"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 463

Мимо катились волны, неся многочисленные поваленные стволы и, что хуже того, человеческие трупы, оружие, лошадей.

Но мы избежали непосредственной опасности.

Темный Боги снова хранили меня.

И рыжего голубка — тоже.

Глава 25

Определить, где мы находимся было невозможно. Стремительный бег вод, заставивший сделать большой крюк, сбил нас с пути. Да и какая разница? Я всё равно не знала окрестностей, и сильно сомневаюсь, чтобы моему спутнику они были знакомы.

Я совсем закоченела. Мокрая одежда не грела, а пронизывающий порывистый ветер только усугублял ситуацию.

Рыжий, он будто и не чувствовал холода. С нескрываемой мукой во взгляде вглядывался в гребни пенящейся волны, пытаясь вызнать-выпытать, похоронен ли в её глубинах тот, кто был ему дороже всего на свете.

Может быть какую-нибудь чувствительную добросердечную особу это растрогало бы. Но я-то не добросердечная и не чувствительная. Меня это не умиляло. По моему глубокому убеждению, любовь между женщинами, равно как и между мужчинами, называется дружбой и не нуждается во всём том, что связано с прикосновениями ниже пояса. Однополая любовь — изъян, как и всё в мире, что не имеет производительности. К ней можно относиться со снисходительностью, можно — нетерпимо, но как бы мы лично к этому не относились это — ненормально.

Я, в силу жизненных обстоятельств, поклонницей таких отношений, естетвенно, не была. К тому же мне до чертиков из седьмого круга Бездны хотелось сорвать на ком-то злость, и я решила начать с мокрой одежды, от которой всё рано толку ноль.

Когда на мне остались лишь нижние юбки и корсет, рыжий отвлёкся от мрачного созерцания проплывающих мимо трупов людей, коней и поваленных деревьев и взглянул на меня.

— Что вы делаете? — вяло поинтересовался он.

— Раздеваюсь. Это очевидно. Разве — нет?

— Зачем?

Ну не странный ли вопрос?

— Собираюсь тебя соблазнить. Секс, как известно, хорошо разогревает кровь.

— Вы с ума сошли, — флегматично пожал плечами рыжий.

— Боишься?

— Боюсь?.. — изумленно дёрнул бровью он. — Чего?

— Ладно, я неправильно выразилась — не боишься, скорее озабочен. Бояться можно искушения, но это ведь не наш случай? Чем мне тебя искушать? Нет, я конечно же не забыла, что такие жалкие и ничтожные создания, как мы, женщины, не заслуживаем твоего взыскательного взгляда. Однако здесь всё равно пока нечем заняться, мне скучно и холодно. А соблазнить не соблазняемое цель невыполнимая и от того волнующая. Я бы даже сказала — согревающая.

Я сделала несколько шагов вперёд, нарочито бесцеремонно вторгаясь в личное пространство Лэша Виттэра. Он тоже замерз и всё-таки от него веяло теплом. Таким ценным, манящим, живительным. Меня так и тянула прижаться к нему. В этом желании не было и намека на сексуальное, скорее инстинктивное стремление замерзающего организма прижаться к источнику того, что могло бы отсрочить гибель.

Мы глядели друг другу в глаза: я — с насмешливым вызовом, он — с горечью и гневом.

— С холодным железом можно безопасно играть, не боясь обжечься, — прошептала я, почти касаясь губами его губ. — Ведь так?

— Я не понимаю вас, королева, — холодно бросил он, почти брезгливо глядя на меня. — Чего вы от меня хотите?

— Чего я хочу?

Мои руки оплелись вокруг его шеи. Я чувствовала себя змеёй-искусительницей, лианой, оплетающий ствол мирового древа.

— Всё очень просто, голубок! Ни одна женщина не потерпит, чтобы мужчина смотрел на неё свысока, как на пустое место. Ни одна женщина не потерпит, чтобы мужчина не признавал её власти над ним.

— Можешь шептать тут и висеть на мне, сколько угодно, — сузил глаза он. — На меня это не действует.

— Стоит ли этим гордиться? — ухмыльнулась я, отстраняясь.

— Жестокая, бессердечная тварь!

