"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1022

— Давно ждешь? — словно из неспешно падающих с неба пушистых снежинок соткалась рядом со мной Саяка, и сердце сладко защемило, настолько румяная от мороза девушка была красива.

— Только что пришел! — почти честно ответил я и пододвинул ей стакан. — Держи!

— Знаешь, я очень обрадовалась, когда ты позвонил! — чистосердечно призналась она.

— Надо было сразу тебя позвать, — покаялся я. — Давай еще завтра погуляем? А третьего можем погулять до или после того, как сходим к тебе в гости.

— А четвертого? — хихикнула Сойка.

— Не получится, — с искренним сожалением покачал я головой. — Мне в санаторий нужно на три дня, немножко голову подлечить. Но восьмого числа приглашаю тебя в гости уже к нам, а то не честно, что я с твоими родителями познакомлюсь, а ты с моей мамой — нет.

— Угу! — щечки порозовели еще сильнее.

Допив какао, сдали тару и пошли переобуваться.

— Вот, деда Мороза по пути встретил! — достал я из сумки подарок.

— Хватит мне столько всего дарить! — рассмеялась Сойка, принимая коньки и с явным удовольствием осматривая. — Отец уже на меня бурчит — откуда столько денег у ребенка? Это он про тебя! — натянув ботиночек на ногу, завязала шнурки и улыбнулась мне. — Как раз! — понизив голос до шепота, поведала. — Я ему не рассказала, что ты писатель и композитор — он у меня хороший, но мы с мамой его иногда немножко воспитываем. Ей я все рассказала, когда она нашла прокладки! — смущенно призналась Сойка.

— Я своим тоже люблю все в последний момент говорить! — хохотнул я.

— Поэтому он думает, что ты — фарцовщик, и собирается наставить тебя на путь истинный! — хихикнула она, обула второй конёк, поднялась на ноги и с сожалением вздохнула:

— На следующий год станут малы!

— На следующий год будут еще коньки, — пообещал я, обул свои — советского производства, но тоже новые — из Сережкиных прошлых я вырос — и мы пошли кататься.

— А ты со мной дружишь потому что я японка? — задала она сложный вопрос.

— Слышу советскую девочку Сойку, вижу японскую Саяку, — ответил я. — Такой контраст сносит крышу и вышибает воздух из лёгких. Ты — такая одна, и пройти мимо — быть полнейшим идиотом. Японская японка мне не нужна — в этом случае я бы выбрал себе русскую девочку.

— Таню?

Кто вам, б*ядь, все рассказывает?!

— Таню — вряд ли, она хорошая и у нее отец алкаш, поэтому я по мере сил о ней забочусь. Просто подружка, будем дальше просто дружить. А теперь мне выбирать и искать не придется — ведь у меня есть ты! — дернув радостно пискнувшую Саяку за руку, притянул к себе, крепко обнял. — И я тебя никому и никогда не отдам!

Глава 2

Обычая обращаться к народу под Новый год советские правители еще не изобрели, поэтому поздравляло нас, так сказать, коллективное бессознательное — обращение зачитали совместное, от имени ЦК КПСС, Верховного Совета и Совета министров СССР. А где-то в морге тем временем как минимум один грустный Громыко смотрит на своего покойного зама, а как максимум — это делает еще множество людей. Параллельно, в ряде МИДовских квартир, Новый год встречают с новыми надеждами — когда умирает настолько важный чиновник, открывается целая куча карьерных возможностей. Фурцеву жалко — будет встречать праздник чуть ли не рядом с гробом.

Но выкинем из головы — я-то причем?

— Вкусно? — с улыбкой спросила уминающего картошку с котлетами меня сидящая справа мама.

Слева сидит Таня, за ней — ее мама и папа. Напротив, на диване (там на самом деле не удобно, поэтому законы гостеприимства сыграли нам с родительницей на руку) — семья Судоплатовых, начиная с одетого в костюм Павла Анатольевича. В тюрьме он ослеп на один глаз и пережил три инфаркта. Инвалид второй группы, а до этого успешно несколько лет притворялся сумасшедшим. Даже представлять не хочу, как его в дурке «лечили». Сломать так и не вышло — выправка строгая, плечи — широко расправлены, зрячий глаз словно душу наизнанку вытряхивает. Хорошо, что Павел Анатольевич особо не всматривался — Сережа же пионер, вон какая лыба, чего в нем ковыряться?

