"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1029

— В телевизоре у нас все толще и суровее! — улыбнулся он и смачно зажевал клюковки.

— Мне тоже кислое нравится! — загрузил я в рот клюквы поменьше и сморщился. — Но не настолько радикальное! — проглотив, сочувственно спросил. — А у тебя почки болят или диабет?

Даже не притворяюсь — это же мой дедушка, и мне грустно оттого, что у него что-то болит.

— Я в речном учился, на практике с палубы в воду упал, — поделился он грустным воспоминанием. — В октябре дело было, вот с тех пор почечный диабет. Но ты не переживай, я еще хоть куда! — совсем по-родственному приосанился и подмигнул.

Принял правила игры, получается.

— А еще что-нибудь болит? — поинтересовался я и на всякий случай пояснил. — Просто родня же, и, если я в воду падать не буду, с почками у меня проблем не будет. Глаза — мамины, так что тоже не грозит. Но вот остальное могу и от тебя унаследовать, верно? Так что рассказывай, на что внимание обращать, а что и так нормально сохранится.

— Ты уверен, что с таким любопытством до старости доживешь? — подколол меня дед с суровой миной.

— И вправду чувство юмора есть! — хохотнул я, и дед улыбкой дал понять, что шутка принята правильно. — Сильно пугаются верноподданические холуи?

— До конфузов пару раз доходило, — похвастался Андропов.

— Не переводи тему-то! — попросил я. — Спина болит?

— Я всю жизнь на сидячей работе, что от этого бывает — можешь в своих справочниках посмотреть, — раздраженно поморщился он.

Оживает мимика-то, но это не потому, что он ко мне любовью проникся, а чтобы имитировать нормальное общение. Или это тоже паранойя, и он реально «оттаивает»?

— Про Надю Рушеву рассказывали, значит? — спросил я, среагировав на «мои справочники».

— Повезло тебе, — вздохнул дед.

— В гробу я такое везение видал, — поморщился я. — Но, раз никто мне ничего не говорит, значит ее лечат. Лечат?

— Прооперировали, — кивнул Андропов. — Завтра позвонит тебе прямо сюда, — указал ложкой в направлении моей комнаты.

— Вот и замечательно! — искренно порадовался я за Надю, отложил себе клюквы в пустую тарелку и щедро посыпал сахаром. — А зубы у тебя как?

— Мои зубы — государственная тайна! — надул щеки дед.

— Серьезно?! — удивился я.

— Шучу! — пояснил дед и продемонстрировал полный рот коронок.

— Все очень плохо, — вздохнул я, покосился на клюкву в сахаре и пожал плечами. — С генетикой все равно не поспоришь! — и решительно принялся за дело. — Вот, кстати, почему из-за вонючего Гитлера у нас так плохо с генетикой? С животными и растениями отлично работает, а вот к людям применять не принято.

— Это — не моя специальность, — отмазался дед.

— Понимаю, — вздохнул я. — Мир все время усложняется и ускоряется, поэтому нужно как можно больше узких специалистов. Хорошо, что в школе нам дают полный вертикальный срез всех достижений человечества, и можно выбрать что тебе по душе!

— Нравится в школе-то? — задал Андропов НАСТОЯЩИЙ ДЕДОВСКИЙ ВОПРОС.

— Нравится! — чистосердечно признался я. — Ребята хорошие, педагоги не вредные, а еще — очень приятно приносить маме полный дневник пятерок!

— Говорят, что экстерном ты мог бы уже в институт поступить, — проявил информированность дед.

— Говорят в Москве кур доят, — отшутился я.

Андропов фыркнул, я пояснил:

— Зачем оно мне? С ровесниками хорошо, психологически комфортно, а вот с ребятами постарше будет трудно — либо лебезить перед маленьким гением станут, либо наоборот — гадить по мелочи, чтобы не зазнавался. Не хочу. Мои соученики меня искренне любят, а я стараюсь отвечать им тем же, — закончил речь довольной лыбой.

— Ну учись, раз нравится, — разрешил дед. — А что у тебя за «великие дела»?

— Об этом мы через полгодика поговорим, когда я на рабочие мощности выйду, — пообещал я.

— Договорились, — улыбнулся он.

Грустно вздохнув и закусив губы, я спросил:

— Екатерина Алексеевна сильно горюет?

