"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 806

– Я дал тебе выспаться, а мог бы схватить за шкирку и пинком выбросить из кровати?

– За что такая немилость, сэр? Чем я вас прогневила? – я даже и не пыталась разыгрывать покорность, обеспокоенность или тревогу.

Мне было плевать, на что он там зол на этот раз.

– Пунктов больше, чем ты, уверен, воображаешь.

– Я не воображаю.

– Так думаешь!

– И не думаю. Хватит, Рэй, вести эти словесные перепалки. Я не в настроении. Выкладывай, зачем явился. Делай то, за чем пришёл. И убирайся из моей комнаты. Я хочу принять душ…

– Кофе и воздушные ванны? И всего-то? Ладно, не стану тратить лишнее время на ерунду и приступлю к изложению моих претензий к тебе.

– Валяй, – зевнула я, потянувшись.

– Первое: ты сманила к себе моего нового любовника.

– И тебя это оскорбило?

– То, что он предпочёл тебя – мне? На самом деле, нет. Это вполне нормально. Проблема в том, что я не разрешал тебе спать с ним.

– Поверь, кроме тебя ни для кого это не проблема. И вообще, местами ты очень смешон с этим твоим «комплексом бога», чокнутым нарсицизмом, культом себя, нежно-любимого. Ты ещё расскажи мне о том, что делать любовников с родителями или детьми – аморально. Как и спать с кем-то до свадьбы. Слово «аморально» из твоих уст будет слышаться упоительно и уморительно. Хотя, стой! О чём это я? Мораль тебя никогда не интересовала. Но девственность всегда котируется на рынке чуть дороже, чем её отсутствие, и ты мог бы при случае кому-нибудь всучить меня, выторговав себе какие-нибудь бонусы при твоих очередных сделках. А теперь, – я развела руками, обозначая пшик. – Во-первых, бонуса нет; во-вторых – тебя забыли спросить; в-третьих… ты способен кого-то к кому-то ревновать, папочка?

– Если ты про меня и Ральфа, то в данному случае скорее тебя к нему, чем его – к тебе. Он красивый мальчик и занятная игрушка, я готов это признать. И даже понимаю, что ты в нём нашла.

– Правда?

– Да. Зная твой характер, я даже не слишком удивлён – чего-то похожего рано или поздно следовало ожидать. Какое-то время я надеялся, что это будет Альберт…

– Вот уж совершенно напрасно! Этот скользкий мудак никогда меня не интересовал.

Рэй пожал плечами:

– Видимо, между этим скользким мудаком и тем с твоей точки зрения есть какая-то разница? Но по мне, как говорят наши злые друзья-русские, «хрен редьки не слаще». Но, как я уже говорил, я понимал, что рано или поздно это случится. И что парни, даже самые крутые, тебя мало привлекают.

– Уж не на девочек ли ты намекаешь?

– Если сравнивать твоего братца-близнеца, я бы сказал, что у тебя яйца побольше будут. Так что… я не исключал подобных интересов.

– Любопытно. Твоя порочная душа это одобряла? – усмехнулась я.

– Нет.

– Странно. Разве, с твоей точки зрения, это не забавно?

– Видишь ли – эксперимент, это часто хорошо, но начинать что-либо лучше с классики. Да и подобные склонности редко делают человека счастливым. И пусть меня нельзя назвать отцом года…

Я искренне, хоть и зло, рассмеялась:

– Тут ты более, чем прав!

– Из всех моих детей ты всегда была моей любимицей. Тебе так много сходило с рук, Сандра, что ты вообразила, что можешь продолжать действовать по своим желаниям и дальше.

– Действительно! Я непростительно дерзка. И тебе придётся с этим смириться. Ты можешь наказать меня, можешь попробовать наказать Ральфа – но сделанного не воротишь.

– Точно. Надеюсь, он тебя не разочаровал?

– А ты как думаешь?

Наши взгляды встретились и какое-то время мы молча смотрели друг на другу, будто перетягивая канат:

– Думаю, не разочаровал, – растянул губы в жестокой улыбке Рэй. – Уверен в этом. Мне он тоже пришёлся по вкусу. Такой порочно-отзывчивый, сладки мальчик.

– Замолчи, если не хочешь, чтобы меня стошнило.

– Уверен, ты далеко не так чувствительна, – всё так же погано улыбаясь, пригубил он своё пойло. – Ты, насколько я тебя знаю (а я тебя знаю, Сандра – ведь это я тебя создал), совершенно бесчувственная чёртова кукла. У тебя абсолютно нет сердца. В этом ты похожа на свою дорогую госпожу Синтию, которую ты так обожаешь.

