"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1233

— Вы у нас такой один, Андрей Арсеньевич, — убрав пленку обратно, заявил я. — Живой классик мирового уровня. Можно с вами, пожалуйста, сфотографироваться?

— Конечно! — расслабившись, улыбнулся он.

Виталина щелкнула нас на вынутый из сумочки японский фотоаппарат.

— Снимаете что-нибудь? — спросил я.

— Недавно согласовали рабочий вариант «Соляриса», — слил инсайд Тарковский.

— Станислава Лема?

— Читал? — поинтересовался он.

— Читал, но не понравилось — скучно, — честно признался я. — Он сценарий писал?

— Не он, — хмыкнул режиссер. — Мы с Фридрихом Наумовичем Горенштейном.

— Извините, не знаю его, — развел я руками.

— Неудивительно, — пожал плечами он. — Его совершенно не печатают, а он — талант!

Запомним и обсудим с кем надо.

— Приглашаю тебя на премьеру, — и он посмотрел на часы.

— Спасибо большое, непременно буду, — пообещал я.

Попрощались.

— А теперь пошли цинично вмешиваться в творческий процесс, — заявил я Виталине и повел ее к кабинету, из которого выходил Тарковский.

— Палки в колеса вставлять? — предположила она.

— Совсем наоборот, — хохотнул я.

— Тебе же его фильмы не нравятся, — напомнила Виталина.

— Так и есть, — покивал я. — Может потому и не нравятся, что денег не дают?

Постучавшись в дверь, ритуально просунул голову и спросил:

— Можно?

— Ну конечно можно! — сымитировал радость полный, гладковыбритый, лысеющий очкастый мужик «под пятьдесят». — Здравствуйте.

— Здравствуйте, Василий Петрович, — поприветствовал его и я.

Уселись.

— Чаю? — предложил он.

— Нет, спасибо, мы ненадолго, — покачал я головой. — Вы случайно не подскажите, какой бюджет выделяют товарищу Тарковскому на «Солярис»?

— Подскажу! — оживился он. — Миллион рублей, — немного подумав, осторожно предложил. — Урезать?

— Ни в коем случае! — отверг я щедрое предложение. — И даже совсем наоборот — как считаете, Василий Петрович, если фонд «Ткачева» вложит в фильм еще миллион, кино от этого улучшится?

— Как миллион? — удивился он.

— Могу ли я попросить вас об одолжении — поговорите, пожалуйста, на эту тему с Андреем Арсеньевичем так, чтобы ни я, ни фонд не упоминались — он взрослый мужчина, и может обидеться, — попросил я.

— Хорошо, я с ним поговорю, — пообещал Василий Петрович.

— Все, теперь можно и по делам, — довольный собой, закинул пленку в кабинет на два этажа выше — вот такой я важный! — и мы поехали к Министерству сельского хозяйства.

— Давай блинов поедим! — указал я на кооперативную блинную.

Свернули к заведению, пропустили вперед пару дядей — один пойдет контролировать процесс приготовления пищи. Вошли сами, поздоровались с обрадовавшимися посетителями и нервничающим персоналом. Интерьер — классический, столовский, но вместо самообслуживания эксплуатируется труд официанток. Усевшись за столик у окна, изучил выданное меню:

— Семь рублей за три блина с черной икрой! — восхитился наглостью капиталиста. — А все плохо живём.

Приступ пролетарской совести заставил официантку застенчиво потупить глазки.

— Я, пожалуй, шесть возьму, — улыбнулась ей Виталина. — С апельсиновым соком.

Тоже дорогущий — все еще дефицит.

— А я лучше десяток с шоколадом, — решил я. — И яблочный сок.

А вот какао и яблок у нас по-прежнему как грязи.

Папу Толю пришлось выкупать из лап сельскохозяйственных функционеров ответами на их вопросы в течение почти двух часов. Всю душу вымотали. А еще выглядят обиженными — поняли, кто на них Хрущева напустил. Пофигу. Главное — это вынесенный на голосование заместителем министра сельского хозяйства РСФСР вопрос в финале встречи:

— Товарищи, за исключительные успехи в экономической деятельности и заслуги в развитии дружбы и сотрудничества между народами Советского союза и других государств предлагаю наградить совхоз-миллионер «Потемкинская деревня» Орденом Ленина.

«Сотрудничество между народами» это про нашего японца что ли? Ай, ладно — берем, тем более что товарищи образцово-показательно проголосовали единогласно.

