"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1080

— Ты специально пропустил главную проблему?

— Первый пункт тоже проблемный, — из вредности поспорил я. — Социалочку резать нельзя — у нас же страна для людей, а не люди для страны. Внешнее — не знаю, — честно развел руками. — Танки вводить эффективно — факт, но денег давать условным полякам все равно придется, потому что голодные бунты танками давить как-то прямо грустно. Военка — как минимум мы можем быть уверены, что в ближайшие годы крупных конвенционных войн на территории СССР вести не придется — ядерный щит помогает.

— Не сразу, постепенно, но решить все эти вопросы можно, — утешил меня дед. — Но ты и сам уже все понял.

— Понял, — кивнул я. — Проблема в этом: «переход к умеренному темпу экономического роста — порядка 6.4–6.8 %, так как при больших темпах невозможно техническое перевооружение».

— Почему? — экзаменаторским тоном спросил Андропов.

— Потому что при прежнем правительстве цифры роста были двухзначными, — вздохнул я. — И важные кремлевские деды потеряют лицо, если при них станет меньше.

— А еще — капиталисты засмеют, — подтвердил дед. — И неважно, что рост был продиктован низкой базой. А теперь у нас — огромная, богатая, обустроенная страна, Сережа, — грустно хмыкнул. — И у нас настолько много всего, что мы задыхаемся!

— Что ж, это не моя проблема! — сладко потянулся я. — В конце концов, армия меня скоро будет любить всей душой, и, годику так к 85-му, когда мне придется вытряхивать из Кремля твоих о*уевших от безделья, привычно выбирающих первый стул преемников, она радостно пойдет со мной — благо в магазинах будет шаром покати, а черный рынок окончательно победит обычный. Немножко массовых расстрелов, чуток гражданской войны на окраинах — вот так экономика и чинится в критических ситуациях. Не боись, постараюсь обойтись пятью-шестью миллионами погибших — я своих соотечественников люблю, и сильно лютовать не стану, — со счастливой улыбкой заверил я его.

Андропов побледнел. Ха, и вправду боится!

— Извини, перегнул, — вздохнул я. — Вы у нас старшие товарищи, вам Россию и чинить. Но с народом на эту тему поговорить стоит — опять-таки на прямой линии. Рассказать про низкую экономическую базу, про методы сбора липовой статистики, про дефицит и способы его преодоления… Понимаю, — вздохнул, увидев поскучневшее лицо деда Юры. — Что ж, укрепляй вертикаль власти, но к этой теме я буду упорно возвращаться — чтобы нейросвязи выстраивались и ты тоже покой терял.

— Обязательно возвращайся, — одобрил Андропов.

— А у Щелокова какие подлинники ценные есть? — спросил я.

— Айвазовский, — ухмыльнулся дед Юра.

— Надо начинать работать как Сталин, деда, — назидательно заявил я ему. — Номер знаешь? Пойдем звонить?

— М?

— Сделаем так…

Андропов гоготнул, одобрительно кивнул, и мы пошли в гостиную — здесь телефон тоже есть. Дед набрал номер, немного подождал.

— Николай Анисимович? Добрый вечер, это Андропов беспокоит, — скромно назвал себя по фамилии образцовым приветливо-вежливым тоном. — Вам, говорят, Айвазовского подарили, подлинник? Нет-нет, что вы! — «неподдельно» возмутился. — Мне тоже все время подарки дарят, люди же от души несут, бескорыстно, обидятся же если не взять? Я по-другому вопросу к вам, в гости напроситься, посмотреть на шедевр.

Прикрыв ладонью рот, он беззвучно заржал. В уголках глаз выступили слезы, рожа покраснела. Прослушав так десяток секунд ответа Министра МВД, действующий Генеральный секретарь полностью вернул самоконтроль:

— Третьяковской галерее в дар? Эх, жаль, не успел классикой в камерных условиях полюбоваться! Но когда народ смотрит — это справедливее, и я очень рад, что мы с вами в этом солидарны, Николай Анисимович. Что ж, прошу прощения за беспокойство, хорошего вечера.

Он положил трубку и заржал уже в голос, схватил меня за уши и легонько потянул вверх, с улыбкой поделившись радостью:

— Послал бог внучка!

Глава 28

— Солнце взойдет…[13] — допел я и старательно подавил желание вдохнуть как можно больше воздуха своими никчемными легкими — Татьяна Филипповна испугается, что «Сереженька» надорвался.

Прощаемся с бабушкой — выезжать мне снова придется в ночь. В третий раз буду морально готовиться к этому заранее.

