"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 644

— Думаю, Артур возражать не станет. Ты, похоже, ему понравился.

— Это проблема?

— Никаких проблем.

На том и расстались.

Всё тело болело. В глазах стояло облако тумана, которое то сгущалось, то немного рассеивалось.

Я мечтал добраться до дома и упасть в кровать.

Кстати, только добравшись до дома, я понял, что так и не добрался до Линды.

— Ты долго, — приветствовала меня Катрин.

— Правда? Успела соскучиться?

— Мередит звонила. Она сказала, что ты к ним не заходил.

Она — что? Отчитывать меня собралась? Или уличать в чём-то?

— Не заходил. Встретил по дороге Ливиана. Он предложил заехать к нему в гости. Знаешь, у него есть брат? Мы познакомились и неплохо провели время. Такой красивый мальчик.

Говоря это, я подходил всё ближе и ближе, пока не прижал Катрин к стенке, заключив её в клетку из собственных рук.

У моей сладкой блондиночки глаза расширились, а губы побелели, то ли от злости, то ли от страха. Катрин явно нервничала. Её страх доставлял мне в этот момент какое-то извращённое удовольствие.

Потом, когда такие настроения стихают, я почти всегда испытываю за своё поведение стыд. Но в момент, когда меня несёт, словно взбесившуюся лошадь, я своё поведение контролирую плохо. Лучше всего в такое время не попадаться мне под руку.

Но Катрин-то этого не знала. С ней-то до сих пор я всегда был хорошим мальчиком.

— Зачем ты говоришь мне это?

— Ты спросила, где я был. Я отвечаю.

— Мне не нравится твой ответ.

— Ладно. В следующий раз совру что-нибудь.

Пухлые, как у ребёнка, сочные губы, кривящиеся в обиде, дышащие теплом, были так близко, что я не удержался и накрыл их поцелуем.

ГЛАВА 7

Альберт. В первый раз

Я чувствовал, как Катрин колеблется между решением оттолкнуть меня и чисто женским желанием подчиниться, дать волю чувствам, позволить себе быть слабой.

Она была хрупкой, как стебелёк цветка и какой-то… прохладной, что ли? Было в ней нечто, напоминающее колбу изо льда или чистого стекла. Кажущаяся на первый взгляд уязвимой и ранимой, на самом деле эта девушка была выносливой, прочной, обладала решительным и твёрдым характером.

Мне хотелось разнести к чертовой матери весь её железный самоконтроль. Заставить отбросить всё рациональное, как шелуху и посмотреть, что же получится в сухом остатке?

Катрин вырывалась, билась, напоминая обречённую бабочку, угодившую в липкую паутину паука. Я получал какое-то садистское удовольствие, не давая ей возможности выскользнуть из моих рук, уйти от моих настойчивых, жёстких губ. Это было нечто вроде игры. Своеобразные чувственные шахматы. Дикая охота, в которой жертва стремилась скрыться от собственных желаний, а я загонял её в самое их горнило, как гончие гонят волков на флажки.

Наверное, это можно назвать насилием? Очень часто в женских романах можно встретить сцены его описания. Женщинам нравится игры на грани. Нечто похожее на то, когда согласие сомнительно, когда её чувства начинают зависеть от тебя как будто бы даже больше, чем от неё самой.

Но вскоре я понял, что наше противостояние с Катрин грозит нешуточными баталиями. Не игра, а прямо-таки сражение. И, поняв это, разозлился. Да какого лешего милая дама так себя охраняет?!

— Что ты творишь?

Глаза Каролина сверкали от злости, а губы слегка припухли от поцелуев.

— Ты пьян?

— Трезв до тошноты. Это следует исправить, — резко отшатнувшись от моей недотроги, я пробежался взглядом вдоль полок бара, прикидывая, чем бы скрасить вечер.

— Как я понимаю, на твою компанию рассчитывать глупо? Случаем, сейчас не время для вечерней молитвы? Мне думается, ты неправильную стезю выбрала. Нужно было податься не в сестры милосердия, а в монашки, — жёстко бросил я.

— Какая муха тебя укусила? Ты ведёшь себя как…

— Как? — уточнил я, деловито вытаскивая пробку из бутылки шампанского.

— Как хам.

