"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 548

– Я не могу потерять тебя. Я думала, что хочу, чтобы ты ушёл, но это не так.

– Чего же ты, в таком случае, хочешь? И как тебя понять, если ты сама себя не понимаешь?

– Я хочу позволить себе любить тебя, но… Миарон, каждый раз, когда я пытаюсь сделать это – просто любить! – происходит что-то страшное и непоправимое.

– Это глупость. И существует она, прежде всего, в твоей голове.

– Я понимаю. Я и сама не верю в судьбы и проклятия, но… я любила мою мать, и её сожгли. Начала любить отца – ему отрезали голову. Пыталась любить Эллоиссента, тебя, Лейриана – всегда выходило одно и то же: боль, потеря, смерть. Даже мой муж – король? Его тоже убили.

– Ну и что же мы будем делать?

– Ты мог бы попытаться поддержать меня. Хоть в чём-то! Ты никогда этого не делал. Всегда заставлял чувствовать меня сильной. И я, чёрт возьми, была сильной! Но от тебя, Миарон, я жду совсем другого. Я знаю, что, если потребуется, ты будешь драться вместе со мной до последней капли крови. Но иногда хочется, чтобы тебя любили, а не делали сильной, понимаешь?

– Как мне подступиться к тебе, когда ты жжёшь и словом, и делом? Хочешь уважения – научись уважать того, от кого уважения ждёшь. Хочешь ласки – будь ласкова сама.

– Я обидела тебя?

Он вздохнул и, наконец-то, ответил на мои объятия:

– Не знаю, можно ли назвать это обидой, Одиффэ. Много лет назад я считал твои чувства к Эллоиссенту ребячеством, но ты с доводящим меня до белого каления постоянством продолжаешь глядеть в одну и ту же сторону. Меня это, мягко говоря, выводит из себя. Чтобы я не делал, ты остаёшься верна своей старой привязанности.

– Я отдалась тебе, Миарон.

– Что помешает тебе в следующий момент отдаться Эллоиссенту? Вы, женщины, так переменчивы в настроениях, как погода в осенний день.

– Я не меняю своих привязанностей как перчатки! Не нужно подозревать меня в легкомыслии. Я никогда не нарушала данного слова. Мне можно верить. Но и ты не обмани моих надежд. И тогда, может быть, у нас обоих будет немного счастья, о котором мы так давно мечтаем.

***

Коронационный наряд Риана был прекрасен.

К его тёмным кудрям очень шёл тёмно-алый бархат, расшитый тончайшей золотой вышивкой.

Анэйро же за подготовкой к этому событию и вовсе провела у зеркала несколько часов. Но оно того стоило. Получилась настоящая красавица, от которой невозможно оторвать взгляд.

– Вы великолепны, государыня! – не обошли и меня комплиментами.

На самом деле мне было всё равно, великолепна я или нет. Я не собиралась никого пленять. Куда важнее в моём положении вызывать доверие, и внушать уважение поданным.

Фрейлины набросили на плечи роскошный горностаевый плащ. Ещё раз проверили, надёжно ли закреплена высокая диадема.

Анэйро, пользуясь юность и положением незамужней женщины, обошлась живыми цветами, скреплёнными жемчужной нитью.

После чего на золочённых носилках нас провезли через всю столицы к главному Храму.

День выдался пасмурный, то и дело принимался моросить дождь.

Но праздничный городской гул, радостный гомон толпы скрашивали осеннюю непогоду.

Где бы мы не проезжали, нас встречали радостными приветственными криками.

Чуть отодвинув занавеску Анэйро осторожно заглянула в образовавшуюся щель:

– Двуликие! Никогда не видела такого скопления простонародья! – выдохнула она, откидываясь на подушки. – Это волнительно.

– Во времена нашей свадьбы с твоим отцом людей на улицах собиралось не меньше.

Да. Тогда тоже была толпа. Толпа, которая чуть не разорвала нас. Пришлось отбиваться.

Дочери я, понятное дело, говорить об этом не стала. Анэйро и без того была напряжена, как натянутая струна. Она не любила скопища людей.

А, может быть, я по наследству передала ей свою нелюбовь к толпе?

– Такое чувство, что люди, словно море, затопили собой улицы, – задумчиво прошептала дочь.

