"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1020

— Четвертого — это хорошо, а то у меня еще дела остались, — кивнул я. — Спасибо, я приеду.

— Всего доброго! — попрощался КГБшник и свалил.

— А теперь пошли думать, что это все нам дает, и как нам с этим жить, — взяв маму за руку, повел ее на кухню — а где еще «за жизнь» разговаривать? — Что там со стрижкой, кстати?

— Какая теперь стрижка? — отмахнулась родительница.

— Вот зря ты так, когда еще возможность появится? Плюс — Екатерина Алексеевна запомнила, позвонила, окно парикмахеру обеспечила. Это не подхалимаж, но, если ты откажешься, она воспримет это как плевок в лицо. Нам оно надо?

— Не надо! — фыркнула мама, погладила меня по щеке. — Какой ты взрослый стал, Сережка! Беги прилично оденься, я тоже оденусь и поедем — пора уже.

— Хорошо! — с улыбкой кивнул я ей.

Мне, походу, тоже супер элитная стрижка обломится!

Сбегав в комнату, нарядился в «Большевичку» и взял украшенное янтарем пресс-папье и вырезанного из того же материала оленя. Запасы «подарочной бумаги» у нас хранятся в мамином комоде, поэтому пришлось прервать ее переодевание. Получив похвалу за предусмотрительность — у нее совсем из головы вылетело — и упаковочный материал, сформировал пару подарков.

Сняв с крючка в коридоре ключи от машины, спустились вниз, погрузились, и, подсвечивая дорогу фарами, направились к центру города.

— Прямо у нее стричь будут, — поведала нарядившаяся в скромное светло-оранжевое платье и накинувшая поверх подаренную шубку мама.

— А она сама, стало быть, совком и веником будет за нами волосы убирать, — кивнул я. — Вот такие у нас министры.

— Я думаю у нее домработница есть, — решила поспорить она.

— Спорим на пирожное «корзиночку»? — предложил я.

— Спорим! — с улыбкой подала мне руку мама.

Разбил сам.

— Теперь давай про внезапно появившегося родственника, — решив, что мама достаточно взбодрилась, вернулся я к неудобной теме. — Какие минусы нам это дает?

— Зависит от того, что он решит делать, — пожала плечами мама.

— Демонстративно гулять с вновь обретенным внуком по Красной площади не станет точно. Сама подумай — зачем ему такое пятно на репутации, как сын-гуляка?

— Он… — закусила губу мама.

— Меня не интересует совсем. Так бывает, что у человека есть только мама, — погладил ее по плечу. — Первым делом попрошу деда Юру нас не знакомить, никогда и ни при каких обстоятельствах.

— Я ему про тебя не говорила. И Юрий Владимирович тоже не говорил, — грустно призналась она.

— Пусть так и остается, — пожал плечами я. — Мне плевать, правда! Ты что, не заметила как я за полгода пересобрал наш быт так, чтобы он был максимально приятен лично мне? Дядя Толя нам подходит, а левый мужик — совершенно не нужен! Но это все ерунда, давай смотреть чуть дальше — мне вот все время старшие товарищи говорят о загадочных «врагах», которые строят козни. Ощущаем мы их?

— Нет, — немного подумав, покачала головой мама и потянулась к гудку. — Что он там, уснул?! — прокомментировала медленно тащащуюся перед нами черную «Волгу».

— Не надо! — поймал я ее руку. — Спокойно едь за ним, ведь во всей Москве только один член Политбюро ездит не на «членовозе», а на «Волге», и не быстрее сорока километров в час — Михаил Андреевич Суслов. Зачем на пожилого человека гудеть?

— Это-то ты откуда знаешь? — без особой надежды на ответ спросила мама.

— Не веришь? Давай номер запомним, и поспорим на «ромовую бабу», что это — именно он?

— Любишь же ты на сладкое спорить! — с улыбкой протянула руку мама.

Разбил, и Суслов свернул налево, а мы — направо.

— Так вот, враги либо «побеждаются» нашими товарищами во главе с Фурцевой, либо их потихоньку давит дед. Мне более реалистичным кажется первый вариант. А ты под подпиской?

Мама вздрогнула, воровато поозиралась и покачала головой:

— Какие подписки, ты чего? Даже мама моя не знала! Везде написано, что ты однофамилец. Я старшего Андропова видела один раз, три года назад. Я же правда не знала, что Володя — его сын!

— Верю! — улыбнулся я ей. — Стало быть, Екатерина Алексеевна и остальные, скорее всего, ничего не знают — а зачем деду Юре так подставляться?