— Я и не претендую на роль Светлой Принцессы. Слишком уж это амплуа скучное и, на мой взгляд, фальшивое. Но называть вещи своими именами это не жестокость — это честность. Можешь сколько угодно любить и жертвовать своему государю, для него ты никогда не будешь ничем иным, кроме как игрушкой. Не то, чтобы он тебя совсем не ценил, ведь ты греешь его душу своей любовью, но его интересы для него всегда будут несопоставимо выше тебя. Стоит лишь однажды немного оступиться, тебя вышвырнут вон и про тебя забудут.

— Ты его не знаешь!

— А ты — знаешь?

Я решила поставить точку в нашем диспуте и отошла к своей одежде.

Нужно было предельно сосредоточиться. Вместо пламени предстояло создать умеренно горячую воздушную струю, способную высушить, а не испепелить. Для меня это всегда сложно. Вот создать огненный пульсар — это пожалуйста, пара пустяков, а выпускать Силу маленькими порциями всё равно что сдерживать лошадь на полном скаку. Стоит ошибиться хотя бы в пол раза, и рискуешь остаться нагой.

Я глубоко вздохнула, перед тем, как потянуть из пространства ниточку, извлекая тепло из невидимого огня, того, что разлит повсюду, переплетаясь с воздушной стихией. Он чувствовался невидимыми нитями, приклеивающимися к пальцам.

В следующий миг от моих рук родился ветер, облизывающий одежду горячим языком.

Когда я закончила, клацая зубами от холода, одежда высохла, и я поспешно принялась натягивать на себя платье, чулки и плащ.

— Рыжий?

— От рыжей слышу, — огрызнулся он.

— Ну да, что поделать? Наш общий король падок на этот вульгарный цвет. Хочешь, я и твою одежду высушу?

— Мой черёд раздеваться? — язвительно поинтересовался Лэш.

— Могу попытаться высушить одежду прямо на тебе. Только не могу гарантировать, что не превращу тебя при этом в обуглившуюся головёшку.

День близился к исходу. Скоро стемнеет и я смогу призвать ездового демона, который домчит нас куда угодно по моему желанию.

Вода закончила разливаться и теперь вокруг простиралась серая, невозмутимая водная гладь.

— Нужны дрова, — заявила я. — Разведём костёр?

— Ты же заклинательница пламени. Разве ты не можешь вызвать огонь без дров? — язвительно поинтересовался он.

— Магическое пламя не имеет с обычным ничего общего, кроме света мы от него ничего не получим. А хотелось бы погреться.

— И что ты предлагаешь?

— Раздобыть дрова.

Лезть в воду за ними никому не хотелось. По счастью поваленное дерево, за которое мы цеплялись и благодаря которому выжили, выбросило на островок вместе с нами. Мы оба принялись ломать с него ветки. Не прошло и часа, как мы любовались пламенем и грелись у костра.

На небе над нами уже загорались первые звезды. Я всегда любила их, яркие и колючие, чистые и холодные, сверкающие и недосягаемые крошечные огоньки, не дающие человеческой душе потеряться в кромешной тьме.

— Думаешь, он жив? — подал голос Лэш, подбрасывая ветки в угасающий цветок пламени, отчего тот расцвёл с новой силой.

— Почти уверенна. Не тот Дик*Кар*Стал человек, чтобы безответственно дать себя убить каким-то мятежникам.

— Государь единственный, кто держит меня в этом мире. Я не стану жить без него.

— Не хорони его преждевременно.

— Вы видели труппы, что плыли мимо? Судя по одежде, все эти люди из нашей армии. А утратившие контроль мертвяки? Всё свидетельствует о катастрофе. Противник прорвал плотину, чтобы уничтожить остатки нашей армии…

Лэш обвёл меня взглядом, словно мерку снимал:

— Вы не любите его. Как вы можете его не любить? — в голосе рыжего звучало искреннее недоумение. — Я тот, кто достаточно хорошо знает вашего мужа, чтобы сказать с уверенностью: вы не цените своего счастья.

— Если я оценю своё счастье, ты станешь лишним в нашем треугольнике. Так что не работай против себя самого. Не стоит.

Мы снова принялись любоваться языками пламени. То оранжевые, то желтые, то почти алые с синими прожилками, похожие на вены, всполохи тянулись, пытаясь лизнуть небо.

— Никогда не следует терзаться из-за того, чего не знаешь наверняка, иначе на противостояние неприятностям не останется сил, — поделилась я с рыжим жизненным опытом.