"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1189

— Твена-то не успел еще «впитать»? — немного напряг он меня переменой темы.

— Ща! — поднялся с кресла, сходил в комнату, вернулся с книгой и минуты за три сымитировал «поглощение». — Готово! — С широкой улыбкой опередил Андропова, потому что не догадаться о теме, которую он хочет поднять, может только тупой, а я таковым не являюсь. — Я на этого «янки» похож — тоже бегаю с шилом в одном месте, прогрессорством занимаюсь.

— Похож, — с улыбкой кивнул дед.

— Но научно концепция, так сказать, «попадания» индивида в прошлое никакой критики не выдерживает — там же все другое, вплоть до болячек и состава воздуха, не говоря уже про жратву. Тут варианта два — либо «попаданец» — назову так для удобства — перезаражает всех вокруг микробами из будущего с последующей эпидемией, либо в кратчайшие сроки помрет от дизентерии например — он-то к санитарным нормам привык, а не жизни «природосообразной».

— А если в тело аборигена «попасть»? — с той же улыбкой кивнул дед Юра.

Догадываешься чтоли? Или так, чисто воздух посотрясать в компании внука, отвлечься на безобидную тему? Пофиг: даже если первое, я свою лояльность многократно доказал, и запирать меня в каземат особо и смысла-то нет, учитывая количество «наружки» с правом на ликвидацию вокруг меня. Подыгрываем, не подаем виду.

— Если так, то возникнет другая проблема — совершенное незнание обычаев, языка — они ведь все со средних веков сильно изменились — и отсутствие хорошо знакомых аборигенам навыков. Но, если в младенца, например — тогда потихоньку все вышеперечисленное освоится, а «попаданец» либо дойдет до самого верха, либо сдохнет пытаясь. Но это я по себе сужу — так-то можно пристроиться условным советником к условному графу и в ус не дуть — гарем собирать, с серебряной посуды жрать да простолюдинам чисто ради самоутверждения сапогом в лицо тыкать.

— А тебе так не интересно, — сделав микроскопическую, вполне допускаю — неосознанную или вовсе мной выдуманную в приступе паранойи — паузу, Андропов добавил критически важное. — Было бы?

— Нет конечно! — возмутился я. — Это ж какие возможности, причем не для себя лично, хотя имя в историю вписать офигенно приятно — можно прогресс человечества кратно ускорить! А еще…

И тут меня прервал храп вырубившегося прямо в кресле Андропова. Улыбнувшись прокатившейся по душе и телу волне облегчения — реально просто про книжку поговорить хотел! — я тихонько подошел к шкафу, достал из него плед и набросил на Генерального секретаря. Беззащитный какой — хоть сейчас шею сворачивай. Спи, деда, все будет хорошо.

Глава 20

Утро началось, само собой, с удалого «Ух!» за окном — Агафья Анатольевна ледяной водичкой на морозе закаляется.

Сопровождающий потягушки сладкий зевок помешал роже расплыться в улыбке, но настроение прямо отличное — привык! К даче и Андропову наконец-то привык, ментально определив это место в «психологически комфортные». Хорошо, как ни крути. Не этого ли Контора и добивается? Ух, конспирология! Нафиг, лучше маме позвоню — у нее в палате собственный телефон.

Поговорив с родительницей, позвонил Судоплатовым, попросив к трубке Таню. Далее набрал Виталину. Не берет, но я спокоен — не сидеть же ей дома все время, так-то к обеду уже и солнышко за окном вовсю светит. Присев обратно на кровать, «впитал» и остальные подаренные вчера книжки — впечатлениями за завтраком поделюсь, всем будет приятно. Теперь зарядка!

После приема пищи мы с Андроповым отправились в гараж — заниматься обычной общечеловеческой, дедово-внучьей фигней в виде сооружения кормушки для птиц.

— Я на трудах за такую «пять» получил, поэтому основную работу делать будешь ты, а я, стало быть, оценивать и командовать! — нагло заявил я, вручив молоток деду.

— Вот так ты на меня и смотришь, — вздохнул дед. — Как на подручного.

