Хоум-ран! - Райли Грейс - Страница 43

Он кивает, будто не в силах поверить своему счастью. Мне тоже с трудом в него верится. Начиная слишком много думать, я лишь сильнее запутываюсь, по­этому лучше, пожалуй, и вовсе не думать, а жить настоящим и надеяться, что в будущем жизнь проявит к нам снисхождение. Себастьян, словно прочитав мои мысли, делает последний резкий толчок, входя еще глубже. Чтобы продлить его удовольствие, я сжимаю мышцы так сильно, как только могу.

Он роняет голову мне на плечо и по-собственнически рычит, кончая. От этих звуков мое сердце делает сальто. Прижимая меня к себе, он перекатывается на бок и прячет лицо в моем плече. При мысли о том, что, кончив в меня, он заявил свои права на мое тело точно так же, как до этого присвоил мою душу, я всхли­пываю от счастья. Мне хочется, чтобы таких меток становилось все больше и больше — внутри и снаружи; хочется и самой заявлять права на него, оставляя на его теле укусы, царапины, следы помады, — чтобы ни одна другая девушка даже не смела взглянуть на него.

Вдруг он что-то говорит — так тихо, что я едва могу расслышать.

— Мой ангел. — Себастьян целует мое запястье, там, где бьется пульс, и затем крепко сжимает в объятиях. Я стискиваю его в ответ — настолько сильно, чтобы он точно почувствовал. — Мой хороший ангел, черт возьми.

35

Себастьян

Я не был в Нью-Йорке несколько месяцев, с торжественного вечера семейного фонда Сандры Каллахан, поэтому, когда мы с Купером и Ричардом выходим из машины, я начинаю часто моргать — таким быстрым мне кажется здешний темп жизни. Хотя сейчас еще не так жарко, в воздухе витает слабый запах отходов; тем не менее, если принюхаться, можно почувствовать и аромат свежесваренного кофе. Я перепрыгиваю небольшую лужу и, подавляя зевок, направляюсь к группе расположенных вдалеке высоток. Если я не хочу свалиться с ног, то мне не помешает чашка крепкого кофе.

— Это лишь деловой завтрак. Мы ненадолго, — обращается Ричард к водителю и поглядывает на часы. — Я сообщу, когда за нами заехать.

— Да, сэр, — отвечает тот. — Удачной встречи, мистер Каллахан!

Пока мы переходим дорогу, направляясь к ресто­рану (на мое счастье, приятный аромат кофе, что донесся до меня чуть раньше, исходит именно оттуда), Купер не оставляет попыток поймать мой взгляд. Я игнорирую их. Это длится уже несколько дней, но, пока он не извинится перед Мией, мне с ним разговаривать не о чем. Я не ожидал, что он захочет поучаствовать в этой встрече, но сегодня утром, когда машина уже отъезжала от дома, он вдруг уселся рядом со мной на заднее сиденье. Мы старались вести себя дружелюбно перед Ричардом. Он расспросил Купера об их с Пенни поездке, а потом засыпал меня вопросами об игре в Олбани, и все же я сомневаюсь, чтобы приемный отец купился на наше с братом представление: он все­гда видит нас насквозь.

Мы садимся за столик у окна. Я поправляю одежду. На мне брюки и классическая рубашка (мы с Мией решили, что формальный голубой цвет идеально подойдет для этой встречи), волосы уложены гелем, подбородок гладко выбрит. Я прячу цепочку с отцовским медальоном за воротник. Когда рядом со мной садится Купер, я отодвигаюсь к окну.

Он закатывает глаза.

— Серьезно?

— Не припомню, чтобы приглашал тебя.

— Ему будет полезно послушать, — говорит Ричард, поправляя Куперу воротник. — Ты эту рубашку с самого дна шкафа достал?

— Агента интересует Себ, а не я, — ворчит тот, но тем не менее остается неподвижным, пока Ричард, удовлетворенно кивнув, не откидывается на спинку дивана.

— И все же мы тут все вместе. Может, научишься чему.

— Как будто он будет слушать, — бормочу я.

Ричард внимательно смотрит на часы.

— У нас еще есть немного времени до того, как придет Энди, так что рассказывайте, что у вас стряслось.

— Ничего, — хором отвечаем мы с Купером.

— Вы все утро друг на друга недовольные взгляды бросаете.

