"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1006

— Сережка, смотри что тут! — внезапно зашел в комнату дед Лёша, потрясая свежей «Правдой» — они тоже выписывают.

Быстро! Ну как быстро — почти трое суток прошло, а дело, по словам Петра Ивановича, «союзного масштаба» и у Щелокова на личном контроле. Неудивительно, что как только получилось «тронуть лёд», Калининградская милиция перевозбудилась и в кратчайшие сроки отчиталась о подвижках перед высоким начальством. А начальство, в свою очередь, решило похвастаться успехами со страниц «Правды». Друзья Солжа под молотки попали, да, это неприятно, но вот у него самого никаких проблем с втягиванием всех кто под руку подвернется в позорнейшие «блудняки» никогда не было, так что и я переживать не стану — нормальных друзей выбирать надо, а не хитрожопых псевдоюродивых социопатов.

— Что за Солженицын-то, читал? — спросил меня дед Лёша.

— Про тюрьму вроде пишет, — сымитировал я безразличие. — Сидел, наверное.

— Выкормыш «оттепели»! — презрительно фыркнул дед. — Зэков-убийц они, значит, в Союз берут, а тебя — х*й! — сделал единственно возможный в такой ситуации вывод и пошел в коридор. — Пойду-ка Петьке позвоню!

Глава 25

— Я не хочу! — поморщилась Таня, узнав, что посреди ужина нам придется немножко лечиться.

— И я не хочу! — уныло согласился я. — Но у нас в стране — девять месяцев зимы и хронический недостаток солнца. Отсюда проистекает йододефицит, который советская власть исправляет этим! — постучал по выставленной банке морской капуты. — Это — не еда, а лекарство! Ну-ка… — Открыл банку. — Три листочка тебе, три — мне. — Положил на тарелки к жареной картошке, которой мы ужинали вприкуску с привезенными от Петра Ивановича солеными грибочками.

Не уверен насчет йододефицита, но где-то такое слышал, и лишним точно не будет — польза морской капусты ведь неоспорима.

— Чем больше полезного ест девушка, тем красивее она вырастает! — добавил я гораздо более действенный аргумент.

Насадив водоросли на вилку, Таня зажмурилась, сунула зелень в рот, скривилась, пару раз жеванула, проглотила, поежилась и запила малиновым морсом из стакана. Сделав глубокий вдох, свою порцию умял и я — не так уж и плохо! Но морсиком запить все-таки не повредит.

Тане я набрал сразу, как только дед Лёша освободил телефон — что-то они там с Петром Ивановичем мутить собрались, но это «не моё дело», как сказал фронтовик. Прибежала она тоже почти сразу — увы, выдержки ее папаше хватило аккурат до седьмого ноября — выпил на праздник, и понеслась.

— Как думаешь, тетя Тоня разрешит тебе пожить со мной до маминого возвращения? — спросил я девушку.

— А можно? — обрадовалась она.

— Мне одному же скучно! — улыбнулся я ей. — Пошли позвоним, отпросим тебя.

Таня меня опередила, схватила трубку и набрала номер, нетерпеливо переминаясь с одной обутой в мягкий коричневый тапочек ножки на другую.

— Мама, можно я с Сережей буду жить? — сразу же выпалила она, как только гудки пропали — я внимательно прислушивался, наклонившись к обратной стороне трубки.

— А вам не рано? — фыркнула тетя Тоня.

Таня залилась краской, и я отобрал у нее трубку:

— Здравствуйте, теть Тонь! Я вам подарок из Калининграда привез, заходите чаю попить!

— Ну зайду, коли приглашаешь!

— Сейчас придет, и мне с ней надо будет чуть-чуть поговорить наедине, — предупредил я Таню, и телефон зазвонил снова. — Ткачёв!

— Это я, — раздался из трубки голос Александры Николаевны. — Давай-ка еще раз по ответам пройдемся!

— Давайте! — смирился я с неизбежным.

