"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1115

Грянул гром, и поросенок отпустил сосок, повернулся к нам и злобно заверещал, оскалив мелкие зубки.

— Чистое зло! — прокомментировал я.

— На первый взгляд нелепое, но потенциально вполне эффективное биологическое оружие, — поправил Аркадий Викторович. — А главное — ни одна конвенция не запрещает запускать на территорию противника необычных свиней.

— Что ж, с нетерпением буду ждать новых встреч, Аркадий Викторович, — ресурс свинарника исчерпан, можно и домой.

— До свидания, молодой человек, барышня.

И, сразу же потеряв к нам интерес, он направился к неразборчивой с такого расстояния суете в другом конце свинарника.

— А ты умеешь печатать на английской раскладке? — спросил я Вилку по пути к машине.

— Умею, — кивнула она.

— Ну его этого Аджубея, пойдем слепим полноценную англосаксонскую адаптацию «Миши».

— Нашел мне работу, да? — хихикнула она.

— Не люблю, когда мощности простаивают, — улыбнулся я и забрался в «ГАЗик».

В Академии художеств мне понравилось — Николай Васильевич Томский с делегацией местных педагогов встретили меня у входа, мы сделали коллективную фотографию в фойе (Вилка в пролете), потом нам провели экскурсию — интересного было много! — и повели в столовую трескать «корзиночки» с компотом. Наконец-то кто-то нормально подготовился ко встрече высокого гостя!

— Мне с лебедем больше всего нравятся, а вам? — спрашивал я полуседых (это еще до меня было) товарищей.

— Мне всегда нравились с грибом, — вежливо поддержал беседу Николай Васильевич.

— А мне — с листочками, — поделилась ограничивающаяся диетическим компотом Виталина Петровна.

— Вам отдать? — предложил я президенту Академии.

Я себе все три взял, но Вилка не будет.

— Спасибо, Сережа, кушай на здоровье, — поскромничал он.

На экскурсии мы очень плотно поговорили об искусстве, поэтому легкая клоунада немножко заработанного авторитета не испортит. После столовой отправились подписывать бумажки, я посмотрел на «итого» и приуныл: натурально американская комедия «Миллионы Брюстера»! Десяток бронзовых статуй обойдется в совершенно никуда не годящиеся сто двадцать тысяч рублей. Цены разнятся, и это — насчитали по максимуму, за «крупный рогатый скот» в натуральную величину, в реальности будет меньше. Подумав, запросил статую отдельную — той самой вислобрюхой вьетнамской свиньи. Очень хотелось увековечить за будущие подвиги перед Родиной и Гибрида, но дед по ушам даст — секретно же! Придется моим поросяткам довольствоваться общей на всех звездой Героя, врученной секретным приказом. И, раз уж меня тут расстроили:

— Старшие товарищи из Горкома во главе с Виктором Васильевичем Гришиным в скором времени возьмутся за благоустройство парка Сокольники, — слил немножко инсайдов. — И было бы очень здорово масштабировать наш скульптурный опыт на новом уровне — скажем, пятьдесят бронзовых статуй. Половина — наши всеми любимые культурно-исторические деятели, половина — лесные животные.

Товарищи «академики» мои фантазии, само собой, приняли за сигнал, и обещали «тему» проработать. Гришин, как опытный аппаратчик со стажем, в свою очередь, тоже примет это за сигнал и перечить не станет. Слыш, плати!

— Еще нужно изготовить табличку с твоим именем, — напомнил Николай Васильевич.

— Совсем не нужно! — с улыбкой покачал я головой. — Для людей делается же, а не чтобы похвастаться. Перед ребятами неловко будет — как можно нормально дружить с ровесником, у которого пруд переделать денег хватает, когда отец — алкаш? Простите, товарищи, но про мою причастность к проекту лучше вообще никому не знать. Можно? — и жалобные глаза.

Правом на анонимность меня наделили, и мы с Виталиной покинули Академию художеств, чтобы отправиться в Кремлевский концертный зал, на запись концерта в честь Дня Победы.

— Ненавижу деньги, — пожаловался я по пути. — Вот бы их у меня никогда не было.

По радио заиграл «Батяня-комбат». А? «Не формат»? Извините, товарищи из худсовета, все вопросы к генералу Епишеву, ему ух нравится!