— Как на живого исторического персонажа, — поправил я. — Ты пожилой, и плоды твоего периода правления пожинать будем мы с плюс-минус ровесниками. Судить, соответственно, тоже будем мы, а мне дед-диктатор, бездарно похеривший сложнейший период, через который ему страну провести и доверено, не нужен совсем — грустно будет на тебя вешать застарелые экономико-идеологические нарывы на теле страны, когда с кровью и болью их вскрывать и лечить начну. Так что оправдывай ожидания такого замечательного, — погладил себя по голове. — Внука!

— Ну-ка подойди, — поманил дед пальцем, с доброй улыбкой (и как умудряется с обожженной-то мордой?), спрятав молоток за спину.

— Не-а! — отказался я, легко разгадав его намерения.

Посмеялись, и я заглянул в коробку с гвоздями:

— У нас на уроке трудов тоже ржавые и гнутые.

— Гвоздей в стране полно, но не выбрасывать же, — отмахнулся Андропов.

— Согласен, — покивал я. — Даже полезно — мелкую моторику и усидчивость тренирует.

Вооружившись вторым молотком, выпрямил потребное количество гвоздиков, пока дед при помощи рубанка гранил реечки. Морщится, но не из-за лени, а потому что кривовато получается.

— И это глава государства рабочих и крестьян! — не выдержал и осудил его я.

— Если надавлю на этот кирпич, — деда Юра положил частично беспалую ладонь на стену. — Из-под тебя уйдет пол.

— А там — огромная арена с чудовищных размеров зубастой инопланетной тварью, с которой мне придется сразиться! — радостно продолжил я. — Назовем, например, «ранкор» — звучит грозно, необычно и как типа-динозавр. А сражаться, например, буду мечом, в котором вместо лезвия этакий пучок света нереалистично-огромной температуры, прорезающий абсолютно все. Виу-виу… — помахал молотком, сымитировав завывания светового меча.

— Где такой меч-то возьмешь? — хрюкнул Андропов.

— И вправду, — вздохнул я. — Тогда так — ты ведь ранкору не меня одного скармливал, значит там должна валяться куча костей. Одну беру и ловко вставляю ему в пасть — типа распорки, а сам бегу в основное жилище ранкора — он же на арену откуда-то вышел под ликующий рев толпы. А там дверь непростая, тяжеленная. Такую вручную не открыть, значит — автоматика. Ранкор бежит за мной, а я — хоба! — и камень в контролирующую замок электронную панель кидаю. Его закоротит, и дверь придавит ранкора. Страшный враг повержен, друзья спасены!

— Фантазер! — не без одобрения крякнул Андропов и велел. — Отойди-ка на метр.

— Серьезно чтоли? — охренел я и отошел на всякий случай на полтора.

Дед вдавил кирпич, и доски пола разошлись, показав погреб с картошкой и банками солений.

— Вот она, проза жизни! — прокомментировал я, подошел, опустился на четвереньки и достал трехлитровку квашеной капусты, пояснив. — За обедом похрущу.

— Кушай на здоровье, — одобрил веселящийся дед и нажатием на другой кирпич вернул полу целостность.

— Такая метафора твоего правления нам не нужна, — вздохнул я, глядя на получившуюся по итогу совместных усилий кривенькую кормушку, вооружился пассатижами и гвоздодером. — Разбираем и пробуем заново, пока не получится — все равно выходной, какая разница чем заниматься.

— На! — дед выдал мне рубанок и отобрал гвоздодер с пассатижами. — Ты у нас мастер, так сказать, общие идеи подкидывать, из которых мы с товарищами, — последнее слово прозвучало прямо ехидно. — Метафорические кормушки кропотливо собираем, вот и занимайся общей обработкой сырья.

— Справедливо, — признал я и зажал брусок в тиски. — Кооперативам когда отмашка? У меня уже почти все готово.

— Десятого января объявим, — оторвав днище — ну какая метафора, социально-экономический базис из-под страны выбивает! — ответил Андропов. — Полетят в кооператоров помидоры, — поморщился. — Торгаши! Кровопийцы!

— Обязательно полетят, — согласно кивнул я. — Политинформацию запишу, где расскажу о временах, когда торгаши были самым прогрессивным классом общества, но не скатываясь в оправдания буржуев, которые сверхприбыли оправдывают «рисками» и чуть ли не врожденным превосходством над пролами. Основной посыл — кооператив это не буржуйский молох по перемалыванию народа в прибавочную стоимость, а способ самоорганизации социалистического человека с целью помогать Родине строить сильнейшую в мире экономику.