"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1160

— Просто о*уеть насколько особь может быть лишена совести, — вздохнул я.

После дяди Витиного ухода девушка сбегала на кухню, откуда вернулась с тарелкой мелких, на один укус, пирожков и термосом чая. Все это мы употребили под программу «Время» — в посольстве Советское телевидение частично ловится, состоящую всего из двух новостей — короткого репортажа о ЧП с поездом (показали Хиля, который с улыбкой успокоил народ тем, что все в порядке, и коллектив на гастроли прибудет вовремя. За ним выступил наш Министр путей сообщения, который напомнил гражданам о необходимости соблюдать правила поведения в поезде) и длинного — о поимке Йозефа Менгеле. Ни меня, ни Виталину, ни дядю Витю не показали — мы же все типа-секретные, нам еще цеховиков громить! — отдувались Петр Андреевич и местные КГБшники со штазистами. Последние — благодарили «братский Советский народ» за неоценимую помощь в поимке такого-то преступника. После передачи показали документалку про доктора, как бы напомнив народу, насколько опасную тварь изловили родные спецслужбы. Что ж, огромный плюсик в репутационную копилочку КГБ нам всегда нужен!

Вчерашний сигнал «мальчик умеет сочинять на немецком» был считан, в рекордные сроки переработан, и ровно в семь утра — заранее утвержденное время моего пробуждения — зазвонил телефон. Поговорив с нашим послом, согласился на внепланового соседа по завтраку в посольской столовке (притворяется, по факту — ресторан).

— Будем лепить коллектив с германоязычным репертуаром! — радостно заявил я предельно милой (потому что сонная и растрепанная) Виталине.

Поощрив меня за набирающую ход экспансию поцелуем в щечку она пошла умываться, а мне ничего не оставалось кроме как присоединиться к ней в этом порыве — ванная у нас тут одна, а время поджимает.

Одевшись — Виталина выбрала «маскировку» — спустились в столовую, где Петр Андреевич познакомил нас с мрачным худым немцем в круглых очках с именем-отсылкой (пока несуществующей) Ганс Ландо, отчего я сразу настроился на серьезный лад — знаем мы этих Гансов!

Представитель лейбла спросил, много ли у меня песен на немецком, и получил честный ответ — ДОФИГА. Это его обрадовало (по словам, на каменной роже ни жилки не дрогнуло), и он предложил услуги собственных артистов.

— Извините, хер Ландо, но у меня нет никакого желания работать с зарубежными кадрами, — развел я руками. — Уверяю вас, в нашей стране достаточно владеющих немецким языком одаренных людей. Другие наши проекты говорят сами за себя — наши граждане прекрасно справляются.

Потому что цель «заработать бабла» — глубоко побочная, мы тут занавес дырявим вообще-то, а иностранные артисты в этом подмога слабая.

— Если возьмете наших, мы могли бы предложить несколько более выгодное для вашей стороны распределение доходов, — завуалированно обвинил он меня в жадности.

— Стандартный контракт нас более чем устраивает, — отказался я. — Извините, либо работаем по устоявшемуся регламенту, либо не работаем никак.

Дали по рукам, и фриц ушел в недра посольства готовить почву для нового проекта. Приятно, когда все скучные обязанности тащат на себе взрослые!

В отличном настроении отправился на встречу с учениками школы при посольстве — сиречь, Советскими детьми, которых не любить просто невозможно. Где-то на двадцатой минуте выступления, которое начал сразу с политинформации («Немцев-то не обижаете? Молодцы! Эти немцы свои, союзные, и обижать их нельзя, ведь во многом благодаря нанесенным Германии по итогам Империалистической войны обидам…»), начал понимать, что что-то здесь не так, потому что ребята поделились на две категории — первая привычно-радостная, внимает со светящимися глазками, а вторая — прямо странная, совершенно непривычно-серьезная и даже напряженная. Нет, отсутствие щенячьего восторга при взгляде на меня не преступление (пока!), но дети так себя не ведут. Значит — зашуганы родителями-дипломатами, которые велели при виде меня сидеть с закаменевшими рожами. Понять могу — внутри-то СССР функционеры бегают обезглавленными паникующими курицами, силясь понять, что за фигня творится, а здешние-то еще меньше знают! А вот чего понять я не могу, а главное — совершенно не хочу, это взгляды, которые дети «сурьезные» бросали на детей нормальных. Презрение и стыд за совершенно социально приемлемое (радоваться на специально выделенных для этого мероприятиях, вообще-то, никто пока не запрещал) поведение соучеников, вот что в них было!