Поняв, что разговор пойдет о скучных «взрослых» вещах, подружка утопала на кухню.

— Первое — залпы «Авроры» у нас не в одноименной песне, а в «И вновь продолжается бой», — выдала она первый пункт.

— А я-то думаю, в чем проблема? — хохотнул я. — В «Авроре» барабанов-то толком и нет.

— Николай Николаевич не совсем правильно передал мне сообщение из МинКульта, — пояснила она. — К «Авроре» никаких вопросов нет, песня отличная, и детский хор Центрального Дома Железнодорожников уже разучивает ее для «Голубого огонька». Вот ему худсовет и посвящен — пройдутся по всем песням. Дальше, полагаю, они спросят…

В процессе обсуждения «перекрытия» претензий Худсовета пришла тетя Тоня, и я шепотом извинился и попросил ее немного подождать.

— Александра Николаевна, мне кажется, мы готовы ко всему! — решил я сворачиваться.

— Не переживай, Сережа, все будет в порядке! — сделала она вид, что утешает меня, а не себя, и отключилась.

Вернувшись на кухню, присоединился к дамам и рассказал тете Тоне о поездке и будущих планах. После этого вытянул ее в комнату на смущающий разговор.

— Теть Тонь, простите, что я так прямо в лоб и неловко, но пока Тане шестнадцать не исполнится, я ее и пальцем не трону! Пускай у нас пока поживет, вы же видите — домой ей совсем не хочется!

Соседка пожевала губами и пообещала:

— Обидишь ее — прибью!

— Даже сопротивляться не стану! — пообещал я в ответ.

Пошли на кухню, и тетя Тоня скомандовала, взяв дочку за руку и потянув на выход:

— Пошли, сумку тебе соберем.

Временно попрощавшись с подружкой, набрал Саяку.

— Алло? — ответил мне мужской голос.

— Коничива?

— Хо! Конбава![14] — хохотнул голос. — Ты из клуба?

— Из клуба! — подтвердил я. — С Саякой поговорить хотел.

— Сейчас позову, — пообещал мужик и стукнул трубкой о поверхность чего-то.

— Кто там? — донесся до меня через пару минут полный любопытства голос Сойки.

— Серега, — представился я. — Вернулся вот, пошли…

Блин, а когда мне теперь? «Тань, ты посиди у меня дома, а я пока на свидание схожу!». Ладно, вписался — неси ответственность.

— У тебя сколько уроков завтра? — нашел выход.

— Четыре, у нас математичка заболела! — похвасталась она.

Нормально, у Тани — шесть, а потом мне в клуб так и так идти, на японский.

— Давай тогда я тебя у школы встречу, и перед клубом немножко погуляем! — предложил я.

— А почему не после? — спросила она.

— У меня мама беременная в больнице на сохранении лежит, поэтому много самому делать приходится, — ответил я полуправдой.

— Вот как! А у тебя, значит, новый папа завелся? — предположила она.

— Завелся! — подтвердил я. — Сын того самого Судоплатова, который «самый главный диверсант».

— А кто это? — не оценила она сюжетного поворота.

В самом деле, а откуда ей знать?

— Завтра все расскажу, хорошо?

— До завтра! — угукнула она.

Нормально — первая половина дня суетная, а вечером вместе с Таней и новым папой к маме в больницу сходим, и можно заниматься уже начатой книжкой и «инфобомбой» — уже жалею, что взялся, лучше бы ногами блин на Лубянку пришел и сдался, все не так уныло.

— Ты, Сережка, главное, ни в коем случае не злись и не спорь — только хуже будет, — давала мне инструкции сидящая рядом и настолько нервничающая Александра Николаевна, что за руль ее машины пришлось сажать Анатолия Павловича — он, пока кандидатскую пишет, преподает студентам, но конкретно сегодня занятий у него нет, зато есть оформленная каким-то запредельным усилием бюрократического аппарата «генеральная доверенность на юридическое сопровождение Сережи Ткачева» — так я эту бумажку называю.