"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1047

Помимо нее, здесь находится еще десяток сотрудников, в основном дам. Вокруг — нагруженные бумагами, линейками и черт пойми чем рабочие столы — один из таких мы освободили и теперь за чаем ждем, пока освободится Олег Дмитриевич Чуркин — хронопоток решил не париться и вызвал порыв энтузиазма у целого директора Творческого объединения рисованных мультфильмов «Союзмультфильм», который выразил желание заняться «Мамонтенком» лично, в качестве режиссера. Против ли я? Да щас — один раз «конфетку» собрал, значит и на десяток лет раньше справится.

— Я подумаю, но уже все решила и даже записалась в ДК на рисование, — поведала хрустящая «Наполеоном» — подарили дамам в благодарность за рассказы о тяжести мультипликационного труда — Таня. — А после восьмого на курсы к вам приду, если возьмете. А институт и заочно закончить можно! — выдала она плоды, надо полагать, долгих совещаний с мамой и папой.

А еще в коридоре, пока мы шли в этот кабинет, на меня (хорошо, что не на маму) налетел вынырнувший из-за угла, груженный бумажками очкастый мужик. Листочки разлетелись, а на них — кусочки «Умки». Слово за слово, и выяснилось, что колыбельной у них еще нет. Теперь есть — уже записал, напел и отдал творческой группе, магнитофон с пианиной в «Союзмультфильме» нашлись, а я набрал очков репутации среди местных. Словом — визит задался.

— Персонажи у тебя, Таня, получились замечательные, — перешла дама к похвалам. — Очень милые, ребята будут в восторге. Кто тебя учил?

Подружка не комплексуя ткнула пальцем в меня. Пожав плечами, прокомментировал:

— Просто попросил сделать чуть круглее головы, а глаза — побольше. Это на уровне подсознания вызывает эмпатию, расположение и желание позаботиться. Детеныши же, — развел руками.

— Да уж, детеныши! — хмыкнула Матильда Петровна. — А тебя кто-то учил, Сережа?

— Не-а, — покачал я головой. — Просто показалось, что так будет правильней. Но в основном Таня все сделала сама, хотите верьте — хотите нет.

— Верим, чего же не верить! — поспешила она успокоить надувшуюся подружку. — Ты — большая молодец, на курсы тебя точно возьмут.

Таня просветлела, и в кабинет бодрым шагом вошел наш режиссер. Здравствуйте, очень приятно, эскизы отличные, мы всем довольны, давайте писать заявление. С заявлением случился затык — Таню таки добавят в титры, а еще — заплатят денег, поэтому для заполнения Взрослых Серьезных Документов нужна помощь тети Тони. Пообещали завезти ее в ближайшие дни и откланялись.

— Домой? — уточнил штатный водитель семьи Ткачёвых.

— Домой, — кивнул я.

— И тебя домой? — спросила Мама у Тани.

— Домой, если можно, — вежливо попросила она.

По пути вспоминал визит в больницу к Наде — пришел с корзиной люто дефицитных среди зимы фруктов, что девушку очень порадовало. Она пока слаба и быстро устает (и лысая, да, но импортный, очень приличный паричок ей Фурцева уже подарила), но реабилитация проходит хорошо, и Надю обещают выпустить к середине марта. На свадьбу успеет, получается — уже пригласил. Рисунков по «Биму» она нарисовала целую кучу, и мы вместе выбрали самые лучшие. Еще пяток выпросил в подарок — повешу в рамочках дома.

Завезли Таню, заглянули к тете Тоне, порадовали новостями — «ой какая молодец!» и отправились домой.

— Майор КГБшный, похоже, в курсе, — помрачнев, начала мама продуцировать паранойю.

— Фигня, просто у КГБшного майора аналитическое мышление сильнее развито, чем у МВДшного. Не в укор последнему — просто в силу задач, которые им приходится решать. Алексей Савельевич увидел в мешках лишний геморрой — а у них ведь реформа в самом разгаре, все как в мыле поди носятся, миллиарды бумаг заполняют. А вот Матвей Александрович увидел возможности — это же натурально халява, сигнал отработал, разобрался — получил очередное звание и почетную грамоту. Ну и что, что там в основном «вода»? Кто ищет, тот найдет. Он тоже схему с «сарафанным радио» сразу разглядел и сделал вывод, что со мной лучше дружить — не последний ведь мешок принес.

