"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1213

— Люба в школе, — улыбнулась женщина. — А я развелась! — поджала губы.

Сидоров-старший погладил дальнюю родственницу по спине, тетя Света залопотала сочувственное. Благодарно кивнув, бывшая учительница продолжила:

— Козлом мой Федя оказался! Патриархальным жлобом и шовинистом — как Гога из твоего кино, не могу говорит себя мужчиной чувствовать, когда ты за сказочки в пять раз больше меня получаешь! — передразнила муженька. — Да мои сказки все дети страны читают! На шесть языков перевели уже! Мультфильмы рисуют! Да я член Союза писателей, а на меня все морщатся — «сказочница»! — продолжила делиться наболевшим, намокая глазками. — В ЦДЛ пришла — хари корчат, то же мне «серьезные литераторы» нашлись, да ваше дерьмо только в макулатуру и годится!

Ох и натерпелась Виктория Викторовна.

— Меня тоже не любят, — доверительно поведал ей я. — Клоуном называют. Я поэтому в ЦДЛ и на светские мероприятия не хожу — зачем мне эта подковерная возня, если можно делами заниматься?

— Вот и я так решила! — гордо кивнула «сказочница», высморкалась в платочек и продолжила. — К черту их всех — народ-то не знает как все на самом деле, вздыхает, восхищается — «ах, писатели, знатоки душ!» — а там через одного гнильё! — приуныв, спросила у меня страшное. — Неужели и классики наши так себя вели?

— Почти уверен, что еще хуже, — пожал плечами я. — В наши времена народ образованный, а тогда владеющий словом человек натурально ощущал себя среди насекомых. Пара-тройка лет рассуждений о том, какой он классный и талантливый, и вот уже личность деформирована. Извините, так говорить не принято, но я почти уверен, что условный Александр Сергеевич Пушкин в личном общении был крайне неприятным и зазнавшимся типом, пусть последнее и вполне заслужил.

Учительница с возмущенным лицом набрала в грудь воздуха, но дядя Афанасий не дал ей наругать посягнувшего на святое малолетку:

— В самом деле, Вик, ты же вон сама только что всех подряд бездарями заклеймила. И это ты сказки сочиняешь. А если бы «Евгений Онегин» современный у тебя родился?

«Сказочница» выпустила воздух из легких и густо покраснела. Стыдно! Да ерунда — простая защитная реакция на травлю коллегами по цеху и порушенную личную жизнь. Чувствую ли я себя виноватым? Разумеется нет — я взрослым людям в няньки не нанимался. Но женить бывшую учительницу почему-то очень хочется.

— А переезжайте сюда вместе с Любой, — предложил я ей. — У нас здесь одиноких мужиков много, пьющих среди них мало, и все время прибывают новые. Ну и атмосфера поспокойнее — из писателей только я, а мы с вами вроде не ругаемся.

— Ой не знаю, — призадумалась она. — Мне Союз квартиру выделил, две комнаты аж, да Любе бы хоть этот год доучиться.

— Выбор за вами — квартиры существуют и здесь, как и школы, — предоставил ей право выбрать самой и перешел к обработке старшего Сидорова. — А вы, Федор Артемьевич, тракторист?

— Тракторист, — подтвердил он.

— Предлагаю вам тоже сюда перебраться, со всеми родственниками. Зарплата тракториста у нас будет три сотни рублей с премиями.

— Итить твою мать! — оценил перспективы мужик.

— Бать, надо соглашаться, — подал голос дядя Афанасий.

— Пока — квартира, потом — дом, — сдобрил я предложение социальными гарантиями.

— Афоньке-то еще в Дагестане дом сулил, а оно вон как вышло, — поделился сомнениями Федор Артемьевич.

— Так от своих слов и не отказываюсь, — напомнил я. — В апреле и переедут.

— Да на кой мне тот дом, если зарплата три сотни? — вторгся в разговор Афанасий. — Мне оно надо после совхозных полей еще и в огороде впахивать? Да на такие деньги…

— Молчать! — рявкнул на него отец.

В мое время тоже достаточно много людей считает, что выживаемость индивида прямо зависит от ежегодных посадок картошки на шести сотках. Осуждаю? Нет конечно — в девяностых оно во многом так и было. А здесь и сейчас вообще мысль оправданная, как бы прискорбно это не звучало.

