"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 1144

Ответы, конечно, лезли в голову, но как в такое поверишь? Хаган, как и Кори, подчинялся лишь приказам правителей, а вернее работника, чем Кори, у них не было. Разве не удалось за все эти годы доказать свою верность?

Или кто-то точит зуб на господина Второго? На Третьего? Если кто собрался препятствовать их делам, мог начать с исполнителей, таких как Кори. Вот только — кто бы это мог быть, что Хаган его послушал?..

А ещё этот другой мир. Невероятная удача наткнуться на человека, который сумеет о том рассказать. Если бы не поступок напарника, они бы улетели и не заподозрили, что один из чужаков находится так близко. Осталось только поладить с ним. Что-то ему уже рассказали о раздольцах такое, что не доверяет и глядит косо.

Поладить, пожалуй, и получилось бы со временем, да только времени почти и не было.

Уборная располагалась на берегу — четыре жестяных стенки над ямой, и пока идёшь от каюты, обрывки разговоров так и лезут в уши. А если ещё и задержаться, чтобы снаружи собралась пара человек, тоже можно всякое услышать. Особенно если люди не догадываются, кто сидит внутри.

Кори пришлось ходить туда-сюда не меньше шести раз за прошлый вечер, зато удалось узнать, что врата в другой мир откроются дней через десять. Поселенцы спорили едва не до хрипоты. Кто-то желал сразу идти с Гундольфом, кто-то решил подождать, пока первые вернутся с новостями. А Кори хотелось узнать, где же находятся эти врата и отчего за прошлые годы никто на них не наткнулся, только люди о том не упоминали.

Но сейчас ласковый плеск волн убаюкивал, и ветерок нежно гладил щёки, а солнце пока не жгло, грело только. И не давили на плечи неотложные дела, и так мирно и хорошо было здесь, что мысли растекались в голове, будто и нет забот.

— Кори, а ты плавать совсем не умеешь? — окликнул Гундольф.

— Да где б ему научиться, — презрительно сказал мальчишка.

Этому, сразу видно, Кори не по душе. Ясно, ревнует. Но почему, интересно, он привязался к чужаку, неужели у мальчика здесь родных нет?

— Плавать я и вправду не умею, не было случая, зато на небесной лодочке летать доводилось. Рассказать?

— Задавака! — фыркнул юный поселенец. — Я и сам, может быть, попаду однажды в город и смогу летать. Гундольф, а в вашем мире тоже есть такие лодочки?

— Господин Ульфгар — тот, что прежде ваш мир до такого довёл, а после к нам перебрался — запрещал полёты, — ответил чужак. — Но теперь появились летающие экипажи, только на лодки они не похожи, а больше на птиц. Длинные, с хвостом и крыльями. Ну, я ещё разок нырну и хватит.

Гундольф ушёл под воду, а Флоренц уставился на Кори и вдруг совсем по-детски показал язык.

— Летает он, тьфу! Да я, может, вовсе в другой мир отправлюсь, ясно тебе?

— Думаешь, ждут тебя там?

Насмешливый тон вопроса, видно, зацепил мальчишку, и он вконец обозлился.

— Ждут! — завопил он. — А в Раздолье у меня брат, понятно? Так что я и в городе могу устроиться, если пожелаю!

— Это вряд ли, — прозвучал спокойный ответ Кори. — Ты избалован, как я погляжу, а в Раздолье нужно работать. Каждый день, кроме Зелёного дня — да и тогда кое-кто трудится, ведь пища сама себя не приготовит, и за источником нужен присмотр. Это со стороны кажется, что в городе легко и хорошо, но если попадёшь туда, как бы не пришлось жалеть о прежнем доме. Брат тебе не рассказывал?

Мальчишка открыл уже рот, чтобы ответить, и Кори интересен был ответ, но тут как раз Гундольф вынырнул с плеском. Подплыл к причалу, сгрузил добычу, подтянулся и сел рядом, всё ещё пытаясь отдышаться. С него тут же натекла целая лужа и промочила Кори штаны. Другого места на всём причале не мог найти, что ли?

— А ты не хочешь поучиться плавать? — спросил чужак, обращаясь к Кори. — Мало ли, в жизни пригодится. Мы б тебе помогли.

— Не смогу я. Руки плохо слушаются, так что море не для меня.

Вот зачем он спросил? Сразу стало гадко на душе, и неуютно, и солнце больше не грело, а слепило.

Флоренц подплыл ближе, окатив брызгами.