— Плюс тридцать с хвостиком копеек, — обреченно вздохнул я. — Разок сыграла, и Сережа получил на мороженку. Но играет-то везде и сутками!

Творческое наследие Ткачева с недавних пор оплачивается по самым высоким тарифам.

— А, так сказать, «лайф»-мероприятия оплачиваются отдельно, мне квиточек за сегодняшний концерт показывали, там — восемь тыщ рублей. За «праздничность», надо полагать.

— Ты жалуешься или хвастаешься? — уточнила веселящаяся от моего бурчания Вилка.

— Удивляюсь вслух, — улыбнулся я. — Такое ощущение, что старшие товарищи тоже ненавидят деньги, поэтому изо всех сил стараются уничтожить экономику.

Виталина достала блокнотик и нарисовала палочку, прокомментировав:

— Тридцать второй раз за эту неделю!

— Вот и доноси старшим товарищам, — вредным тоном заявил я. — Мучается мальчик, душой за суверенный рубль болеет. «Слезинка ребенка» — тоже рычаг давления, которым я не буду стесняться пользоваться. Плюс — однажды я такой весь молодец приду на ковер к членам Политбюро и со смаком скажу: «А я же говорил!». Надо еще с Гришиным на тему кооперативов с точки зрения городского благоустройства совершенно антисоветски поговорить.

— Например?

— Например — поручать уважаемому предпринимателю кусок территории, чтобы мусор убирал и немножко облагораживал. Представь, насколько количество геморроя у Горкомовцев уменьшится?

— И какие возможности для взяточничества! — мечтательно вздохнула она.

— Не без этого, — развел я руками. — На наших благословенных землях кооператора трясти вообще приятно и удобно — народ непуганый, БХСС к таким методам работы непривычен. К счастью, воспитание никто не отменял, и откровенных социопатов будет не так много. Да большинству просто в голову не придет, например, ребенка новоявленного коммерсанта с целью получения выкупа похищать. Но веселье все равно начнется еще то.

— Так может и не стоит? — вполне резонно спросила она.

— Уже не победишь, поэтому нужно возглавлять, — объяснил я. — Это как «ипподромы» — отстойник для особо активных членов общества. В «черную» все равно работать будут, а так — хотя бы налоги платятся и цены вменяемые. Однажды придется смириться и научиться жить немножко по-новому, — вздохнул. — В том числе мне. Расскажешь как себя правильно вести на жутко пафосных мероприятиях для взрослых?

— Расскажу и покажу, — пообещала Вилка. — Сигналы уже поступали, хорошо, что сам предложил.

— Дают немножко в свободу поиграть, — оценил я. — Это хорошо.

В Кремле нас сразу окружила толпа дяденек с пугающего размера звездами на погонах флотских и сухопутных парадных форм, отсекла от прибывшей и обреченной сидеть в дальних рядах семьи, и почти насильно усадили аж в середину третьего ряда. Демонстративно обозначили любимчика, так сказать — коллеги по цеху прямо призадумались. Хе, дедова плешь всего через ряд, можно жеваной бумагой плеваться — благо ручку сам подарил.

Концерт начинался с получасового сета, где меня не было совсем — играли и пели тематическую классику. Зато потом бахнули «Марш защитников неба» — в девичестве «Имперский марш» из Звездных войн. Зрелище — сюрреалистическое, но пробирает знатно! Следом — марш из Ред Алерт, этот — со словами. Ну куда без них?

Далее пошла основная программа по стандартному регламенту — Ткачева ставим «через одного». Суммарно — полтора часа, ВИА меня очень вежливо попросили не совать, серьезное мероприятие все-таки. Так-то было можно, но я же разумный пионер, и все понял.

Нет, уважаемые товарищи генералы, еще болею, и на афтерпати «немножко губы смочить» мне нельзя. На следующий год — с удовольствием! «Селебы» не подходят, значит можно ехать с родными домой. Вечер сегодня немножко особенный, потому что в «Спокойной ночи малыши» покажут «Маму для мамонтенка». Дорисовали — можно нести что-то еще.

Котлеты, пюрешка, салаты, «Буратино» — ну не хочет мама спокойно сидеть, и Тане не дает.