"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1173

— Напиши аналитическую записку, — предложил выход дядя Петя, ткнув пальцем вверх.

— Напишу, старшим товарищам ведь нужно жопу чем-то вытирать, — фыркнул я. — Извините, дядь Петь, это вообще не ваша зона ответственности, и мою бессильную злобу вы впитывать тоже не обязаны.

— Не скажу, что я тебя понимаю, Сережа — я таких как ты не встречал, и как у тебя голова работает даже не представляю, — мягко улыбнулся он. — Я вообще удивлен тем, как ты держишься — столько дерьма хлебнуть успел, не каждый оперативник за весь срок службы столько насмотреться успевает. И ничего — вон на мозги расплесканные смотришь, а видишь Вселенную. Я с тобой согласен — сам бы вот этими руками и товарища Умаханова, и родню его передушил, но толку все равно не будет — этот хотя бы видимость порядка поддерживает, распоряжения из Центра выполняет, не голодает при нем никто. Ты бы видел, что здесь раньше творилось… — он вздохнул. — Да везде кровь с дерьмом реками лились! Был бы постарше, понимал бы, насколько все к лучшему изменилось. И останавливаться никто не собирается — ты же сам не раз говорил, что еще несколько поколений, и никакого шариата не останется.

— Исторический процесс — штука долгая, — согласно вздохнул я. — Но на самотек — это как сейчас, плодя баронства — пускать его нельзя, потому что скученно живущие аборигены нихрена цивилизоваться не хотят, наслаждаясь мракобесием и передавая его по наследству. Ослабнем — все, пи*дец, все обратно в средневековье откатится, — нервно хохотнул. — А я ведь думал, что так называемое «женское обрезание» — чисто африканская фишка! А оно вон оно как — на пятьдесят втором году Советской власти какие дивные чудеса творятся! А смертность после таких операций какая? Имам, конечно, страшной силы колдунство выдает, но стерильности не добавляет. Эта, — кивнул назад. — Выжила, а сколько помереть от заражения крови успело? К врачу-то хер повезут — умерла, значит так надо. Я чужую веру уважаю, но не настолько, чтобы вот к таким вещам понимание проявлять.

Дед пришел ко мне почти под утро — я как раз настучал доклады на тему борьбы с педофилией, борьбы с «женским обрезанием» и предложение утверждать должности в национальных республиках (не забыв напомнить о необходимости их упразднения) после рассмотрения специальной комиссией — у нас что-то похожее есть, в рамках борьбы с кумовством, но касается только ближайших родственников, напрочь игнорируя «троюродных племянников двоюродного брата», который на Кавказе вполне близкий родственник. Да тут вообще «дальних» не бывает! Еще один доклад — почему важно вернуть стране коноплеводство, заморочившись выведением «беспонтовых», чисто технических сортов. Пенькой, между прочим, наша страна столетиями торговала, и когда-то она была без пяти минут метафорической нефтью. Загубили ценное направление со всей широтой коммунистической души — наглухо!

— Товарищ Умаханов чисто физически не может заглянуть в каждый подвал, равно как и контролировать всех своих многочисленных родственничков, — сработал я на опережение, аккуратно раскладывая нахрен никому не нужные писульки по копиям.

— Ты же видел отчеты — он хорошо справляется, — кивнул дед, опустился в кресло и устало потер глаза.

— Тебе бы массажиста толкового выписать, из Китая например — там столетиями человеческое тело изучали, все важные точечки и косточки знают, — предложил я.

— Да у нас не хуже спецы, — поморщился Судоплатов. — Такое не вправишь.

— Дело хозяйское, — улыбнулся я. — Имама, «родственника» и очень грустную девушку под суд?

— Сами разберутся, по законам шариата, — отвел глаза дед.

— Это когда камнями забивают? Кайф! — оценил я.

— Шум нельзя поднимать — там некоторые умелицы очень важным людям фальшивую девственность продавали, самим же девчонкам не жить, если вскроется — представь какой позор, за фальшивую девственность проституткам платить? А мужья что с ними сделают? — буркнул он в ответ. — Что тут у тебя?

— Гора испорченной ради собственного успокоения бумаги, — честно ответил я.

