"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 707

Очень страшно знать, что, когда умирает близкий человек, его больше нет нигде и ни в какой форме.

Ни дождём, ни голосом, ни голубем белым, ни чёрным вороном никто никуда не вернётся. Мы станем кучей копошащихся червей, когда покончим с этим Адом.

Не будет Горнего Призыва – ничего не будет. И это страшнее любого Дантовского Ада с его девятью кругами.

– По кому скорбим? – раздался над ухом знакомый ехидный голос.

Энджел? Ну что ж! Это было дело времени. Конечно, он должен был появиться.

Я подвинулась, уступая ему место на мраморной белой скамейке, на которой сидела. Тепло у правого плеча означало, что он сел. Меня обдало облачком дорогого парфюма. Не знаю, что за запах, но приятный, с лёгкой горечью.

– Решила от нас сбежать? – похлопывал он по коленям перчаткой, зажатой в руке.

– Я заслужила отдых.

– По-твоему, сидеть у заброшенного склепа весело?

– По-моему это спокойно.

– Никогда не понимал твоих странных развлечений.

– Да уж. Мой способ развлекаться самый странный, если сравнивать его со всеми остальными в нашей милой семейке.

Какое-то время мы молча сидели рядом.

Я столько злилась на Энджела в последние месяцы. Я так надеялась, что его увлечение Ирис поставит точку в их нездоровых отношениях с Артуром. Мне было так больно оттого, что этого не произошло, что я восприняла это как предательство. Теперь понимаю, что дело не в Энджеле – дело во мне. Я не хочу принимать правду. Для себя я выстроила образ, с которым привыкла жить, образ, которому брат когда-то соответствовал. Да, Энджел не сам ступил на путь порока: его продавали, заставляя подчиняться то угрозами, то шантажом. Я привыкла считать, что он жертвует собой. Но это давно перестало быть правдой. Порок стал для него образом жизни, приносящим радость. Ему нравилось спать с нашей матерью, нравилось спать с нашим отцом, нравилось спать с Артуром. А то, что это не нравилось мне, ничего не меняло.

У меня два пути. Первый: смириться и принять Энджела таким, каков он есть, пытаясь бороться за остатки того, что ещё оставалось в нём хорошего. Второе – отступиться, уйти, предоставив его собственной судьбе.

Когда пытаешься спасти утопающего, куда больше шансов утонуть, чем спасти. Это я к тому, что, оставаясь рядом с Энджелом у меня есть все шансы увидеть его похожим на нашего отца, а я не знаю, как я это вынесу.

Не хочу дожить до этого времени. Не хочу на этой смотреть.

– Зачем отец послал тебя сюда? – слегка хрипловатым от волнения голосом поинтересовался брат.

– Ты его бы спросил.

– Я тебя спрашиваю.

– Официальная версия – следить за Элленджайтами, но, возможно, он понимает, что жить с вами я больше не могу.

– Ты о чём? – нахмурился брат.

– Как поживает Артур? – ответила я вопросом на вопрос.

– Артура, как и тебя, тоже услали.

– Какой ужас!

– Не начинай, – поморщился Энджел.

– Зачем ты пришёл? – разозлилась я.

– Соскучился. Хотел убедиться, что у тебя всё нормально.

– У меня всегда всё нормально.

– Я знаю, когда ты мне врёшь.

– Это работает в обоих случаях.

Мы снова замолчали. Нам часто не требовались слова, чтобы понять друг друга. Иногда в молчании существовать легче.

Мы – близнецы. Связь близнецов сложно описать словами. Это ни на что непохоже. У меня не было любовников, но думаю, что ни одна любовная связь не даёт такой близости. И даже родственная связь или просто – братски/сестринская. Когда между двумя разумами и сердцами будто идёт постоянный ток в обоих направлениях. Когда ты постоянно больше, чем ты есть и где бы ни был твой близнец, ты чувствуешь его, словно тихий гул в проводах.

Мой близнец – Энджел.

С ним сложно. Очень сложно. Это как постоянной оголённый нерв.

Разойтись со своим близнецом? Возможно, без руки или ноги мне было бы жить легче, чем без Энджела.

Но когда начинается гангрена, руки-ноги режут. А что делать, когда гниёт душа?

– Думаю, тебе лучше уйти.

Энджел в ответ пожал плечами:

– Я, конечно, уйду, но – позже.