— А я б такому не помогал, — заявил он. — Он же даже не признался честно, что они здесь вынюхивали. Может, и умеет плавать, а сбросили его, чтобы втёрся к нам в доверие!

— Многовато воды он наглотался как для доверия, — осадил его Гундольф. — Парень правда тонул, ещё б немного, и поздно стало. Давай я тебе, Флоренц, покажу вот лучше, как утопающих спасать…

Кори не хотелось ни слушать, ни сидеть на мокром причале. По счастью, лодка болталась неподалёку, и можно было перебраться в неё, сесть, уткнувшись лицом в колени, и постараться не думать ни о чём. Плавать! До этой минуты Кори и не было известно, что так хочется этому научиться!

Но нет, никогда не выйдет довериться этой воде, зеленоватой и плотной, тёплой у поверхности. Не нырять за раковинами и не подниматься к солнцу, и не лежать кверху лицом, раскинув руки, и не плыть за кем-то вдогонку, смеясь и отплёвываясь. Если лодка — тонкая жестяная преграда между морем и человеком — даст течь, Кори в жизни не выплыть, даже если берег лежит всего в сотне шагов. Ещё и это отнято…

Ну ничего. Однажды тот, кто повинен в этом, ответит. Уж Кори постарается донести всё, что думает, всё, что довелось пережить. О, тогда тот заплатит, за всё заплатит, и никакая цена не будет слишком высока.

Глава 7. Гундольф. Случайное открытие

Вот и ещё один день позади, на день стало ближе возвращение.

На столе горел жёлтый механический светляк — Гундольф прихватил его из дома, собираясь в Светлые земли. Можно было взять фонарь, он светил ярче, но нравился меньше.

Светляк медленно дополз до края стола, сорвался и тут же, расправив крылья, повис в воздухе с треском. Он слегка покачивался вверх-вниз, и от движений его и от взмахов крыльев по стенам каюты заметались тени.

Гундольф стелил постель и размышлял о своём.

Что ж, нужно признать, не так и плохи оказались эти дни.

Начать с того, что посчастливилось не угодить в переплёт и не помереть, а попасть в мирное поселение. Жизнь здесь напоминала о прошлом, о времени, проведённом у моря три года назад, после ранения. Доктора отправили, лечившие его руку.

Точно такая же безмятежность, выбор занятий невелик. Каждое сегодня похоже на вчера, и знаешь, что таким же окажется и завтрашний день. С утра рыбачишь да плещешься в волнах, чтобы рука окрепла, к вечеру бредёшь по пыльной остывающей дороге в местный трактир, улыбаешься добродушной хозяйке, а она уже знает, что наливать. А если шторм да скука, то и с утра можно в трактир.

Жизнь такая же ровная и простая, как прибрежный песок. Лишь иногда волнами накатывала глухая тоска, вставал перед глазами образ Греты. То же и здесь.

Трактира, правда, на этом берегу не было, да и не надо. Гундольф давно уже понял, что стакан — друг ненадёжный. Когда развеселит, а когда и умножит печаль, хоть топись.

Зато рядом почти всегда вертелся мальчишка, и уж он-то отвлекал куда лучше.

Если бы жизнь сложилась иначе, их с Гретой сын мог выглядеть точно так. Улыбчивый, встрёпанные светлые кудри с едва заметной рыжинкой…

Эх, вот опять делает, что запрещал себе — выдумывает то, чего никогда не будет. Грета другого любит, у них дочь возрастом как этот мальчишка. Нет, пожалуй, уже и старше. И любовь с годами не потускнела, он всегда замечал это по взглядам, по улыбкам.

Но Гундольф ещё в юности решил, что ему нужна Грета, а не кто-то другой. Его товарищ, Отто, говорил, что это давно уже не любовь, а чистое упрямство, но много ли он там понимал? Разве знал он, что у Гундольфа в сердце, и какое счастье просто видеть её! А уж если приснится…

В снах этих он возвращался в тёплый дом, где Грета, улыбаясь, вешала на крючок его пальто и подавала ужин. Ничего особенного, глупо даже, но эти мирные домашние сценки заставляли просыпаться с широкой улыбкой. Улыбка пропадала, когда Гундольф осознавал, что всё лишь сон.

Но как же вышло, что такой замечательный парнишка чувствовал себя здесь одиноким? Поселенцев десятка два, не меньше, и все считали Флоренца бесполезным. Отмахивались, а то и подшучивали. Беззлобно, правда, но в этом возрасте всё близко к сердцу принимаешь.