"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1014

— Экспортный? — проявил я свои невеликие знания.

— Экспортный! — кивнул дипломат.

— Вроде работает, — пожал я плечами. — Мы берем! Вам залог оставить?

— К писателям у нас отношение особенное! — с улыбкой покачал головой дедушка, и мы пожали руки.

— Тогда вечером к вам приедет мой отчим, у него есть права и все документы. Анатолий Павлович Судоплатов.

— Судоплатов? — переспросил Антон Эдуардович.

— Судоплатов! — подтвердил я.

Дед жеванул губами и кивнул:

— Что ж, мой номер у вас есть, буду ждать.

— Спасибо!

И мы с Филом пошли к дожидающемуся нас такси.

— Наглеть — так наглеть! — хлопнул я в ладоши, заставив фарцовщика подпрыгнуть от неожиданности. — Надо шубы — одну маме, одну девочке Тане.

Сойке дарить не буду — это уж явно перебор.

— Тоже в долг? — правильно понял Фил.

— До той же даты, — кивнул я. — Ремонт — штука такая, что «свободную» пару тыщ я бы лучше отложил на всякий случай.

— Го! — одобрил он, попросил шофера отвезти нас на «склад» и предупредил. — Но норки сейчас нет.

— Харя треснет! — фыркнул я. — Норку муж должен покупать, вот, накопит за годик, а эту зиму проходит в… В ком?

— Не помню, — признался Фил. — Там посмотрим.

Открыла нам в этот раз крашенная хной кудрявая симпатичная девушка лет девятнадцати. Из общего с предыдущим «хранителем» — китайский шелковый халатик. Стройные ножки и притягивающее взгляд декольте — в наличии.

— Это Вилка! — представил девушку Фил.

— В жопе твоей вилка! — некультурно ответила зевающая «хозяйка». — Виталина!

— А раньше быть Вилкой тебе нравилось! — подколол фарцовщик, как к себе домой протопав внутрь и рухнув на хозяйскую кровать. Уткнувшись лицом в подушку, шумно потянул носом.

— Какой ты мерзкий! — сморщившись, припечатала она его и уделила внимание разувающемуся мне. — А ты Сережа?

— Сережа! Очень приятно! — запоздало кивнул я.

— Хорошенький! — немножко вогнала она меня в краску. — Это я для тебя те коробки собирала?

— Для меня, — подтвердил я.

— Отцы лицо не разбили? — хихикнула она.

— Пока цело́! — развел руками я.

— Запиши чего писатель выберет на меня, — открыл кредитную линию Фил, поднимаясь с кровати. Сунув ноги в кроссовки, заявил «хранительнице»: — Мне к Верке пора!

— Мне-то что? — буркнула она, закрывая за ним дверь. — Тебе чего нужно? — спросила, проходя в комнату.

— Шубу на женщину примерно твоих параметров и шубу девочке тринадцати лет, худой, вот такого роста, — показал себе на переносицу — Таня как-то внезапно подросла с момента нашей первой встречи. Чуть выше стал и я, но не настолько — у нее «база» была меньше и девочки в принципе растут чуть быстрее. — Стоп! Женщина будет беременной вплоть до поздних сроков, — уточнил я.

— Братик или сестренка? — улыбнулась Виталина, направляясь к одному из шкафов.

— Не знаем пока, — развел я руками.

— Тоже шуба нужна будет?

— Уже есть, мою будет детскую донашивать, там овчина в два пальца — хоть в снегу ночуй!

— У меня такая же была! — захихикала Виталина. — Смотри!

И достала висящее на плечиках кислотно-леопардовое синтетическое ублюдище.

— А сама бы в таком ходила?

— Нет конечно! — фыркнула она. — Просто проверка на дурновкусие! — подмигнула и достала следующий экземпляр. — Эта — за триста! У кого деньги есть норку хотят, в сторону кролика и не смотрят. Лежит тут уж два месяца, не знаю, куда её девать, а маме твоей как раз по размеру на живот будет. Да и по цвету шапке, которую ты раньше брал, подходит.

Все-то мы знаем — кто что и когда брал.

— А у вас тут типа сменное дежурство с тем дядькой? — спросил я, принимая предмет гардероба для внимательного осмотра.

— Тоже мне «дядька», он мой ровесник! — фыркнула Виталина и подтвердила. — Да. Я тут со среды по пятницу, но ты на меня первый раз попал.

— Надо чаще на тебя попадать! — решил я. — Эту беру, вроде хорошая.

— Она вот тут, изнутри, смотри, обшита дополнительно — чтобы не продувало, — обидно проигнорировала она «пионерский» подкат.

