"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1027

— Звони, Ромео! — хихикнула мама и повесила трубку.

Ромео набрал номер, поздоровался с взявшей трубку Эйкой Кацуевной, и она передала трубку дочери.

— Сережа, привет! — радостно поприветствовала она меня.

— Здравствуй! — невольно расплылась моя рожа в счастливой улыбке. — Как ты?

— Я соскучилась!

— И я соскучился так, будто меня от тебя на Марс спрятали тысячу лет назад, — честно признался я. — Станет невмоготу — убегу!

— Не надо, ты лучше лечись! — проявила она трогательную заботу. — А когда вернешься, будем с тобой каждый день гулять!

— Обязательно будем! — охотно согласился я. — Я только заселился, нужно на завтрак и прочее бежать, но у меня тут личный телефон, поэтому вечером еще позвоню, ладно?

— Обязательно звони! — велела Соечка.

Положил трубку, и раздался вежливый стук в дверь.

— Не заперто!

В комнату вошла миниатюрная седая дама лет шестидесяти, без очков и с хорошей осанкой, одетая в офисный юбочный костюм с повязанным поверх него фартуком.

— Здравствуй, Сережа, меня зовут Агафья Анатольевна.

— Здравствуйте, очень приятно! — улыбнулся я женщине.

— Ты проголодался? — спросила она.

— До обеда еще далеко, — развел я руками. — Поэтому буду благодарен, если немножко покормите.

— Обязательно покормим! — улыбнулась она. — Тебе нужно переодеться?

— Не-а, я вроде чистый! — покачал я головой, вызвав у дамы мягкий смешок, и она повела меня в столовую.

— Здесь у нас камин есть, но дымоход не работает, — по пути показала она мне оснащенную креслами и цветным телевизором гостиную с тем самым камином. — Так что не разжигай, угоришь!

— Не буду! — с легкой душой пообещал я и спросил. — А какое у вас звание, Агафья Анатольевна? Если не секрет, конечно.

— Майор запаса, — ответила она. — На пенсии, помогаю вот немного Юрию Владимировичу.

— А дядя Саша мне свое звание говорить отказался, — вздохнул я и тут же проявил понимание. — Но, раз не сказал, значит мне этого знать не надо, верно?

— Верно, Сережа, — благожелательно улыбнулась кормилица.

— А тут не живут обычно, да? — спросил я, заглянув в очередную полупустую комнату.

— Не живут, и мы здесь не живем. Нас вообще здесь нет! — таинственно округлила Агафья Анатольевна глаза.

— Не понимаю, о чем вы, я же в санатории сейчас, голову лечу! — улыбнулся в ответ понятливый мальчик.

— Всем бы такие головы! — умилилась дама. — Очень хорошие у тебя книги и песни, Сережа, мне очень нравятся — чувствуется в них жизнь!

— Жизнь — это важно, — кивнул я, напустив на себя солидности. — Про людей же читаем и слушаем, а не про функции на ножках. Персонаж должен быть вписан в мир, иметь, так сказать, цель, смысл и дугу характера.

Поэтому в свой вариант «Марсианина» я добавлю главному герою пожилых родителей и невесту, которая на весь мир заявит, что он от нее на Марс сбежал, лишь бы не жениться — стопудово в народ пойдет, учитывая как грустно живется советским женщинам. И все персонажи будут гражданами СССР, само собой. А ещё полностью уберу арку, где «спасать космонавта слишком дорого», оставлю дружбу, мир, жвачку между странами. В оригинале потребовалась работа сообща, чтобы направить возвращающийся космический корабль обратно на Марс. Очень надеюсь, что из-за технических подробностей (у меня на библиотечную краточку почти две сотни разных «умных» книжек в Ленинке записано, поэтому легенда уже есть) эту книжку не засунут в сейф под несколько замков.

— Это ты правильно придумал, я переводчицей много лет работала, такую иногда чушь пишут! — поморщилась она.

— А вы кого переводили? — заинтересовался я.

— Извини, я переводила для служебного пользования, поэтому не могу рассказать, — с улыбкой покачала она головой.

— А с какого языка? — заинтересовался я.

— С английского и немецкого.

— Здорово! А можно вас попросить немного со мной позаниматься, если у вас свободное время будет? — обрадовался маленькому роялю я.