— Тебе не с чем сравнить. Моё поведение в данный момент, конечно же, не верх совершенства, но… хам?.. Фу! Как по-плебейски это звучит. Давай сойдёмся на том, что моё поведение дерзко и недостойно джентльмена? В вашем веке смешно вести себя как джентльмен. Может быть, всё-таки выпьешь со мной, красавица? Или уставом монастыря запрещено? Даже наверняка запрещено. А тебе определённо пойдёт монашеский клобук. Когда разведёмся, напомни сделать щедрое пожертвование…

Катрин вырвала у меня из пальцев бокал с Non-dosage и, сверкнув глазами, словно рассерженная кошка, уселась напротив, закинув одну стройную ножку на другую.

— Я протестантка. У нас монахинь нет. Ни о какой келье и речи быть не может.

— Значит смени веру. Уверен, пост, уединение и труд придутся как нельзя больше тебе по душе.

— У тебя есть причины так вести себя со мной?

Как же бесит её дурацкая привычка задавать вопросы, сбивающие с толку!

— Причины?..

— Да, причины, Альберт! Иногда я готова начать доверять тебя, но после таких выходок как сегодня?.. Ты притащил меня в пустой дом, оставил на весь день, шлялся бог весть где, не отвечая на звонки. Вернулся весь взъерошенный, какой-то дикий. Наговорил гадостей. Я уже помолчу о том, что вырвал мне клок волос и ободрал губы.

— Да. Об этом уж лучше помолчи, — согласно кивнул я, залпом опорожняя свой бокал. — Ты определённо ничего не понимаешь в страсти.

— Я понимаю, что такие страсти мне не нравятся.

Катрин сегодня решила взять на себя роль моего психотерапевта. По крайней мере интонации её голоса весьма напоминали одного знакомого из далёкого прошлого.

— Ты злишься лично на меня? Или просто спускаешь пар, накопившийся за день?

Хороший вопрос!

— Пожалуй и то, и другое, — честно ответил я. — И ещё, Катрин, мне не нужно сейчас понимание. Мне нужно сейчас кое-что другое. Более лёгкое.

Лицо её сделалось совсем холодным и отстранённым, будто она опустила невидимое забрало как рыцарский шлем.

— Тебе нужно. Ты — хочешь или ты не хочешь. Ты желаешь или не желаешь. Но за всем этим чётко прослеживается одно: тебе совершенно плевать на меня! Мои желание, мои стремления ничего для тебя не значат. Я недостойна даже того, чтобы просто со мной поговорить?

— Да всё что мы делаем, это только говорим, говорим и ещё раз — говорим!

— А чего ты ждал? Что я кинусь на тебя с поцелуями?

— Да! Что в моём желании сверхъестественного?

— Ты спишь со всеми подряд и удивляешься, что я стараюсь держать между нами дистанцию?

Я окинул её взглядом, не зная, смеяться или швырнуть бокал на пол со злости. Иногда женщины — такие женщины.

— А с чего ты взяла, что я сплю со всеми подряд?

— Ты этого и не скрываешь.

— Катрин, пара интрижек, случившихся у меня за несколько месяцев, даже не стоят обсуждения. Возможно, для тебя мои слова прозвучат открытием (хотя в ваш просвещённый век это просто умилительно, право слово!) но у мужчин (как и у женщин, ага!) есть определённого рода потребности. И время от времени их приходится удовлетворять.

— И ты решил, что удобнее всего было бы удовлетворять все потребности в одном месте?

В её глазах плескался вызов и всё тот же нордический холод. Катрин всё время упрямо выставляла между нами стену.

— Почему ты боишься меня? — спросил я.

— Я тебя не боюсь.

— Ладно, не меня — чувств ко мне. Ты ведь потому так рьяно обороняешься, что боишься ко мне привязаться?

— Я не хочу… — начала она и слова словно пристыли к губам, так и не сорвавшись.

Мои слова её окончательно заморозили.

— Не хочешь — чего? Влюбляться? — услужливо закончил я фразу.

— Именно так. Всё правильно. Я не хочу влюбляться. В тебя.

— Но это уже произошло.

В серых глазах моей прекрасной собеседницы сверкнула молния.

— Тебе это кажется забавным?

— Мне это кажется приятным. Ведь приятно, когда тебя любят. Правда?

— Не знаю. Меня никто никогда особенно сильно не любил.