А чего ты ждал, пи*дюк тринадцатилетний?

— Это хорошо, — одобрил я.

Дальше выбрали хорошенькую белую шубку для Тани за четыреста — даже здесь детское дороже, ну никакой совести у торгашей. За тридцатку докупил пушистые кроличьи же варежки в цвет шубки.

— А тебя за то что ты к нам ходишь из Союза не попрут? — ехидно улыбнулась девушка, упаковав все в бумагу и вручив мне.

— А я же к вам не просто так хожу, а с целью перевоспитания несознательных элементов! — выкатил я заранее приготовленную отмазку.

— И как, перевоспитываемся?

— Пока не очень, — грустно вздохнул я.

— А как у тебя, уж прости, ребенка, получается такие песни сочинять? — задала она платиновый вопрос.

— А фиг его знает, само как-то, — развел я руками.

— Просто жуть берет — или «дважды два четыре», или вот это вот Зыкинское эй-ухнем! — весьма фольклорно ухнула Виталина. — Тебе как будто или семь, или шестьдесят семь!

— Мне может быть сколько угодно, главное — настроиться, — пояснил я. — А пишу то, что в эфир пускают и на пластинки «заливают».

— Так ты приспособленец! — осуждающе покачала головой фарцовщица.

— Просто на заводе х*ярить не хочу, — пожал я плечами.

Виталина схватилась за живот и заливисто расхохоталась. Нечаянно попал в по-хорошему уязвимое место?

— Иди, пионер! — успокоившись, она вытерла слезинку и открыла дверь. — И приходи — в среду, четверг или пятницу, выбрать помогу, а то что эти мужики понимают?

И, прежде чем я успел придумать ответ, закрыла дверь.

Это сигнал? Я же «хорошенький», верно? Ага, держи карман шире!

Глава 29

Развернув свертки, повесил обновки в шкаф и потопал в школу. По пути встретил милицейский патруль.

— Почему не в школе? — обрадовался милиционер.

Новенькие, видимо — так-то меня все местные менты уже в лицо знают и не лезут.

— А мне можно, дяденька милиционер! — заявил я и достал из внутреннего кармана членские билеты. Даже на напряглись, а если бы я пистолет вынул и шмальнул?! Ох, беззаботные времена! — Меня Сережка Ткачев зовут, действующий член Союзов писателей и композиторов.

Менты подвисли, беспомощно глядя в документы. Наконец, у одного из них в глазах мелькнуло ПОНИМАНИЕ.

— Мальчик, скажи, а кто продал тебе поддельные документы? — почти нежно спросил он.

— Ничего подобного! — надулся я и достал из портфеля «Пионерку» с моей фотографией. — Вот, про меня и в газетах пишут!

Менты посмотрели, им стало очень неловко, и меня отпустили с миром.

Директриса тоже в курсе, что приду я под конец большой перемены, поэтому выгнала народ во двор. Никакого садизма — ребятам разрешили одеться. Цель очевидна, и, как только я вошел в ворота, Варвара Ильинична начала толкать речь в микрофон, заняв место на школьном крылечке. Над ее головой, над главным входом, натянули транспарант «Поздравляем Ткачева Сергея со вступлением в Союзы!».

Собственно, этому речь и посвящалась — вот мол какой мальчик у нас завелся замечательный — и начиналась с громкой просьбы ко мне идти на «сцену», чем я и занимался, пока она общалась с народом. После нее выступила девочка-пятиклашка, которая, гордая от предоставленной возможности, важно выдала в микрофон:

— Ткачёв Сережа наш пример — самый лучший пионер!

Народ похлопал, и кто-то решил открыть ящик Пандоры ликующим призывом:

— Качай его!

Взлетая в осеннее небо и приземляясь на руки ребят, терпел (не очень-то это приятно — на руки приземляться, завтра точно будут синяки) и улыбался. Когда меня отпустили, выбрался на сцену, поблагодарил соучеников и показал членские билеты, пустив их по рукам под Катино «честное пионерское» обещание все вернуть к концу урока, и наш класс отправился на урок русского, где я был сильно удивлен — вместо Марии Ивановны нам выдали стройную, прехорошенькую, несмотря на «маскировку» в виду бублика черных волос и нарочито-неуклюжие очки девушку, которая закончила филфак этим вот летом. На меня, как и положено, смотрит влажными глазами. Мне открылась редкая, но столь желаемая мальчиками-подростками возможность! Подумаю об этом потом, а пока отправился к директрисе — очищать совесть.