"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 346

Импульсивные слова Дэмиана звенели в пространстве, трещавшем от напряжения. Разговор заходил в тупик. Вернее, он никак не мог из него выбраться.

Если бы он только мог её понять! Но это невозможно и между ними глухая стена. Всё это: и перепалка, и упрёки – казались бессмысленно глупыми.

– Ты не умрёшь сегодня. Ворон не убьёт тебя.

– Какая прелестнейшая прелесть! Так вот почему ты за меня не боишься? Думаешь, что, как героиня в мелодраме сумеешь примирить непримиримое? Конечно же, меня нисколько не ранит и не унижает мысль о том, что ты считаешь меня таким ничтожеством, что вся игра целиком и полностью будет зависть от твоего жениха!

– Перестань.

– Если его жизни будет угрожать опасность, думаешь, он станет играть по твоим правилам? Его инстинкт выживания окажется сильнее данного им слова. А уж я постараюсь, чтобы так и было.

Александра вновь почувствовала приступ гнева:

– Ты не понимаешь, что поступаешь низко?! Сначала ты ввязался в эту нелепицу с кровавым поединком, а теперь отказываешься от возможности закончить дело малой кровью? Скажи, чего ты добиваешься? Того, чтобы сорвать мне свадьбу? Залить мое подвенечное платье своей кровь? Отравить мне жизнь своей смертью?

– Почему ты так уверена, что моей?! Почему – не его?!

– Тогда это вдвойне низко! Поменяйся мы с тобою местами, я никогда не поступила бы с тобой так.

– Конечно! Ты ведь меня не любишь!

– Люблю, Дэмиан. Просто иначе. А что касается любимых?.. Не думаю, что, уничтожая объект любви другого человека, ты оставляешь себе шанс на примирение с ним. Если ты осознанно делаешь другому человеку больно, то любовь ли это?

– Любовь.

– Если только к самому себе, – презрительно скривилась Александра.

И снова они, как противники, стоят друг против друга и молчат.

Но этот раз молчание первым нарушает Дэмиан:

– Прости меня.

Но ни в его тоне, ни в голосе, ни во взгляде или позе не было раскаяния. Это были просто слова.

– Чтобы моё «прощаю» не было пустыми словами, – ответила Александра, – вы должны оба вернуться живыми, что в создавшихся условиях очень сложно. И ты затеял это нарочно! И я хочу, чтобы ты знал, я понимаю, что на самом деле целился ты не в Змея, и не в Ворона – ты хотел отомстить мне. Ну, что сказать? У тебя получилось.

– Только один, последний вопрос: если бы твой отец не настаивал на этой свадьбе – чтобы ты решила?

– Если бы я решила не выходить замуж за Ворона, отец не сумел бы меня заставить.

– Значит, ты делаешь это по доброй воле?

– Да.

– Понятно. И ты не боишься?

– Чего?

– Видишь ли… чтобы понять это, к Ворону не нужно даже приближаться. Он – как твой отец. От таких людей нужно держаться как можно дальше, а лучше бежать со всех ног, куда глаза глядят – пока не стало слишком поздно.

Такие, как он, подчиняют себе людей целиком, полностью, выжимая до последней капли. У тебя не останется ни свободы, ни воли – ни в мыслях, ни в чувствах. Созависимые отношения.

– Отношения между людьми всегда созависимые, Дэмиан, в этом весь смысл. А независимо только одиночество. Да и вообще, ценность свободы переоценивают, ведь на самом деле никто не свободен. Нам кажется, что мы сами принимаем решения, сами распоряжаемся какими-то событиями в своей жизни, а на деле всего лишь стараемся продержаться на плаву. Нет никакой свободы; свобода – это иллюзия. Из одной зависимости мы попадаем в другую, но всё же, кое-что у нас есть – возможность выбрать отчего зависеть. Я выбираю Ворона.

– Почему?

– Потому что люблю.

– За что ты его любишь?

Александра пожала плечами:

– Любят, как часто показывает жизнь, не за что-то, а вопреки. Банальность, но правда.

Она переводил взгляд на часы, которые уже миновали отметку в семь.

Дэмиан перехватывает её взгляд и с усмешкой цедит:

– Быстро летит время, правда?