Что ж, визит в Москву задался, план как обычно перевыполнен, можно дальше сидеть в родной деревне!

Глава 12

Немножко утопая резиновыми сапогами в грязи — ночью дождик прошел — я с огромным удовольствием наблюдал, как борт первого из подъехавших «ЗиЛов» откинулся, рабочие поставили трап, и прибывшие черноголовые овечки и барашки Романовской породы с озадаченным блеяньем прошествовали в загон нашего овцеводческого комплекса. Приятно наблюдать плоды масштабирования!

Помимо загона с примыкающей к нему стайкой, комплекс включает в себя цех первичной обработки меха — мытье, вычесывание, скручивание нитей — и цех кожевенный: последний расположен на отшибе, потому что производство «грязное», вонючее и с использованием химикатов. Отходы в меру технологического совершенства чистятся.

Порода — замечательная, у нее и мех хороший, и шкуры. Из последних будем шить дубленки — спрос на них стабильно велик. Контролирует всю эту движуху отец Максуда — выдернул всю его семью из Дагестана, потому что все откуда-то узнали, что Максуд сдал нам подпольный цех-бордель-нарколабораторию, и его семье жить в Махачкале стало прямо грустно. Пускай у меня будут, все-таки дружба народов.

Дагестанская семья — это когда почти два десятка человек. Под это дело выстроили этническое кафе в Сокольниках — тандыр, шашлык, вот это вот всё, так что о переезде не жалеют.

— Такие хорошенькие! — оценила Оля путающихся под ногами взрослых особей ягнят.

— Возьми одного поиграть, — предложила Виталина.

— Мама уши надерет, — грустно вздохнула певица.

Проконтролировав выгрузку и оставив пожилого Ибрагима Юсуфовича подписывать бумаги и наводить порядок, с оставшейся родней отправились к ним в гости. «Гастарбайтеры» поневоле заняли два новых домика — потом третий добавится, когда младший брат Максуда женится. Прошли в первый из них, и хозяюшка угостила нас супом с бараниной и домашней лапшой. Вкуснятина! Попрощавшись, отправились на площадь, проконтролировать подготовку к сегодняшнему вечернему концерту. Сцена — в наличии, оборудование в становлении, часть площади заставили трибунами — это для пожилых и усталых, молодежь будет тусоваться на «танцполе» около сцены.

Со стороны ДК, запинаясь от спешки, выбежал товарищ парторг. Добравшись до нас, он поделился новостями:

— Через два часа Екатерина Алексеевна с Людмилой Георгиевной приедут, с ночевкой.

Фурцева-то с Зыкиной куда? И нафига?

— Баню погорячее! — распорядился я.

— Сделаем, — пообещал Антон Сергеевич.

— Я перед Екатериной Алексеевной уже выступала, — Оле высокие гости волнения не добавили.

— И я, — кивнул я. — Планы не изменились, просто на пару гостей больше.

— А еще вот, — поморщившись, он достал из портфеля стопку исчерканных росписями совхозников листов.

Ознакомился — вчерашний репортаж во «Времени» об учителе-террористе не прошел даром, и народ успел самоорганизоваться и составить челобитную о полутора тысячах подписей с просьбой уволить директора школы, который «не уследил».

— Леонид Венедиктович — хороший директор, — вздохнул я. — Заслуженный педагог Советского союза с многочисленными наградами. Я бы оставил — он же не может 24/7 за каждым подручным следить.

— Я с тобой согласен, — выразил лояльность парторг.

— Переложим ответственность на высоких гостей, — ловко самоустранился я от принятия решения.

Оля отправилась домой, а к нам с Виталиной присоединилась Надя Рушева. Болтая о ерунде, добрались до свинарника, где поговорили с Аркадием Викторовичем на тему тюнинга его «ласточки». Художница обещала показать эскизы на днях, и мы двинулись домой, где попили чаю и часок позанимались «Нарутой». Уже почти на томик мои подружки наклепать успели, но уже грустят и расстраиваются — надоело, хотят чего-то еще. Не беда — творческие коллективы прибудут на днях, им манга и отойдет целиком вместе с рядом других проектов. Пора уже манга-журнал запускать, а то оборудование без пяти минут простаивает, временно штампуя заказы от «Детгиза» в виде книжек с картинками. Тоже полезно, спору нет, но закупалось-то для других задач.