После выступления попросил Леонида Матвеевича тихонько собрать мне «нормальных» для более предметного разговора, напрочь зарубив его робкие «можно не надо?». Настроение по итогам более камерной встречи полетело в помойку — вот здесь «мажорность» и «элитарность» цветет и пахнет! «Нормальными» оказались дети, так сказать, прислуги — поваров, электриков, уборщиц и прочих пролетариев. Дети дипломатов с ними принципиально не общаются — не по рангу, мать его! И ладно бы только это — "чмырить пролов" в посольской школе любят очень многие, при полном попустительстве педсостава, который мы целиком поменяем, как только я вернусь в Москву. Но педсостав — это даже не полпроцента проблемы.

Пришлось идти в кабинет Петра Алексеевича, после чего ему пришлось спешно собирать доступных в данный момент подчиненных.

— Товарищи, — встав за кафедру и глядя в холеные, скучающие рожи, начал я грустный разговор. — Ответьте мне на вопрос — зачем Родина вас сюда направила?

Дипломаты не подкачали, выдав идеологическое обоснование своего здесь пребывания прямиком по методичкам.

— Вот видите, — обрадовался я. — Приказа воспитывать своих отпрысков в презрении к «обслуге» не было, а я вот только что с местными детьми разговаривал и прямо расстроился. Когда указ о кухаркиных детях-то возрождать намерены, дворяне х*евы?

Дипломаты ловко изобразили непонимание, в ответ я зачитал длиннющий список прегрешений части их отпрысков. Справедливости ради немалая часть присутствующих своих детей воспитывает правильно. Демонстративно убрав листочки во внутренний карман (пустые, по памяти цитировал, но так солиднее), широко улыбнулся:

— В течение недели все неспособные воспитывать потомство в правильном ключе — фамилии я только что озвучил — получат новые назначения. Туда, где кроме верблюжьей колючки и песка ничего нет. Все ваши потомки с этой минуты навсегда заносятся в особый список и лишаются права поступать в высшие учебные заведения. Новых дворян стране не надо, зато людям рабочих профессий она всегда рада. До свидания, товарищи.

И в кромешной тишине, задыхаясь от ненависти, покинул кабинет. Ё*аные обезьяны! За нами (потому что «я» — это «я и Вилка») как наскипидаренный вылетел Петр Алексеевич, начавший выгораживать своих выкормышей:

— Откуда у тебя такие полномочия?

С демонстративным спокойствием достал полученную перед отъездом ксиву особого инспектора Министерства Иностранных дел за подписью товарища Громыко, который решил перенять опыт силовиков по запуску в банки с пауками неподдающегося подкупу и обману малолетки. Подавив удивление, он попытался снова:

— Эти дети с рождения вращаются в дипломатических кругах, знают внутреннюю кухню и умеют вести себя в обществе. Лишая их шанса поступить в МГИМО, ты лишаешь Советский Союз ценного кадрового ресурса!

Просто о*уеть!

— Петр Алексеевич, вы — пожилой человек с гигантским жизненным опытом и блестяще «рулите» чудовищно важным для Родины направлением, — зыркнув на него исподлобья, перешел на безэмоциональный тон. — Но конкретно сейчас вы сказали, что дети дипломатов — особенные, а дети пролов, стало быть — чмошники. Напомните, в какой момент мы начали строить даже не классовое, а кастовое общество?

Пожилой дипломат дернулся.

— Я обязательно передам ваши слова товарищу Громыко вместе с детальным пересказом того, насколько ваши подчиненные обосрались с воспитанием потомства. Вы правы, дети здесь не причем, но в вопросах государственного строительства этот аргумент никчемен, а заведомо запоротые нерадивыми родителями, решившими, что они не быдло рязанское, а, так сказать, элита, кадры, Родине на ответственных должностях не нужны. До свидания.