"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 822

Ливиан махнул рукой:

– Не завидуй. Этого добра тут навалом. А для сегодняшней вечеринки трезвая голова скорее помеха, чем подарок. Теперь ты человек свободный от обязательств, так что – присоединяйся.

– Свободный? – скривился Энджел. – Да я без пяти минут почти женат.

– Мы оба знаем, во что ты будешь ценить эти брачные обязательства, которыми тебя практически изнасиловали. Пей. И пусть веселье начинается.

Я решила, что сказанное и меня касается, но Ливиан отвёл руку в сторону, не дав мне дотянуться до бутылки.

– Что? – возмущённо глянула я на него. – Меня веселье не касается, что ли?

– Если ты сейчас начнёшь веселиться с помощью водки, никому из нас уже не будет весело.

– Вообще-то, я сама могу решить… – попробовала я возмутиться.

– Да-да! Ты взрослая, серьёзная, очень крутая девчонка. Но крепкая алкогольная продукция не для невест на выданье.

– Он прав, – поддержал Ливиана Энджел. – На что это будет похоже? Вдруг жених окажется на высоте. Не дело же ему вручать в дымину пьяную невесту?

– Вручать? – презрительно фыркнула я. – Может, у вас и бант подарочный имеется, чтобы им коробку со мной перевязать? Вручатели!

– Коробка не понадобится. Бантик вполне можно повязать вокруг твоей милой шейки.

– Не жадничай, – Энджел, как всегда, был демократичен. – Сам знаешь, выпить ей не повредит.

Ливиан резанул его взглядом, молча пожал плечами.

– Хочешь, чтобы она закончила, как ваша мать? Сядь, Сандра.

– Кем ты себя воображаешь? – вскинулся Энджел, сверкнув глазами. – Нашим отцом?

– И не надейся, – Ливиан сделал очередной глоток, даже не поморщившись, словно глотал простую воду.

– Делаешь вид, что проявляешь заботу о сестре? Как мило! Будто тебе не всё равно, что с нами происходит!

– С тобой, мой сладкий – совершенно всё равно. Но Сандра в нашей мальчуковой семье единственная девушка. И да, мне не всё равно, что с нею станет дальше. Ты ведь это понимаешь, Сандра, да? – взглянул он на меня своими дикими, опалёнными, словно выгоревшими изнутри, глазами. – Если бы я не боялся тебя сломать, многое было бы сейчас по-другому. Иногда тех, кто меньше всех безразличен, приходится отпускать первыми. Для их же блага. Но не мне же тебе рассказывать, братец. Ты и без меня это хорошо знаешь.

– Боже! Я сейчас расплачусь от умиления. Кругом сплошные жертвы во имя любви! – с сарказмом протянула я, обходя обоих братьев, чтобы подойти к бару и налить себе текилы.

Этот напиток мне нравился куда больше горькой водки, похожей на безвкусную, горящую во рту, воду. Всегда одинаковую. Текила – терпкая и дерзкая, крепкая и мягкая, нежная и изысканная, всегда разная. А соль и зелёный лайм дополняют вкус текилы, делая его более пикантным. Я предпочитаю золотую, карамельную текилу прозрачной – производное от остролистной агавы.

– За честность! – подняла я тост, перед тем, как прикончить залпом стакан с текилой. – Хотя бы перед самим собой. Никто из нас не знает, что такое любовь если лучшее, что мы можем сделать во имя неё это просто позорно сбежать.

Энджел нервно дёрнулся и посмотрел на меня так, будто я его ударила.

– Считаешь, что мне следовало побороться за свою любовь? – холодно улыбнулся Ливиан. – Хотя бы за одну из них, да? И любая из моих избранниц была бы просто счастлива?

– Видимо, я многое пропустил и в ваш диалог мне лучше не встревать, – пожал плечами Энджел и, подойдя к Ливина, пробурчал. – Подвинься.

Дверь распахнулась, и наш милый семейный междусобойчик был нарушен появлением нового лица.

Лунный принц. Мой Лунный принц. Слишком красивый мальчик не из нашего мира, он выглядел так, будто боги вылепили его прекрасное и совершенное тело из льда, хрусталя и жидкого серебра. Слишком лёгкий, слишком тонкий, слишком нереальный чтобы надолго задержаться среди нас.

Его появление заставило нас замереть. Мои братья замолкли на мгновение, с любопытством разглядывая моего избранника.

– Н-да, – первым разрушил паузу Энджел. – Теперь понятно.