— Очень, — мягко ответил Андропов. — В ее-то годы одной остаться — такого и врагу не пожелаешь.

— Не буду больше высшим государственным деятелям анекдоты рассказывать, они от этого умирают, — грустно добавил я.

— Ты же материалист, Сережа, — укоризненно заметил дед. — И твоей вины здесь нет. Несчастный случай.

— Это так, — подтвердил я и зябко поежился. — Но кровь замминистров с лица вытирать больше не хочу!

— Сочувствую, — вроде даже искренне вздохнул Андропов. — Не надо бы детям твоего возраста в такие передряги попадать.

— А ты в мои годы, полагаю, и не такое видел? — спросил я.

— Видел, — спокойно кивнул он. — Но говорить об этом не хочу, извини.

— Кто вообще о таком говорить захочет? — не стал я его осуждать. — А ты социопат?

— С чего ты взял? — удивился он, снял пиджак и повесил его на спинку стула. — Социопаты у нас выше лейтенанта не поднимаются. Я — профессионал.

Ага, рассказывай!

— Уважаю профессионализм, — кивнул я. — А ты со мной здесь до самого отъезда пробудешь?

— Надоел? — ухмыльнулся дед.

— Нет, просто спланировать досуг, — с улыбкой покачал я головой.

— Мне на работу нужно, завтра и послезавтра так же приеду — к обеду.

— Это хорошо, что на работу, — одобрил я. — Ничего хуже быть не может, чем начальник спецслужбы-тунеядец.

— Я с тобой согласен, — улыбнулся дед.

— Доел? Давай я помою, — предложил я и начал вставать.

В столовую вошла повариха и принялась выгонять нас обоих — нечего мол у нее работу отбирать. Пользуясь моментом, спросил:

— Клавдия Ильинична, а у вас найдется цветная капуста?

— Найдется, — кивнула она.

— Тогда, пока дедушка на работе, можно я вам пару рецептов покажу? Деда кормить, диетическое, но вкусное!

Андропов смутился! Ржака!

— А ты у нас еще и кулинар? — улыбнулась повариха.

— Я вообще многогранный! — застенчиво шаркнул я ножкой.

— А что еще нужно? — она достала из кармана блокнотик.

Я надиктовал, и мы с дедом Юрой вернулись в комнату, где я решил выкатить небольшую «бомбу».

— Дед Юр, пойми меня правильно — у меня все есть, а чего нет — то я с книжно-песенных денег куплю, но у меня есть одна штука, которая, если все сделать правильно, принесет стране кучу валюты. Валюта ведь Родине нужна?

— Нужна, — не стал спорить Андропов с общеизвестным тезисом.

Подойдя к столу, я убрал в сторону мнемотехнические карточки, на примере которых излагал деду азы, положил чистый лист бумаги и карандашиком нарисовал чертеж кубика Рубика.

— Что это? — ожидаемо не понял он.

— Игрушка-головоломка, суть такова…

— Хм, — задумчиво хмыкнул дед.

— У меня еще некоторые задумки есть, но давай сначала на чем попроще потренируемся. В общем, забирай, оформляй буржуйский патент и налаживай производство мировых масштабов. Но я здесь не при чем — не хочу пока светиться, меня и так на улицах каждый второй узнает — это приятно, я славой не избалован, но в какой-то момент славы может стать столько, что я даже в школу спокойно ходить не смогу — на сувениры растащат, — подвинул я ему листочек.

— Подумаем, — не стал он давать опрометчивых обещаний, аккуратно убирая листочек в карман рубашки и снимая галстук.

Метафора, блин — теряет защитные слои.

— А теперь давай дальше язык стратегического противника учить!

И мы вернулись к прерванному обедом занятию, за которым и просидели до вечера. В итоге я был награжден вроде бы даже искренним благодарным взглядом от деда и невербальным, но почти физически ощутимым уважением от присоединившейся к нам на правах профильного специалиста Агафьи Алексеевны. А еще в процессе дядя Саша — видимо, порученец дедов, вот и суетится — принес отпечатанный кусок «Марсианина».

— А как мне коньяк передавать стенографистам? — спросил я деда Юру. — Через тебя?

— Они у меня не пьющие, а стенограммы печатать все равно обязаны вне зависимости от содержимого — работа такая, — улыбнулся дед.

— Но я же обещал, а если обещал — в лепешку расшибись, но сделай! — насупился я.