— Дам кирпич, дам цемент, дам участок. Хотите сами дом построить — пожалуйста, — предложил я компромисс.

— Вот сразу бы так! — потер руки довольный Федор Артемьевич. — Но надо бы хозяйство посмотреть — с чем жить-то придется? Может у вас тут химкомбинат вредный организуется.

— Это можно! — одобрил я и поднялся на ноги. — Пойдемте, похвастаюсь!

Первым делом, конечно же, посмотрели квартиры — молодые свалили багаж на пол с предельно довольными лицами, тетя Света на правах хозяйки тут же составила список необходимого для налаживания быта, и мы покинули дом.

— ДК вы в целом видели, ничем особо от таких же по всей стране не отличается, — немного подрезал я программу. — Кружков — куча, и постоянно добавляем новые. Чем детей занять, чтобы по улицам не слонялись точно найдем. Вместимость главного зала — две тысячи человек. А еще есть два складских помещения — в одном кинооборудование хранится, в другом я себе студию звукозаписи обустраиваю.

На «вместимость» будущие жители уважительно поцокали языками. А мне мало, потом отгрохаю стадион, чтобы выступать реально перед всеми. Но это дела далекого будущего.

— В котельную, полагаю, смысла идти нет, — запросил я подтверждения у спутников, когда мы шли к припаркованной у ДК «Таблетки» — пешком-то далеко и холодно.

— Дым идет, трубы теплые, значит работает, — поддержал меня дядя Афанасий.

— Школы смотреть будем?

— Я бы посмотрела, — поерзала Виктория Викторовна. — Мне детей учить нравится, я даже не увольнялась.

Мысль о переезде в голове крутится, это хорошо.

Сейчас уроки, поэтому прошлись по тихим коридорам — проект типовой, весь по санитарным нормам, в горшках — вездесущие фикусы. Отличие — стены, снизу доверху исписанные сказочными персонажами, пейзажами и стандартными Советскими артами. Хватает и космоса. Вся эта прелесть — результат взаимодействия со студентами-художниками и малярами. Не конкурс, а подработка.

— Здесь у нас бассейн, — открыл я двустворчатую дверь, впустив в коридор веселую разноголосицу и «плюханье». — Тапочек у нас нет, поэтому дальше не пойдем, — закрыл дверь в «предбанник». — Бассейн — полсотни метров, шесть дорожек. Им пользуются и кружки из ДК, а по вечерам выходных проводим аква-аэробику для пожилых.

— Аква-аэробику? — заинтересовалась Виктория Викторовна.

— Гимнастика в воде, — пояснил я. — Очень полезно, дамы довольны. Звонок через пять минут, — покосился на часы. — Давайте в актовый зал и валим, потому что меня ребята быстро не отпустят. Больше тут смотреть нечего — обычная хорошая школа, у нас таких везде полно. Вакансию учительницы литературы вам организуем.

Показал похохатывающим взрослым актовый зал — тысяча посадочных мест, чтобы вмещать подвергающихся политинформации ребят в один сеанс — и мы покинули школу под трель звонка. Не забыл помахать наполненным мордашками окнам, разыграв пантомиму «очень занят, зайду когда-нибудь потом».

Погрузились в транспорт и направились осматривать питомники. По свиноферме нам с огромным удовольствием провел экскурсию Аркадий Викторович — сибиряки ему как-то сразу понравились, а меня он любит давно, потому что, как ни странно, его брак полностью починился, как только жена профессора перешагнула стадию принятия нового питомца — Варвара, кстати, на экскурсию пошла с нами, не забывая презрительно фыркать на запертых в вольерах сородичей. Она-то вон какая чистая и с бантиком!

Помимо питомца у жены Аркадия Викторовича к суженному претензий в какой-то момент не осталось — да, в совхозе приходится жить, но до Москвы-то сорок минут. Да, питомник, но муж-то в нем ДИРЕКТОР с окладом в шестьсот рублей. Еще и «Волгу» премиальную получил на Новый год. Ходит профессорша по совхозу гоголем, все ее с мужем уважают, а это всегда приятно. Это в НИИ Аркадиев Викторовичей много, а здесь он такой один.

— И сейчас в нашем хозяйстве уже две тысячи пятьсот одна, — укоризненно зыркнув на уменьшившего поголовье хрюшек меня (праздник требует жертв!), подвел итог ученый. — Особь.