— Какой ты хороший мальчик, Сереженька, — вытирая слезы платочком, уже привычно похвалила она меня, обнялись, бабушка чмокнула меня в щеку, она уселась обратно в уютное кожаное кресло и приказала Генеральному секретарю:

— Нужно директору Сережиной школы звание Героя социалистического труда дать. Мы у нее такого замечательного мальчика отбираем — представляешь, что у нее на душе творится?

А ведь и вправду очень обидно для нынешней школы получается!

— Дадим, — пообещал Андропов.

— Ну и хорошо! — обрадовалась баба Таня, чмокнула сидящего в соседнем кресле мужа в щеку, пожелала мне. — Доброй дороги, Сереженька.

— Спасибо! — поблагодарил я. — Спокойной ночи.

И баба Таня покинула комнату, оставив меня наедине с дедом Юрой.

— «Союзмультфильма» мне не хватит, — заявил я. — В его нынешнем виде. Нужно расширять.

— Это к «бабе Кате», — ухмыльнулся он.

— Одобряешь — это уже полдела, — благодарно кивнул я.

— Что в телевизоре говорить будешь? — спросил он.

— Как везде — «заслонил», «отслужу», — пожал я здоровым плечом.

— Правильно, нам обоим это сильно поможет, — одобрил он и это. — С бутылками пора заканчивать — кое-какую мелочь мы поймали, но оно того не стоит — милиция не берется из ниоткуда, и мы не можем бесконечно ослаблять другие районы.

— Ребята обидятся, — вздохнул я.

— Не на тебя, — ухмыльнулся дед. — На подъезде и гараже уже висят копия запрета для частных лиц принимать стеклотару.

— Масштабировать-то зачем? — удивился я. — Вдруг кому-то это сильно бы пригодилось?

— Кому? — резонно возразил он.

— Что ж, попробовать стоило — ребята там нормально «наколотить» успели, будем всем районом на великах летом кататься! — улыбнулся я. — А других целей я себе и не ставил — это так, оправдание, — вздохнул. — Но я — уже не в этом году, мне нельзя.

— Ничего, зарастет, — обнадежил дед и поднялся на ноги. — Идем?

— Идем, — поднялся я следом.

Пока одевались, успел спросить:

— Кубик вроде успешен, телепередачи надо?

— Все — после конвенции, — покачал дед головой.

— Душит кровавый режим, не дает на полную разойтись, — вздохнул я.

— Так у тебя же до девяностого года аж все спланировано, — ухмыльнулся он. — Значит полгода погоды не сделает.

— Не сделает, — согласился я. — В конце концов, я еще маленький и раненый, поэтому попахать в экономном режиме с большими перерывами на отдых совсем не против.

— Не нужно рвать жилы, Сережа, — мягко улыбнулся мне Генсек. — Ты нам здоровый и со свежей головой нужен, поэтому не наваливай на себя больше, чем нужно, хорошо?

Какая приятная забота!

— Хорошо, — кивнул я такому хорошему совету.

— А главное — не перегори! — усилил дед.

— Гори, чтобы светить! — пропел я. — Все знаю, все понимаю! — отвесил Андропову пионерский салют. — Долго не увидимся, да?

— Как пойдет, — развел он руками. — Судоплатову-старшему так ничего и не говори, — Подмигнул. — Ему полезно.

— Хорошо, — хохотнул я.

Смешно будет.

— И Виталине, — даванул взглядом дед.

— Внештатный советник Самого совсем не понимает, что вы имеете ввиду, уважаемый Генеральный секретарь, — похлопал я на него глазами.

— Ну все, прощаться не будем, — удовлетворенно кивнув, протянул он руку.

— Не будем! — согласился я и пожал. — А почему евреям разрешили иконы вывозить? Это же наше культурно-историческое наследие — это раз, а второе — тупо очень дорогой антиквариат.

Андропов внимательно слушал, не пытаясь отобрать захваченную вредным внуком руку.

— А слухи по СССР расходятся быстро, особенно — в теневой части, и, уверен, прямо сейчас где-то в далекой деревне так называемый «церковный вор» проламывает бабушке голову, чтобы спереть столетиями хранимую семьей икону. Да, она — мракобеска и возможно даже рада мученицей за веру пострадать, но разве государство не должно обеспечивать монополию на насилие? Икон не жалко — жалко истории. Нашей истории, уважаемый подозрительно похожий на еврея товарищ Генеральный секретарь. Ладно, увидимся! — светло улыбнулся, отпустил Высочайшую ручку и забрался на заднее сиденье.