Глава 27. Ральф

Я почувствовала себя неуютно под вопросительным взглядом Ральфа. Он скользил по обтягивающему меня латексу как шелестящий прохладный шёлк – с лёгким недоумением, с горькой насмешкой. И я впервые поняла, насколько мой наряд дёшев и вульгарен. Что мой вызов в таком виде значит не больше, чем любая дикая выходка незрелого подростка.

И что текила – это так же грубо и дёшево.

– Добрый вечер, Сандра. Ты представишь меня своим братьям.

– Считай, что ты уже представлен, – вмешался Энджел.

Конечно, мой милый братец не мог пропустить такое красивое личико мимо себя, чтобы не начать флиртовать.

– Признаться, мы с нетерпением ждали встречи с тем, кто сумел Сандру заинтересовать до такой степени, чтобы она потеряла голову.

– А она её потеряла? – всё с той же мягкой прохладой ненагреого шёлка прозвучало в ответ.

– А разве нет?

– Мне так не показалось.

– По-твоему Сандра готова была отдаться любому, хоть первому встречному? – из-за того, что голос Ливиана звучал на несколько тонов ниже, казалось, что он не проговорил эти слова, а прорычал.

Ральф, повернув голову, несколько секунд словно сканировал моего сводного брата, а потом его внимание вновь вернулось ко мне.

– Мне нужно ему отвечать?

– Нет.

Добавлять к этому «нет» что-то я не хотела. У меня возникло очень неприятное чувство, будто Ральф при виде моих братьев понял всё то, что я пыталась не видеть, не рассматривать, скрывать даже от самой себя.

– Рискну предположить, что всё, что мы имеем на данный момент, всего лишь плоды тонкого расчёта, – выдохнул Ливиан. – И как всегда бывает в таких случаях, всё просчитывая чаще всего и просчитываешься.

– Не на этот раз, – твёрдо заявил Ральф.

Мне не нравилось, как эти двое смотрят друг на друга. За что «люблю» нашу милую семейку, стоя в кругу милых родственничков никогда нельзя знать, кто из них уже успел переспать друг с другом, а кто собирается это сделать в ближайшее время. Никому нельзя верить. Ни во что нельзя верить. Ты словно плывёшь в бурно колышущихся волнах и тебе не суждено выбраться на твёрдую поверхность.

Ты ничего не контролируешь. Ты ничего не можешь предотвратить. Как не убеждай себя, что тебе всё равно, что ты ко всему привык и тебе наплевать, наступает момент, когда ты слишком устаёшь для того, чтобы продолжать лгать самому: тебе не всё равно. Тебе так же больно, как и любому нормальному человеку. Именно поэтому я и мечтала вырваться от них – потому что, когда у саламандры заканчивается запас прочности, пламя в итоге пожирает её.

Ненавидеть – чтобы не любить. Бежать, чтобы боль тебя не догнала и не уничтожила. Уничтожить первой, сломать и развеять по ветру, чтобы не оказаться уничтоженной, сломанной и развеянной.

Но Ливиан прав – пытаясь спастись и не попасть в сети запретных чувств к собственному брату, я рванулась из огня да в полымя. И Ральф, в равной степени одновременно и равнодушный, и страстный ко всему, он не лекарство – он яд. Я, конечно, стану сопротивляться. Но это бесполезно. Он уже во мне. Он действует. Мне не спастись.

– Мы можем поговорить наедине? – обратился он ко мне.

– Это вряд ли.

– А вот и папочка, – засмеялся Энджел.

– Все действующие лица на сцене, – подвёл черту под прозвучавшими репликами Ливиан.

– И пусть шоу начинается, – ухмыльнулся мой близнец, с которым, честно говоря, мы совсем не походи.

– Хочешь сказать, что кроме нас зрителей не будет? – брови Ливиана саркастично приподнялись.

– А зачем в узком семейном кругу чужие? Ну, или почти в семейном? – вторил ему Ливиан.

Я стояла за стойкой, словно пряталась за ней и стаканом. С утра я почти ничего не ела, крепкая текила быстро и бодро ударила в голову – комната плыла перед глазами. Я бы не возражала против того, чтобы она уплыла окончательно. Это было забавно и странно, но в этот момент я испытывала стыд. Забавно! Наверное, так чувствует себя любая девушка на выданье. Стесняется каких-то бытовых мелочей перед новыми родственниками, боится, что новая родня не понравится кровникам и наоборот?