— Не называл бы ты его так, — немного надулась родительница.

— А что, смешно же! — хохотнул я. — Что он меня, за это в подвалах Лубянки сгноит? Дед? Дед! Юра? Юра! Но это тоже не важно. Давай перейдем к потенциальным последствиям — «выпячивать» он это все не станет, равно как и я — увы, у нас очень сильно КГБ не любят. А если статус-кво будет сохраняться…

— Статус-кто? — не поняла мама.

— Такое положение дел, как сейчас — это когда Сережа Ткачев просто феноменальный пионер, а не проект КГБ!

— Какой тут, к черту, проект! — чуть не плюнула на ценную собственность мама, но вовремя одумалась.

— А так и свои, и чужие считать и станут! — уверенно заявил я. — И оно нам совсем не надо. Вот и поеду на деревню к дедушке, расскажу ему все это, и благополучно разойдемся как в море корабли. Уверен, ему такой проблемный внук не особо то и нужен. Получается, будет вербовать и предупреждать, куда лезть не стоит — и я его внимательно выслушаю и крепко зарублю на носу. И стучать буду на тех, кто мне станет кровь сворачивать. Судьба, мам, выдала нам чудовищно мощную козырную карту, которую мы спрячем в рукав и никому не покажем до тех пор, пока не станет прямо плохо. Но лучше справляться самим, благо у нас пока неплохо получается.

— Все тебе как с гуся вода! — не без зависти вздохнула мама, припарковавшись у высотки.

— А в чем я не прав? — пожал плечами я.

— Получается, что прав во всем! — чмокнула меня в макушку родительница. — Пойдем уже, а то оброс, хоть на человека похож станешь!

Немножко оброс, да, но в социально-приемлемых рамках!

В шикарном, отделанном мрамором подъезде, встретили аж вооруженного «Макаровым» милиционера. Офигеть! Кроссворд, впрочем, висящая на поясе кобура ему разгадывать не мешала.

— Здравствуйте, товарищи. Вы к кому? — вежливо спросил он нас.

— Здравствуйте, дяденька милиционер! К Екатерине Алексеевне Фурцевой, — опередил я маму.

— Ткачевы?

Потрясающий непрофессионализм — нафиг ты подсказываешь?

— Ткачевы! — подтвердила родительница.

— Проходите, — разрешил милиционер. — Десятый этаж!

— Спасибо! — поблагодарили мы, и вошли в здоровенный, оснащенный зеркалами, лифт.

— Красиво здесь! — оценила мама.

— Спорим у нас ремонт в квартире гораздо круче?

— Хватит уже спорить! — улыбнулась мне мама. — Ремонт ты сделал просто замечательный, я никогда ничего подобного не видела. Твоя комната особенно удалась, почему мне так не сделал?

— Побоялся, что ты такое не оценишь, — развел я руками. — И потом — у вас там стенка, и она задает стиль всей комнате!

Двери лифта открылись, и явили нам одетую в бежевое «типа домашнее» платье Фурцеву и статного высокого мужика с неприятной рожей социопата рядом — этот в импортном костюме. Познакомились — муж Екатерины Алексеевны, Фирюбин Николай Павлович.

— Заместитель министра иностранных дел! — сопроводил он слова вялым рукопожатием.

Фу ты мерзкий! Читал про него в интернете много плохого — комплексует, мол, что жена у него министр целый, а он — «зам». Это вымещает в семейной жизни — в частности, заставляет Екатерину Алексеевну чистить ему ботинки, иногда — прямо на глазах у гостей. Унижает, короче, самоутверждается. А мне министр ох как нужна — я же ее любимый пионер! А сердцу плохая семейная жизнь вредна. Вывод? Нужно их «разводить», и тогда Фурцева имеет все шансы пережить семьдесят четвертый год. Принимаем задачу в работу!

Мама у меня — большая молодец, и, только что пережив сильнейший стресс, держалась молодцом, охотно отвечая на задаваемые министром «швейные» вопросы. Подарки хозяевам тоже понравились, и мне взамен подарили импортную шариковую ручку. В школе такими пользоваться нельзя, но качество почерка там, где можно, сильно вырастет! Дальше прибыл парикмахер в виде молодого лощеного человека, дамы отправились стричься, а меня бросили с замминистра. Не проблема — анекдоты про западных партнеров отлично работали и здесь. Восторженно поохав на мамину стрижку, уговорил молодого человека сделать мне моднявый «андеркат». Сочтя результат удачным, мужик пообещал принимать меня без записи, а прическу взял на вооружение. Странно даже — там ведь ничего такого, почти «модельная».