— Ну тебя, Сережка, — почему-то расстроилась мама. — Всех насквозь видишь, страшно даже!

— Либо права ты, а я просто выдаю желаемое за действительное, — развел я руками. — Но нам ли не плевать — все ведь как шло хорошо, так и идет, поэтому в будущее можно смотреть с осторожным оптимизмом.

— «Осторожный оптимизм» — это правильно! — хихикнула мама и посмотрела на часики. — Нормально, как раз до гостей все успею.

Гости придут важные — целый Кобзон и не менее целая Гурченко. Созванивались предварительно, конечно — без спросу к нам только Таня ходит, у нее и ключ собственный есть. Поднялись наверх, выгрузив наделанные по пути покупки, и мама сослала меня подальше от кухни под предлогом делать уроки. Ревнует родительница — я же нифига не хуже нее готовлю. Трогательно!

Уроки заняли полтора часа, и половина ушла на долбанное черчение. Вот бы его не было! Ладно, штука полезная, не трогаем. Покосившись на машинку, решил, что плагиатить книжки лень и пошел сидеть над душой у корпящей над плитой родительницы.

— Лучше ёлку выкинь! — скомандовала она. — Страшная уже, вся облезла.

— Жена утверждает, что по обычаю перед Пасхой нужно вынести ёлку, но, наверное, врет — я же всегда на майские выносил!

Мама рассмеялась и погрозила пальцем:

— Не выйдет!

— Вечером вынесу, — пообещал я.

— Вечером и нужно — не перед гостями же, — одобрила родительница.

Ну не хочется ёлочку выкидывать — атмосферу освежает. Но, если злоупотреблять, магия потеряется, так что мама права — все хорошо в меру.

— Собаку завести не хочешь? — решила родительница выдать пряник.

— Хочу, но пока прямо не в тему, — вздохнул я. — Я же на каникулах в гастроли поеду — сама видела, сколько людей к ним приехать просит. А ты, получается, будешь с ребенком на руках и с собакой на коленях. Зачем тебе такой геморрой? Подожду, пока быт устаканится, и обязательно заведу.

— Можно кота, с ним попроще, — предложила мама.

— Котики мне тоже нравятся, но к питомцу я пока не готов, — проявил я моральную стойкость.

Собака мне больше подходит — с ней и по утрам бегать можно, и вообще приятно иметь рядом беззаветно преданное живое существо.

Помог маме накрыть «поляну» со стандартными курицами-котлетами-пюрешкой и грузинскими винами в родительской комнате, которую мама, подумав, решила оставить гостиной. Гостей на малогабаритной кухне оказалось не куда усаживать. Поэтому неподъемную стенку решили оставить, а в детской, где пока размещался кабинет дяди Толи, мама не стала ждать с моря погоды — сделала второй этаж, как в моей спальне. Теперь у них там кровать. А в гостиной у окна — стол её жениха и шкаф с книгами. Мы переоделись в слегка парадное, и раздался звонок в дверь. Люблю пунктуальность!

— Здравствуйте! — поздоровались мы с Кобзоном и его нынешней женой Гурченко.

Рожа у Иосифа Давыдовича жутко довольная, и объясняется это не только парой обещанных песен — сидящий в данный момент в СИЗО Мулерман увел у него прошлую жену, поэтому Кобзон злорадствует. Осуждаю? Да ни в жизнь!

— А мы к вам не одни, — после поручкиваний и расшаркиваний заявил Кобзон, в подъезде послышались шаги, и в коридор вошел Алексей Архипович Леонов, тот самый, который первым вышел в открытый космос.

В руках — здоровенный черный тубус. Подарок, надо полагать, в дополнение к подаренному Кобзоном сборнику рассказов Филлипа Дика в оригинале («Мне говорили, что ты английский учишь, вот тебе практическое пособие!») и подаренной Гурченко очень красивой напольной вазе с росписью в японском стиле. И где взяла? И откуда все все знают?!

— Здравствуйте, Алексей Архипович!

Даже изображать щенячий восторг не приходится — нифига себе человечище у нас в гостях! Какие тут, к черту, Кобзоны? А еще он, похоже, мне «билет» привез, за что низкий ему поклон. Но не будем забегать вперед!

— Читал я твоего «Марсианина», — пояснил Леонов, протягивая мне оказавшийся тяжеленным тубус. — Нафантазировал, конечно, зато как красиво — комар носа не подточит!