Далее — Эмма Карловна, в девичестве — Кримкер. Подполковник госбезопасности, между прочим, но внешне — фиг догадаешься: обычная седеющая дама почти пожилых лет и очень интеллигентными манерами. Одета в темно-серое закрытое платье, на шее — нарядно вышитый платочек, на руках, кроме обручального кольца, ни одного украшения. Пришли они с дядей Толей, а дядя Андрей — второй сын старших Судоплатовых со своей женой остались отмечать Новый год вдвоем, в пустой Судоплатовской квартире — мы там были в гостях, знакомились, тоже хорошие люди, как и новые дедушка и бабушка. Бывает же такое, что в семье ни одного урода? Повезло, что кровный отец-алкаш с нами не живет, ой не факт, что я бы это терпел. А в Сокольниках укромных уголков хватает.

— Вкусно! — подтвердил я маме.

— Вот, возьми еще это и это! — положила она мне салатов.

— И мне! — разохотился Павел Анатольевич.

— Очень вкусно, Наташенька, — похвалила Эмма Карловна.

Мама просветлела и положила свёкру добавочки.

Все хорошо и мирно — именно так, как мне нравится больше всего!

А вот Голубой Огонек не понравился совсем. Не знаю, что там было в прошлые годы — а зачем мне это было смотреть? — но конкретно нынешний прямо удручает. Это же натурально уровень школьной самодеятельности! И он очень сильно вряд ли вырастет в ближайшие годы. Вывод — я туда не хочу! Это же полный старперский отстой! С другой стороны — а чего я ждал? Карликов, великанов и бородатых женщин? Взрослым и Тане, впрочем, очень нравится, и даже три «баритона» с унылыми песнями подряд им нипочем, а у меня уже уши вянут. А еще им добавляет интереса ожидание Зыкиной и Хиля с песнями на стихи Сергея Владимировича Ткачёва и музыку его же и Александры Николаевны Пахмутовой. Еще была ее песня в соавторстве с Добронравовым — «Голос Родины, голос России», ею Голубой огонек и открывался. Баритон, да!

На общем фоне Хиль с детским хором центрального Дома железнодорожников и «дважды-два — четыре» смотрелись откровенно чужеродно, потому что, казалось, телевизионщикам приказали убрать все веселье. Это всегда так, или из-за Праги? Спросим!

— А нынешний Голубой огонек хуже или лучше прежних? Я их не помню, к сожалению. Это я не про наши с Александрой Николаевной песни — они не в счет! — на всякий случай уточнил я.

Взрослые разулыбались — скромничает мальчик! — и поделились мнением — маме и дяде Толе прошлые нравятся больше, а деда Паша «откинулся» только в этом году, поэтому не знает. Эмме Карловне нравится нынешний — она вообще считает, что хорошего баритона не бывает много. Родителям Тани старые огоньки тоже нравятся больше.

После классики в виде отрывка из оперы «Кармен» — вот это я бы из эфира точно выкинул, на*уй он нужен? Я что, в оперу на целую «Кармен» не схожу? — стало немного интересно, потому что показали отрывок выступления цирка животных. Таня в восторге, а меня в прошлой жизни цирк веселить перестал годам к одиннадцати, но у меня-то контент был, а не Голубой огонек с баритонами раз в год. Надо будет ее в цирк Никулина сводить. Может и с самим познакомиться получится? Цирк сменил фортепианист-виртуоз Симон Каган. Жарит как надо, но репертуарчик ограниченному мне не понять, зато пожилые Судоплатовы прямо тащатся. После дедушки-виртуоза вновь показали деточек — в этот раз без взрослых певцов, с песней про «Аврору». Дедушка с бабушкой немного взгрустнули и похвалили меня вместе с остальными — во как, уже две песни показали!

Про «государевы дела» с дедом Пашей принципиально не разговариваю, но потихонечку подбиваю его засесть за пересказ своей интересной жизни в художественной форме, а он отшучивается — ну не делиться же со светлоликим пионером уверенностью в том, что его никогда и ни за что не напечатают? Особенно теперь, когда есть неприятный инцидент с зэком-Солженицыным и общее закручивание гаек из-за Дубчека. Я мог бы наобещать деду Паше много всего — и печатные мощности, и реабилитацию, и рано или поздно это все сбудется, но зачем? Лучше потом обрадую, когда все будет готово, зачем попусту воздух сотрясать?