"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1031

— Алло, Соечка, привет, это опять я!

Глава 6

Проснувшись с первыми лучами солнца, потянулся и вылез из-под толстенного одеяла. Дубак! Ёжась, надел футболку и свитер, на ноги — синие треники. Натянув вязаные (подарок бабы Зины) носки, сунул ноги в мягкие тапочки и подошел к окну, полюбоваться красиво спадающими через ветви деревьев и весело блестящими на снегу лучиками. Серое зимнее небо картины не портило. Наклонившись к стеклу, посмотрел направо — там видно крылечко задней двери дома — и снова зябко поежился: одетая в скромный закрытый купальник Агафья Алексеевна как раз вылила на себя ведро воды. Зычно «ухнув», встряхнулась, зачерпнула снега и начала им обтираться. Пойду-ка включу обогреватель — так и не решился оставить его на ночь, вдруг коротнёт? Блин, а еще я пропустил вчерашнее «Время». Ладно, про надои иногда можно и пропустить. Можно звонить маме и Саяке.

После разговора в дверь постучали, и ко мне заглянула улыбающаяся Клавдия Ильинична:

— Проснулся? Пойдем, накормлю тебя.

— Спасибо, умоюсь и сразу приду, — пообещал я и пошел в ванную.

Вчера был зубной порошок, а теперь — импортная зубная паста. Беспокоится дед о моих зубках, приятно! А вот это у фарцовщиков нужно купить и для себя, при всей любви к отечественному производителю.

Умывшись, отправился на кухню.

— Будем делать пиццу с подложкой из цветной капусты и еврейскую народную «намазку» хумус! — заявил я, стянул с вешалки фартук и повязал на себя. — Доверите мне ножик, Клавдия Ильинична?

— Выбирай любой! — с гостеприимной улыбкой указала мне на подставку с целой кучей.

Выбрав показавшийся наиболее удобным, помог поварихе настрогать все потребное, мы замесили «тесто», выложили слои начинки и отправили в духовку запекаться.

Дальше я принялся толочь горох — замочили вчера вечером.

— А ты это сам придумал? — спросила Клавдия Ильинична, кивнув на духовку.

Хумус-то она знает, но меню ей выдает дедовский врач, который, похоже, не.

— Просто прикинул, чем можно заменить вредное для деда тесто, — пожал я плечами. — А так — почти уверен, что где-то кто-то такое готовить тоже умеет.

Улыбнулся.

— Я еще в книжку про «Марсианина» этот и парочку других рецептов добавлю, из обычных советских продуктов — нашим хозяйкам же только покажи, что так можно, а дальше они до совершенства доведут.

— Наши хозяйки такие! — хихикнула повариха, села за стол и достала из кармана халата блокнотик и карандаш. — А что за рецепты?

— Два торта — «Московское суфле» (потому что от «Птичьего молока» поляки порвутся и будут скандалить. Ну их нафиг, блаженных) и «Будильник». Записывайте первый…

Это все будет во флешбеках о невесте «марсианина» — ручки, мол, золотые. А еще главный герой, уже названый Филиппом (я же обещал фарцовщику назвать в честь него кого-то крутого, а что может быть круче марсианского Робинзона?), будет петь песни. Много песен — как раз на полноценную пластинку. Первая в истории книга с саундтреком! А еще песенки выбрал такие, чтобы немалая их часть понравилась пребывающей в трауре Фурцевой — про разлуку и вот это вот все. Ну и про космос немножко, но так, почти «для галочки». Обоснование такое — ну кто, сидя в одиночестве на мертвой планете, будет сочинять оды долбаной пустоте, которая ему — преграда и неиссякаемый источник опасности? А вот дом и невесту воспевать — это логично. И песня про траву у дома — тоже обоснование.

— «Агар-агар»? — озадаченно постучала карандашиком о стол повариха.

— Смесь полисахаридов агарозы и агаропектина, получаемая путём экстрагирования из красных водорослей — Phyllophora, Gracilaria, Gelidium, Ceramium и других, произрастающих в Чёрном море, Белом море и Тихом океане, и образующая в водных растворах плотный студень, — оттарабанил я определение. — Его наши биологи используют, для изготовления плотных и полужидких питательных сред. Думаю, поделятся, если попросить — у нас в стране жадин не любят! У меня в «Марсианине» персонаж естественнонаучно подкован — в космос же команду максимально универсально подготовленных специалистов нужно отправлять, для экономии и оптимизации.