К нам подходит официантка, и, ответив на ее вежливое приветствие натянутой улыбкой, я заказываю кофе и омлет. Когда она удаляется, вместе с ней улетучивается и моя улыбка.

— С бейсболом это никак не связано. Не волнуйся.

— Просто чтобы ты знал, — говорит Купер, — у Себ­би завелась подружка.

Ричард приподнимает бровь.

— Поздравляю, Себастьян. И в чем же проблема?

— Нет никаких проблем, — отвечаю я, прежде чем Купер успевает раскрыть рот. — Это… Тебе не о чем беспокоиться.

— Что ж, я бы хотел познакомиться с этой юной леди, — говорит Ричард. — Как ее зовут?

— Мия, пап, — снова вмешивается Купер. — Ты с ней уже знаком.

Это не производит на него никакого эффекта — лишь еще больше сбивает с толку. Хлопнув в ладоши, он опускает руки на стол.

— Подруга Пенни? Не понимаю, что в этом такого. Они с ней поссорились?

— Нет. — Я провожу рукой по волосам и корчу гримасу, когда мои пальцы оказываются в геле. Мне начинает казаться, что я напрасно так разоделся: воротник рубашки будто душит меня, не давая вдохнуть.

Я бы предпочел, чтобы встреча с агентом насчет моих перспектив в связи с приближающимся драфтом прошла на поле или, по крайней мере, в неформальной обстановке, но Ричард настоял на том, что это должно быть деловое мероприятие. Так как Энди Росс является коллегой агента Ричарда — Джессики, — возражать я не решился.

И теперь я чувствую себя собакой на выставке, что, собственно, не так уж и далеко от истины. По правилам Национальной ассоциации студенческого спорта, допущенные до участия в драфте игроки не могут полностью доверять переговоры агентам, но при этом обращаться к ним за советом не воспрещается. В прошлый раз подобная встреча состоялась, когда я только окончил школу. Тогда мы решили, что я не буду пытаться попасть в Главную лигу, а поступлю вместо этого в МакКи, после чего мой следующий драфт состоится лишь после третьего курса.

И вот до него осталось совсем немного, а меня все так же бросает в дрожь при мысли об этом. Мне хочется врезать Куперу за то, что он заговорил перед встречей о Мие, но, пока рядом Ричард, делать этого не стоит. Да и, в конце концов, мы все-таки в приличном ресторане: вокруг одни жители Манхэттена в модных нарядах, лениво попивающие свой утренний кофе.

— Так у Пенни все хорошо, сынок? — спрашивает Ричард.

— Да, — отвечает Купер. — У нее все отлично.

— Так в чем тогда…

Я не выдерживаю:

— Если бы ты извинился перед Мией за свое идиотское поведение, у меня бы не было претензий. Ты загнал ее в угол…

— И в итоге она согласилась стать твоей девушкой — не благодари, — перебивает он.

Не в силах поверить своим ушам, я возмущенно фыркаю.

— И все равно она тебе не нравится.

— Это другое. Меня бесило, как она с тобой по­ступает.

Возвращается официантка с нашим кофе. Если она и замечает повисшее в воздухе напряжение, то ничем этого не выдает.

— А теперь, когда вы вместе, меня все устраивает, — добавляет Купер, дождавшись ухода официантки.

— Если это так, то почему ты не извинился?

— Я не то чтобы не изви…

— Мальчики, — предостерегает нас Ричард.

Он с улыбкой на лице поднимается с дивана и протягивает руку приближающемуся к нам мужчине.

— Энди. Приятно познакомиться с вами лично.

Они жмут руки. Энди высок и широкоплеч: явно бывший спортсмен, я готов поспорить на что угодно. Еще в нем безошибочно угадывается агент — хватит и одного взгляда на идеально сидящий черный костюм и бейсбольные кроссовки. Он достает из уха беспровод­ной наушник и вежливо улыбается. Я не очень представляю, в чем именно заключается работа агента, но уверен, что приверженцы этой профессии отлично умеют вести переговоры. Мы с Купером тоже встаем и по очереди пожимаем Энди руку.

— Взаимно, — говорит он. — Безумно рад нашей встрече. Себастьян, я просмотрел все существующие записи игр с твоим участием. Потрясающий свинг. Безупречный. Ты явно унаследовал отцовский талант.