Люди заполнили собой не только улицы. Они занимали балконы, лоджии, окна. Даже с крыши глазела толпа любопытных зевак.

Гвардейцам приходилось держаться на стороже. Наш капитан несколько раз просил, чтобы мы и носа не показывали из носилок.

А посмотреть, конечно же, хотелось. Не каждый день город разукрашен, как на сказочной картинке.

Развевающиеся стяги и натянутые на шесты гербы знати вновь напомнили мне о моих первых днях в Фиаре. Следом за одними воспоминаниями, как это часто бывает, последовали другие.

Где ты теперь? Видишь, ли ты сейчас нашего сына, Сиобрян? Гордишься ли им так же, как горжусь я? Надеюсь, что так.

Риан ехал впереди королевского кортежа, в блистающей расшитой позолотой плаще, на белом коне.

Со всех сторон окружённый первыми сановниками и лордами, в свой черёд разодетыми в лучшие свои одежды.

Без устали трубили геральдические трубы и литавры.

Им вторил ликующие вопли толпы.

Воистину кортеж был королевский, во всём своём сиянии и великолепии.

На мой вкус, великолепия был даже излишек. Я не любитель обильной позолоты, кричащей роскоши, оглушительной музыки. Но моё мнение мало кого интересовало. Оно даже мне самой в данный момент не казалось чем-то значительным.

Уже на подъезде к Храму, спускаясь по ступеням на землю, я приметила Эллоиссента и Лейриана.

Когда Лейриан сходил с коня, опираясь на руку одного из молоденьких пажей, я заметила, как он пошатнулся и с неприятным удивлением осознала – он пьян.

Долг требовал от меня войти в Храм. Некогда было рассматривать придворных, к среде которых, пусть и ненадолго, относился теперь мой первенец.

Внутри Храма царила торжественная, возвышенная атмосфера.

Словно тысячи звёзд мерцали огоньки свечей. Свет с улицы рассеивался цветными витражами, делаясь нереальным, призрачным, словно мы находились не на земле, а на небе.

С гигантских хоров доносилось кристально-чистое пение.

Я боялась, что в момент миропомазания моего сына на царство расплачусь, но глаза оставались сухими, а сердце не чувствовало волнения.

Ничего божественного я не видела. Обыкновенный пустой человеческий ритуал. Как кожура, внутри которой сам фрукт давно иссох.

Единственный момент, который запомнился из всей церемонии – момент, когда на чело моему сыну водрузили золотой венец.

С хоров полись благодарственные песнопения.

Сизыми завитками плыл дым об курящихся благовоний.

От множества свечей, от стоящих плечом к плечу людей сделалось невыносимо жарко.

Я возлагала на этот день большие надежды. Думала, он станет для меня чем-то знаменательным. Думала, почувствую что-то особенное. А на деле чувствовала только усталость от пышных одежд, тяжёлых драгоценностей, духоты и долгого стояния на высоких каблуках.

Наконец всё закончилось.

Мы вышли на улицу. В лицо ударил свежий прохладный ветер, неся облегчение.

Звенел в вышине колокол. Где-то палили пушки.

Стоило Риану шагнуть за порог Храма как в небо взвились тысячи белых голубей. Смотрелось бы это ярко, будь небо чистым и ярким, а на фоне низких клубящихся туч птицы вызывали тревогу.

Анэйро, стоявшая со мной по правую руку, как зачарованная, взирала на многотысячную толпу у наших ног.

Когда она повернула ко мне своё дорогое личико, я увидела, что по лицу её струятся слёзы:

– Если бы отец мог видеть брата сейчас, – всхлипнула она.

За церемонией коронации последовали торжественные мистерии и турнирные игрища от великолепия которых захватывало дух.

На поле боя в сияющих доспехах выезжали самые прославленные воины королевства. Толпа шумно приветствовала их. И трепетали на ветру знамена.

И конечно же, наш славный маршал Файер в очередной раз блеснул талантом. Он дрался один против пятерых противников и разделался с ними быстрей, чем лиса с курами, угодив в курятник. Расшвырял противников буквально за несколько секунд. Те, кто не догадался сразу бросить оружие, заработали себе раны.

А маршал снискал пышные аплодисменты – толпа криками приветствовала своего фаворита.