— А нам с Клавой дашь почитать? — мощно ворвалась в кухню Агафья Анатольевна, успевшая переодеться после утренних процедур в длинную юбку и серенькую блузку.

— Чем больше людей прочитает — тем мне приятней! — ответил я. — Доброе утро. А вы — морж?

— Моржую немножко, — подтвердила она. — Здравствуй.

— Слова «моржую» в словарях нету, — поведал я стратегическую информацию. — В устной речи есть, а официальная наука не признает. О, песня!

Под растерянными взглядами дам сбегал в комнату и вернулся с гитарой. Усевшись на табуретку, предупредил:

— Я при дамах не выражаюсь, но тут вся суть в слове на букву «Ж». Худсовет ни за что не пропустит, поэтому петь где попало не стану.

Тетеньки с улыбками покивали, и Агафья Анатольевна махнула ручкой — давай мол, жги.

— Я уже совсем большая…[5]

Дамы и не подумали меня осуждать, чуть ли не попадав под стол от смеха.

— Ой уморил, Сережка! — вытерла слезинку Агафья Анатольевна.

— Я потом деду спою, — поделился я планами, прислоняя гитару к стене. — А то больно он интеллигентный — разговаривает как книга!

— А книги разве разговаривают? — с улыбкой спросила Клавдия Ильинична.

— А как же! Текст — это универсальный код, которым можно передавать абсолютно все — от сухой, строго прикладной информации до запахов, звуков и тактильных ощущений, — пустился я в размышления. — Феномен, своего рода! А главное — текстом можно кодировать пережитые кем-то — даже выдуманным! — эмоции и опыт. У нас код поэффективнее многих будет — всего тридцать три буквы, позволяющих делать абсолютно все, а вот у азиатов — полный швах, целые смысловые сегменты в один иероглиф «зашивают», поэтому приходится все их учить.

Из моей комнаты, где я предусмотрительно оставил дверь приоткрытой, донесся звон телефона, и я снова побежал туда, оставив дам переваривать полученную информацию.

— Алло?

— Сережа, это ты? — раздался по ту сторону провода тихий, шипящий, но узнаваемый Надин голос.

Хе, живая! Вот и хорошо.

— Сережа — это я! — подтвердил я.

— Я через три дня в СССР лечу, но придется в больнице лежать, — поделилась она новостями.

— Обязательно приду в гости, — пообещал я.

— Только не пугайся, я теперь лысая! — захихикала она.

— Нас таким не напугаешь!

— А еще я к «Биму» новые иллюстрации рисую, лучше!

— «Лучше» — это нам надо! — обрадовался я еще и этому.

— Все, мне пора, скоро увидимся! — попрощалась Надя.

— Увидимся!

И в трубке пошли гудки. Международные звонки, особенно за океан, нынче дороги и технически сложны — спасибо деду, получается.

Вернулся на кухню — Клавдия Ильинична как раз тыкала в пиццу спичкой:

— Еще минут пять, — поделилась выводами, закрыв духовку. — Как раз рецепт второго торта записать, — намекнула вернуться к теме.

Надиктовал торт «Кофейный».

— «Будильник» — потому что кофе по утрам бодрит? — предположила Агафья Алексеевна.

— Да, — подтвердил я. — А еще у нас соседка по подъезду из Кореи, тётя Лин, она мне рецепт морковки по-корейски дала. Но деду давайте про нее не скажем, ему такое нельзя.

Дамы умиленно поулыбались — ишь какая забота!

— А давайте еще способ получения итальянского мягкого сыра маскарпоне в домашних условиях при помощи советских молочных продуктов в книжку вставим! — почесав подбородок, решил я. — Рецептура такая…

— Тебя же наши женщины в письмах утопят, — улыбнулась Клавдия Ильинична, записав рецепт и аккуратно убрав блокнотик в карман.

— Мама вот только что жаловалось — машина почтовая приезжала, сгрузили мне в комнату четыре мешка! — похвастался я со счастливой улыбкой. — Представьте — это ж надо написать, конверт купить, запечатать, марку наклеить и отправить — без всякой надежды на ответ, заметьте! Мне такое внимание просто до жути приятно!