Свет заходящего солнца чётко очерчивает его – всего целиком. То, как он стоит, сложив руки на груди, подпирая стену плечом. И сердце Александры болезненно заныло. В комнате словно стало слишком мало воздуха.

Если и он погибнет, как погиб в своё время Кристиан?..

Жизнь не остановится. Увы! Она пойдёт своим чередом.

Она будет продолжаться до тех пор, пока в её личных песочных часах будут сыпаться песчинки.

– Береги себя, – невольно сорвалось с губ на прощание. – Береги себя. Не дай себя убить. И не убивай.

За час до назначенного поединка к Александре с поклоном явились брауни и принесла наряд:

– Хозяин велел нам вам собраться, госпожа, – прошепелявило одно из созданий, отвешивая поклон.

Когда брауни развернули платье, что прислал Змей, Александра не смогла сдержать удивлённого возгласа. В первым момент оно показалось ей чёрным, но, приглядевшись, она отметила, что мягкий велюр был тёмно-синий, почти того же самого оттенка, что и глаза у Ворона – ртутная, подвижная, лилово-чёрно-синяя глубина.

Фасон прямиком из 30-х годов 19 столетия: плотно облегающий лиф на мелких пуговицах, глухой ворот под горло, пышная юбка колокол, в сочетании с которой талия казалось тонкой, в рюмочку и рукава, жёстким буфом поднимающиеся от плеча «а-ля окорок» – от локтя он плотно облегал руку, как вторая кожа.

Волосы домовухи тщательно расчесали и спрятали под тонкую вуаль.

Знаменитая Нахшироновская кожа Александры сияла, как алебастр. Совершенная чернота бровей и ресниц вместе с кожей и прозрачными, как чистейшие бриллианты, глазами, создавала поразительный контраст.

– Перенеси меня к месту поединка, – потребовала она у брауни, когда почувствовала себя готовой и домовиха выполнила её приказ.

Оглядевшись, Александра поняла, что они переместились в подземелье под домом, весьма похожий на Лабиринт. Во внутренностях огромной пещеры словно разместился волшебные холмы сидхов. Здесь была какая-то мрачная эстетика во всём: в местах для зрителей, украшенных яркими лентами, в стенах, переливающихся разноцветными холодными искрами, будто полированных или покрытых лазурью. Сталактиты и сталагмиты светились, как если бы внутри них находится источник холодного огня.

Возвышающиеся стены были сделаны из чёрного камня, блестящего, почти стеклянного. С первого взгляда казалось, ударь по нему чуть сильнее и брызнут осколки, но на самом деле ни сталь, ни пуля, ни заклинания не способны его даже поцарапать.

Светилось всё, но не так, как святят фонари на улицах. Источники света выглядели мягче и естественнее, но в то же время те, на кого свет падал, начинали казаться сверхъестественными созданиями и выглядели, будто нежить из загробного мира.

Синий и голубой отблеск на коже никого не красил. «Мы тут все словно восставшие мертвецы», – подумала Александра.

Её место находилось на возвышении, по левую руку от Эссуса, а по правую сторону от него сидела Лейла. Внизу простиралась огромная арена, окружённая высеченными в скалах многоярусными ступенями.

На этих ступенях расположились те, кто сегодня гостил или находился по долгу службы в Логове Тёмного Змея.

При появлении Александры большинство глаз устремилось на неё. Ну, конечно! Она же тут звезда программы. А заодно и ценный приз.

Было слышно, как шуршат пышные юбки при каждом её шаге, остро цокали каблуки.

Чёрные глаза Медоры горели злорадством, Сабрины Уолш – от любопытства, словно она наблюдала за увлекательным сериалом; взгляд Хэнса оставался, как всегда, непроницаем; глаза Розамунды сверкали почти неприкрытой ненавистью, а её муж, Лиссанлр Майлз, вообще не глянул в сторону Нахширонов. Как и отец Ворона. Оба с каменными лицами глядели на арену перед собой.

Эссус Нахширон, Чёрный Змей, сидел, облокотившись на высокий подлокотник своего стула, напоминающего трон.

Шум голосов наплывал снизу необъятным бормотанием, то колыхался у ног, то накрывал волной с головой и начинало казаться, что она в нём тонет.

– Ты в порядке? – не взглянув на дочь, спросил Эссус. – Что-то ты слишком бледна?