– Если ты о своей официальной жене, то – она не моя «дорогая госпожа Синтия», – передразнила я его. – И я её не обожаю. Её знания всего лишь полезны. Лишний козырь против тебя не помешает.

– У тебя не может быть против меня козырей, Сандра. Выкинь это из головы. Перестань сражаться со мной – это ни к чему хорошему не приведёт. Это всё равно, что драться с ветром. Он просто летит по своим делам. К чему становиться у него на дороге?

– Ты отнюдь не ветер, папочка. И если бы ты «просто летел по своим делам».

– Ладно, оставим пока нашу маленькую вражду. Давай поговорим о нашем милом мальчике из хрусталя, льда и серебра.

– Он не «наш мальчик».

– Конечно, наш. Немножко моя, и твой настолько, насколько ты этого пожелаешь. Ты понимаешь это. Не можешь не понимать?

– И что ты хочешь мне сказать о «нашем сладком лунном мальчике»?

– Ты любишь его, Сандра?

Рэй внимательно смотрел на меня. Слишком внимательно, пристально, словно его мысли, как тонкие антенны, пытались проникнуть в меня и считать ответ прямо с моего мозга.

– Люблю?..

Он спрашивал об этом серьёзно?

– Я видела его в своей жизни всего дважды.

– Как и он – тебя. Однако безумный мальчишка готов рискнуть ради тебя всем.

– Всем – это чем?

– Жизнью.

– Которой не дорожит ни капли? Это не так уж и много.

– Вот как? Но много это или мало, большего ни у кого из нас нет, не так ли? – с жёстким сарказмом протянул Рэй, ставя опустевшую бутылку на столик рядом с собой.

Он всегда был непредсказуем, резок и силён. Самое страшное: ты никогда не можешь знать, что он выкинет в следующий момент. В одну секунду он пересёк разделяющее нас расстояние и, схватив меня за волосы, потянул назад. От боли глаза непроизвольно заполнили слезами – рывок был сильный, резкий и, как я уже сказала – неожиданный.

– Маленькая ведьма! Тебе нравится, когда ради тебя люди рискуют жизнью? Получаешь от этого удовольствие?

– Если и так, – прошипела я, невольно хватая его за руки, чтобы ослабить жёсткость беспощадных рывков, грозящих оставить меня без половины моих волос, которые я любила. – Тебя это что – возмущает или удивляет? Я – твоя дочь. И чужой болью меня не напугать, Рэй.

– Он хоть что-нибудь для тебя значит?

– Да иди ты!..

– Отвечай!

Я невольно застонала от боли, закусив губу.

– Нет! – сорвалось с моих губ.

Было ли это правдой? Не знаю. Не уверена. На самом деле чуть больше, чем «ничего». Красивый мальчик, на которого было приятно смотреть и чьи поцелуи горчили и расслабляли.

Наверное, нужно было бы описать их как «сладкие», но проблема в том, что сладкое я не люблю – меня от него тошнит.

Горечь. Прохлада. И серебро. Золото слишком крикливо – золото раздражает. А Ральф – он был хрустальный и серебряный. Лунный принц. Ангел с грустными, вынимающими душу, глазами.

Значил ли он для меня хоть что-то? Я сказала «нет» и не уверена, что солгала. Моё сердце не разобьётся, если я больше никогда его не увижу. Горечи в моей жизни хватает и без него, а расслабляться, значит, играть со смертью. Не то, чтобы страшно, но не разумно и нелогично.

Мне нравилось на него смотреть, приятно было целоваться с ним, он был нежен и страстен. Ещё у него был приятный голос. И он скрасил для меня эту ужасную ночь, пусть и рассказывая историю о своих ужасах.

Но значил ли он для меня что-нибудь?

– Как интересно? Думаешь, он об этом знает?

– Полагаю, догадывается! Пусти меня!

– Зачем? Немного трёпки не повредит, чтобы прочистить тебе мозги.

– С моими мозгами, в отличие от твоих, всё хорошо.

– Ты знаешь, маленькая сучка, что он предложил мне?

– Нет. А что он предложил тебе?

– Себя. В полное и безраздельное пользование. Я могу делать с ним всё, что захочу…

– Правда? Я тоже играла с ним в эту игру. Проиграла, кстати.