– Хочешь что-то выяснить? – посмотрела я ему в лицо. – Что?

– Зачем ты здесь? Чего они оба от тебя хотят? Что потребовалось от тебя самой известной сучке в Эллендже?

– Если я скажу тебе правду, ты не поверишь мне.

– А ты попробуй.

– Чем больше живу на свете, тем больше убеждаюсь, что мир безумен. Наш отец не считается ни с кем, и мне казалось загадкой, отчего он делает исключения для местной леди…

– Сандра, – досадливо поморщился Энджел. – Да какая тут, к чёрту, загадка? Ты сюда случаем романтическую линию не приплела? О! Она была прекрасна и умна настолько, что даже бессердечный, циничный Рэй Кинг снимал перед нею шляпу и носил в зубах тапочки? Это было бы слишком для тебя по-женски! – тряхнул брат головой. –В плохом смысле этого слова. У всей этой загадки на доллар отгадки: деньги, сестрёнка! Как всегда, всё решают деньги. Эта самовлюблённая курица нужна отцу потому, что через её счета он отмывает полученные от торговли героином и контрабандным оружием, доллары. И пока с Синтией Элленджайт ему проще ладить, чем враждовать – отец будет с нею ладить. Он позволит ей думать о себе всё, что ей нравится о себе думать – что она умнее, быстрее, сильнее, хитрее. Блин, да женщины просты, Сандра! Там, где дело касается чувств, провести вас совсем нетрудно. Даже напрягаться не стоит – вы же сами всё придумаете и сами во всё поверите, нужно лишь постоять рядом и состряпать приличествующую случаю физиономию. Отец считается не с Синтией. Он ценит лишь собственный шкурный интерес.

– Как всегда, собственно.

– Как всегда, – смеясь, подтвердил брат.

Он невероятно бесил меня в этот момент.

– Скучно, правда? Никаких загадок, никакой волшебной борьбы характеров. Просто как в таблице умножения – только числа подставляй. Синтия Элленджайт просто ещё одна палочка в ряду использованных отцом дам. Использованных и выброшенных. Вы оба отвратительны!

– Это что? Природная женская солидарность?

– А тебя так и распирает от природной мужской павлиньей самонадеянности!

Энджел накрыл ладонью мою руку, перестав смеяться:

– Единственная женщина, которая для нас с отцом значит что-то всерьёз – это ты.

– Ну конечно! Это такая же святая правда, как то, что по-настоящему светит луна, а солнце – это так, лунное отражение.

– Неужели ты настолько глупа, что сама не понимаешь этого?

– Что сказать? При всех его недостатках, у Рэя нельзя отнять трёх вещей: ума, лисьей хитрости и прямо-таки дьявольской прозорливости. Мне нравится здесь, Энжи. И я не хочу возвращаться в катакомбы, к вечно пьяной матери, садюге-папаше и брату, трахающему без разбора всё, движется. И что не движется – к слову, тоже.

– Почему, в то время как я изо всех сил пытаюсь избежать ссоры, ты всё время на неё нарываешься?! – зарычал Эндж. – Чего ты добиваешься? Чего от меня хочешь?

– От тебя? Ничего. Я хочу для тебя. Хочу, чтобы ты был счастлив. Но быть счастливым, живя так, как живёшь ты, невозможно.

– Солнышко, прости, но… многое ли ты знаешь о счастье?

– Немного, но всё же достаточно, чтобы различать его с удовольствием. Мне кажется, это разные категории.

Между бровей Энджела залегла глубокая морщинка:

– Даже для тебя, сестрёнка, я не смогу переделать себя полностью.

– Так много не требуется, братец. Всего-то и надо попытаться чуть-чуть измениться. И не для меня – для себя самого.

– Кто бы только знал, какой ужасающей занудой ты бываешь, дорогая моя сестрица? – улыбнулся он.

– И кого, кроме меня, это касается? – улыбнулась я ответ.

Я изо всех сил старалась принимать действительность такой, какая она есть. Во всём этом есть ведь и положительная динамика? Энджел, по-крайней мере, сейчас трезв, как стекло, не под кайфом. И Артура отец угнал куда подальше. Так насладимся относительным спокойным затишьем, покуда можно.

– Тебе не интересно узнать, какова знаменитая госпожа Элленджайт при близком общении? – поинтересовалась я у брата, решив сменить тему разговора.