Противно, мерзко, но Судоплатов прав — нихера мы «в моменте» тут хорошего не сделаем.

— Твою испорченную бумагу все Политбюро читает, — выдал он мальчику конфетку. — Кавказ — регион сложный, Сережа, и даже Сам (так дед Сталина называет) шариат уважал, — сослался он на авторитет.

Я же в его глазах сталинист до мозга костей. Симулякр, не более — я просто хочу, чтобы мой многострадальный многонациональный народ жил как можно лучше.

— Иосиф Виссарионович Сталин на съезде в Теми-Хан Шуре отмечал, — начал я цитировать. — Враги советской власти распространяют слухи, что советская власть запрещает шариат. Я здесь от имени правительства РСФСР уполномочен заявить, что эти слухи неверны. Правительство России предоставляет каждому народу полное право управляться на основании своих законов и обычаев. Советское правительство считает шариат таким же правомочным, обычным правом, какое имеется и у других народов, населяющих Россию.

— Вот видишь! — обрадовался дед.

— Не надо путать акт социального примирения в ситуации, когда спаять страну нужно было прямо сейчас и любой ценой, потому что на горизонте маячит самая страшная война в истории человечества с идеальным решением, — покачал я головой. — И принимать слова товарища Сталина за руководство к действию. Он — продукт своего времени и решал глобальные задачи в чудовищных условиях так, как мог.

— Ты-то что понимаешь, сопляк?! — потерял самоконтроль Судоплатов. — Ты эти «условия» видел?! Рядом с нами стоял?!

— Ох уж эти исторические персонажи, — простонал я и опустил голову на сложенные на столе руки.

Глава 13

Проснулся около полудня — дед вчера обиделся, и сегодня уехал проверять пожарные части и убежища сам. Ну а мне надо в ДК, конкурс поющих деточек судить. Активность хорошая, прямо то, что надо после вчерашнего. С девочками поговорить аккуратно попробую на предмет обрезаний. Да фиг там — аборигенки даже пытаться на такую тему общаться не станут, а у приезжих заведомо все нормально. Все, выкидываем из головы — никто не может помочь всем, будь у него хоть трижды супермозг. На короткой дистанции, по крайней мере.

Отреагировав на радостный гомон за окном — мы живем в самом центре Дубков — аккуратно выглянул, потому что выглядывать целиком, несмотря на четверку берегущих наш покой снайперов, мне запретили, равно как и выходить на балкон. Да, это внеплановый праздник — товарищ Умаханов перебивает вчерашнее дерьмо, надо полагать. Не в вакууме же мы с бандитами воевали, а посреди заселенного двора. Кроме того, я совершенно уверен, что приданные нам в усиление местные силовики не удержатся и расскажут особо доверенным товарищам о своем приключении. Как следствие — к вечеру будет знать весь поселок, который недостаток объективной информации охотно додумает в меру фантазии. Но когда на улице отличная погода, на площади играет оркестр, а народ пляшет и уминает наваленную на в рекордные сроки наставленные столы вкуснятину, думать о плохом как-то не хочется. И это — совершенно нормально, я бы тоже выбрал праздник, а не непонятный «блудняк».

Без плакатов и транспарантов не обошлось, и лишенный ЦУ народ притащил кто во что горазд — от «пятилетки за четыре года» до «слава животноводам Дагестана». Еще из окна видно гастроном — к нему выстроилась небольшая (потому что время позднее, и большая часть народа закупиться уже успела) очередь. В местных магазинах и так все хорошо было, а товарищ Умаханов, надо полагать, этот момент еще и усилил, организовав внеплановый завоз «дефицитов». Так-то, если абстрагироваться от воющих от страха девочек и местных гинекологических практик, глава республики реально молодец — вон за несколько часов какую «образцовость и показательность» организовал. Снова нецелевое разбазаривание прибавочной стоимости, но хотя бы люди порадуются — это, как ни крути, хорошо.

Одевшись и подпевая доносящейся с улицы «И вновь продолжается бой», вышел в подъезд и поприветствовал сидящего на стуле лицом к лестнице вооруженного «Стечкиным» дядю Федора. Он добродушно буркнул в ответ положенное и поднялся на ноги: