"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 491

Жизнь с Дик*Кар*Сталом будет размеренной, жизнь рядом с Миароном — полной страстей и взрывов. Пожалуй, если бы это зависело от меня, я бы выбрала моего короля, а не моего зверя. Но пусть решает судьба. Как бы не легли карты, игра продолжится.

Если завтра они оба — и Миарон, и Сиобрян, — вдруг исчезнут из моей жизни, я, наверное, не испытаю ничего, кроме облегчения. Смогу жить больше не подстраиваясь, не боясь, не прогибаясь.

Наверное, поэтому из всех троих мужчин в моей жизни я всегда тянулась к Эллоиссенту. Он был легкомысленным, таким и сяким, но он никогда не довлел надо мной. Мы были с ним на равных. Эллоиссент не сражался со мной, как Миарон, не пытался использовать, как Сиобрян, Он принимал меня такой, как я есть. В отношениях с Миароном, равно, как в отношениях с Сиобряном, я занимала подчиненную позицию, шла по намеченному ими для меня пути. Они оба лишали меня в жизни главного — свободного выбора.

Стоило мне только заснуть, как это началось — Лейриан заплакал.

Первое, что пришло в голову: он голоден. Второе — мокрые пелёнки, которые следовало поменять.

Наверное, молодых женщин как-то готовят к приближающемуся материнству, чему-то учат, но я-то ещё вчера была королевой! Мне полагалась свита из нянек, мамок, докторов. Я совершенно точно не предполагала, что кормить и пеленать ребёнка придётся самой. Я оказалась к этому не готова.

В первый момент ещё была слабая надежда на материнский инстинкт, но он молчал, как рыба об лёд, зато вовсю процвела паника. Молоко в груди то ли перегорело от стресса, то ли вообще не приходило, но кормить сына мне было нечем.

А он громко орал, надрывно и требовательно, взывая к моей материнской совести, которая в данной ситуации была совершенно бесполезна.

Поняв, что самой проблемы не решить, я пошла путём наименьшего сопротивления — бросилась будить Миарона.

— Какого!.. — со смаком выругался он, спросонья сверкая непроизвольно выпущенными когтями. — Ты в курсе, который час?

— Лейриан хочет есть!

Он уставился на меня, как на умалишённую:

— Так покорми его.

Я почувствовала, как от смущения вспыхнули щеки.

— Нечем.

Подчёркнуто тяжело вздохнув, Миарон снизошёл до того, что поднялся со своего ложа и набросил на плечи чёрный шелковый халат, на ходу прихватывая его поясом.

Я семенила рядом, ловко увёртываясь от разлетающихся занавесок.

Мы вошли в комнату с большими квадратными тумбами. Миарон произвёл какие-то манипуляции и на тонком металлическом стержне вспыхнуло синее пламя.

Я с любопытством оглядываясь вокруг, не забывала методично укачивать истошно орущего младенца.

Миарон неприязненно покосился на ребёнка.

— Сделай что-нибудь. Хотя бы дай ему пустышку.

— Что ему дать?.. — растерялась я.

— Ты никогда не слышала о пустышке?

— Ну… Лейриан первый младенец, с которым я имею дело.

Скрестив руки на груди, Миарон одарил меня саркастичным взглядом.

— Кухню ты, судя по всему, тоже видишь впервые?

— А где мне было её увидеть? В борделе? У Чеаррэ? Или во дворце?

Миарон ловко снял с плиты какую-то кастрюлю с носиком, достал стеклянную бутылочку из шкафчика, ополоснул кипятком. Потом насыпал внутрь белый порошок, при соединении с водой он превратился в нечто, напоминающее молоко.

— Держи.

— Что это? — подозрительно повела я носом.

— Одиффэ, сейчас четыре часа утра, и я умираю, как спать хочу. Накорми ребёнка и пошли в постель.

— Что это такое?

Он устало возвёл очи горе.

— Молочная смесь для детей. Этим кормят младенцев в приютах, оставшихся без матерей. Прихватил с собой на случай, если ты вдруг не сможешь быстро присоединиться к нам и, кстати, уже кормил твоего обжору этой гадостью. Судя по всему, ему понравилось. Так что не испытывай больше моего терпения!

Я повертела в руках бутылочку, не зная, как приступить к кормлению.

Прорычав нечто совсем нелицеприятное, Миарон выхватил у меня ребёнка и бутылку, ловко соединив одно с другим.

— Чтобы ты только стала делать, если бы меня рядом не оказалось?

Я присела рядом, наблюдая.

Ничего более дикого в жизни своей не видела. Я привыкла к тому, что Миарона убийца, что в нём ничего святого. Да он и был убийцей — жестоким, циничным, беспощадным. Наблюдать его с младенцем на руках это нонсенс. Есть в жизни несочетаемые компоненты — Миарон и младенец из этой категории. Одно с другим смотрится абсурдно.

Длинные гладкие чёрные волосы оборотня стекали вниз. Тонкие, длинные пальцы легко удерживали на весу бутылочку. Бледное лицо с кроваво-красными губами и тяжёлыми веками казалось странно несовместимым с той миссией, которую он на себя взял.

— Как тебе удалось избавиться от Эллоиссента? — спросила я, чтобы хоть чем-то заполнить возникшую паузу, в которой я чувствовала себя неловко.

— Повторил твой трюк с кольцом-телепортом. Пусть любимый дядюшка вправит мозги неразумному племяннику. Кстати, тебя никогда не мучила совесть за то, что ты так легко отправила меня прямо в лапы к моим злейшим врагам?

— Я сделала для тебя всё, что могла в тот момент. И нет, Миарон, совесть меня не мучила.

— Наверное, была счастлива ловко избавиться от меня?

— Всё произошло так быстро. Наша встреча, наша разлука… Я не порадоваться, не испугаться толком не успела.

Лейриан наелся, и Миарон отдал его мне. Какое-то время я молча укачивала ребёнка, и теперь уже Миарон смотрел на меня с полуулыбкой.

— Ты причастен к возникновению пожара? — решилась озвучить я мучивший меня вопрос.

— Зачем мне это? Огонь вовсе не моя стихия.

— И кто, по-твоему, может за этим стоять?

— Твоя любимица Танита?

— Танита?! — не смогла удержаться я от удивлённого возгласа. — Быть не может! — покачала я головой. — Она верно служила мне.

Было непривычно вот так, почти плечом к плечу сидеть на кухне, и по — приятельски болтать с Миароном.

— Зачем Таните убивать моего сына и Эла?

— Ей нужен демон, Одиффэ. Могущественный и жестокий. Если бы её план удался, она бы такого в твоём лице и нашла.

— Но зачем?..

— Могущественный демон в услужении? — растянул кровавые губы в глумливой улыбке Миарон. — Видимо, черная ведьмочка думает, что на что-нибудь да сгодится.

— Я не понимаю… не могла же она думать, что я стану сотрудничать с убийцей моего сына?

— Ну, убийцей она бы выставила кого-то из нас с твоим мужем.

— О тебе она знать не могла.

— Конечно, знала. Танита куда сильнее и могущественнее, чем ты представляешь. И ненавидит она меня гораздо больше, чем короля.

— За что ей тебя ненавидеть?

— Вспомни, кто убил Заколара?

Я замолчала, пытаясь сложить два и два. В принципе, картинка получалась складная. Определённо смысл в том, что говорил Миарон, был. Впрочем, я не припомню случая, когда бы он говорил бессмысленные вещи.

— Но Танина уверяла, что ненавидит его, — задумчиво протянула я.

Миарон сверкнул клыками в очередной ухмылке:

— Ты всегда веришь тому, что тебя говорят?

— Звучало убедительно.

— Заколара не назовёшь верным любовником. Как и большинство Чеаррэ он был верен своему извращенному долгу, своей семье. А вот насчёт многочисленных любовниц?.. — Миарон пожал плечами. — Чем не повод ненавидеть его для той, что любила его всю жизнь? Но всё же Танита предпочитала ненавидеть его живым, а не мёртвым. С живыми всегда шанс взять реванш, тогда как для мертвых счёт закрыт. А я ей всё испортил.

— Ну, а я?! Как она могла так поступить со мной?! Не могла же я так обманываться на её счёт?

— Почему это не могла? Справедливости ради стоит сказать, что Танита отдала бы за тебя жизнь, если понадобилось. Но всё же ты для неё не человек, как, скажем, её дочь Марайя, а нечто вроде символа, знамени, идеи. И в её представлении ты должна следовать по предназначенному тебе пути. А твой сын и Эллоиссент заставляли тебя отклоняться от судьбы, поэтому их надлежало устранить.