— Конечно можешь! — с доброй улыбкой кивнула она.

— Сразу после завтрака? — предложил я.

— Хорошо, — покладисто согласилась она. — Тебе какой язык нужен?

— Английский, если можно, немецкий у меня более-менее, не совсем все забыл.

— А еще какие-нибудь языки учишь? — решила она меня проверить, перейдя на немецкий.

— Еще начал японский учить, он красивый, уже больше тысячи иероглифов выучил! — похвастался я на том же языке. — У меня память хорошая, быстро осваиваю. Закреплю английский, немецкий и японский, и возьмусь за французский, итальянский и китайский. С Китаем у нас дипотношений, насколько я знаю, нет, но, уверен, старшие товарищи об этом позаботятся. А там ведь почти миллиард человек живет, язык знать нужно. Ах да, а потом еще корейский выучу, чтобы все распространенные языки мира знать.

— Хороший план! — одобрила Агафья Алексеевна.

С Китаем отношения починятся совсем скоро — сразу после показательной порки в Даманском конфликте. Грустно, конечно, что наши ребята там умирать будут, но потери один к двенадцати кого угодно убедят, что с СССР выгоднее дружить. Вот и придут на ковер китайские товарищи, договариваться. Я бы предупредил, но кому надо и так все знает. А еще посреди мясорубки Косыгин будет звонить в Пекин — узнать, они совсем там поехали, или как? — но китайский функционер пошлет его подальше, и начальству об этом не доложит. А чего ему, не его же друзья и родственники на границе подыхают по велению дол*оеба-Мао. Хорошо, что у китайцев с обучаемостью все нормально, и больше они так исполнять не станут. Ну и, разумеется, по телеку и в «Правде» я обо всем этом не прочитаю — не напишут, скорее всего.

В столовой меня встретила одетая в поварской колпак и белый халат улыбчивая, приятно-полненькая тетенька лет сорока (тоже поди не меньше, чем капитан), которая накормила борщом с пампушками и жаренной курочкой с пюре.

— Спасибо, было очень вкусно! — от души похвалил я ее, и мы с Агафьей Алексеевной пошли заниматься английским.

— Сережа, а сколько времени ты учишь английский? — заподозрила она неладное буквально через пятнадцать минут.

— Почти всю жизнь, — честно ответил я.

— Имеешь ввиду «начал сразу после аварии»? — додумала она за меня.

— Примерно, я еще месяц ребра сращивал и немецкий учил, боялся, что двоек нахватаю по нему — мама расстроится, — вздохнул я.

— Маму расстраивать нельзя, — проявила майор запаса женскую солидарность. — Просто поразительный прогресс — у тебя умения студента последнего курса ИнЯза.

— Говорю же — память хорошая! — светло улыбнулся ей я. — Меня и в ДК учительница все время хвалит, приятно!

— Ну молодец! — умилилась она, и мы продолжили читать Конан Дойля в оригинале.

Немного увлеклись, в процессе нам принесли чаю с ватрушками, поэтому даже не заметили, как пролетело несколько часов, и идиллию прервал не менее вежливый, чем у Агафьи Алексеевны, стук. Взглянув на висящие на стене советские часы, женщина ойкнула, грустно осмотрела хаотично заставленный всяким стол, вспомнила о воспитании и внутреннем стержне и взяла себя в руки.

Пантомима заняла всего несколько секунд, за которые я успел крикнуть «войдите!».

Дверь открылась, и вошел он — великий и ужасный, мифологизированный просто донельзя, одетый в неплохо сидящий на нем «Большевичкин» костюм и толстые очки, Юрий Владимирович Андропов.

Спокойствие и равновесие! Слабоумие и отвага! Врываемся!

— Ну привет, секретный дед! — весело помахал я ему с широченной улыбкой.

Ни жилки не дрогнуло на этой, если уж откровенно, не самой приятной (чисто физиологически) роже! А вот и «зеркалящая» мою, не менее широкая улыбка и идеальное попадание в тон:

— Здравствуй, загадочный внук! — переключил внимание на Агафью Анатольевну. — Спасибо, Агафья Анатольевна, мы дальше сами. Попросите, пожалуйста, Клавдию Ильиничну накрыть на стол через полчаса.

— Да, Юрий Владимирович, — отозвалась она, встала со стула и пошла к двери.