"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 641

Только это все пустое. Население хочет как всегда — отсутствия перспектив, в обмен на обещания светлого будущего. А все, кто это будущее делает себе сам, вызывают отторжение. Ладно, успею еще подумать.

Сенсацией утра стал инсульт Зинаиды Вишняковой, директора райпо. Нет, так-то общественность все понимает. Чрезмерно располневшая Зинка не выдержала жары. И, у себя в кабинете, грохнулась в обморок. Сейчас в больнице, в Кавказской, совсем плоха.

Я к этой новости отнесся равнодушно. Смолил лодку. Дело медитативное. Соскрести старый битум, пройтись паяльной лампой, проконопатить, залить битумом, пройтись паяльной лампой… Разделся по пояс под жарким солнцем, развел костер греть битум. Да и приступил. Душно, и если бы не легкий ветерок с реки, то я бы пожалуй отложил до вечера. Но так — вполне терпимо. Свернул из газеты пилотку, и, знай себе постукиваю киянкой.

Так меня и застал двоюродный дед Шура. Он, кстати, занимает в колхозе так и не понятую мной до конца моей жизни должность — ездит на линейке. Линейка — это так называют на Кубани повозку, точь-в-точь как тачанка, только без пулемета. Запряжена парой гнедых. Что он еще делает в процессе езды, я так и не понял.

Дед Шура уселся в сторонке, закурил Приму, и молча, минут десять, наблюдал мой неспешный труд. Потом докурил, и сказал:

— Вишнячиха-то — того. Откинулась, — директор райпо скончалась в больнице, перевел я мысленно. Заодно подумал, что, похоже, она и в прошлой жизни померла от какой-то плохой новости. Прислушался к себе. Нет, не чувствую я себя виноватым.

Дед Шура между тем достал из за голенища хромового сапога плоскую бутылку из-под коньяка.

— Глюкоза, — сообщил он, — Чтоб шашель не заводился.

Чистый самогон, перевел я в голове, от всех болезней. Присел рядом с ним, и тоже закурил.

— Жарко, дед Шура.

— А мы по глоточку.

Я встал и дошел три шага до огорода. Сорвал два еще мелких огурца, один отдал деду. И мы сделали по хорошему глотку. А потом энергично захрумкали огурцами. Дед Шура встал.

— Уезжать будешь — зайди. Моя скалапендра бутылку поставит.

Зайди попрощаться перед отъездом, Лиза стол накроет, перевел я мысленно.

Он ушел. А я снова принялся смолить лодку. К вечеру закончил. И мы с соседями спустили её на воду. Вроде не течет.

На следующий день я проснулся до рассвета и поплыл на рыбалку. Это отдельная история, кубанские реки. У них своя акустика. И вообще, едучи на юг, на поезде ли, на машине ли, где-то после Белгорода замечаешь, что окружающее пространство звучит совсем иначе, чем где-нибудь под Тверью. Так и тут. Несмотря на темень, орут лягушки и непонятная живность. И все это создает почти зудящее предвкушение скорого восхода.

Обратно я приплыл в начале восьмого. Десяток мелких плотвичек и окуней. Пара линьков. Бабушка будет смеяться. Одна радость, лодка не течет. У нашей кладки неожиданно обнаружил Витьку Воробьева. Товарища всех детских игр и соседа, живущего через дорогу. Это смешно, но с другой стороны от Кировых наши соседи — тоже Воробьевы. Но это не те, что через дорогу.

— Привет, Колюнь! Ты чего это, неделю как приехал, а не показываешься?

— Я, Вить, столько не выпью, чтоб вам всем показываться. Да и по хозяйству тут закрутился.

— Мы уж думаем, загордился ты там у себя, в Ленинграде.

Я давно устал объяснять местным, что от Ленинграда живу в ста километрах. Здесь все твердо уверены, что вечерами я хожу на концерты Эдиты Пьехи, а когда не там, то в Эрмитаже.

— Да не. Я все равно к тебе собирался. Поможешь с билетом?

Витка — сержант милиции, работает в линейном отделе на вокзале. Все знают, что если нужен билет на поезд — это к нему.

— Чего же не помочь? Таксу ты знаешь. Лучше скажи, не хочешь с бреднем походить?

Только сейчас я заметил, что поодаль лежит свернутый бредень, сумка, ботинки.

— Сейчас вернусь.

Я примкнул лодку на цепь. Собрал удочки, сумку с уловом, и прочее барахло, и пошел к бабушке. Она, увидев улов, засмеялась, порубит уткам на корм. Я взял дедовы ботинки, сказал, что пойду с Воробьем. С бреднем пройдемся.

Там уже вертелась его десятилетняя сестра Танька. В лове с бреднем нужен третий. Выбирать из сети улов. Мы обулись, и полезли в воду.

Пока разворачивали снасть, Воробей рассказал, что сговорился с кумом. Но кум, Серега Вешняков — племянник усопшей директора райпо, ему не до раков сейчас.

В ходьбе с бреднем главное — не спешить. Поэтому, хотя прошли едва пару километров, вылезли на берег мы спустя часа четыре. Но оно того стоило. Полное ведро крупных раков. Щука, сдуру угодившая в сеть, и несколько крупных рыбин.

Пошли к нам на двор.

— Баба Аня! — заорал Витька. — Я тебе рыбы принес.

— Спасибо милок, — засмеялась бабушка. — А то эти городские только воду баламутят, никакого проку.

Залили раков водой из колонки во дворе. Я взял у бабушки соли, перцу, лаврушки. И ушли опять на берег. Разложили бредень сушиться. В тени разросшейся тютины (так здесь называют тутовник), расположились на ветерке. На старом кострище, где я топил битум, поставили ведро с раками.

Витька разлил по полстакана водки. Я подумал, что каждый день здесь киряю. Хоть чуть-чуть, но каждый день.

— Ну что? Со встречей?

И мы накатили. Дул легкий ветер, ослепительное солнце отражалось в воде. За рекой расстилалось огромное, теряющееся вдали поле. Шумели камыши, орали лягушки, и, не останавливаясь куковала кукушка.

Я закурил, а Воробей начал колдовать над покрасневшими в ведре раками. Попутно трепались обо всем и не о чем. Я рассказывал, как уволился, и что теперь, наверное, буду учиться в Питере, поближе к маме. Он жаловался на жизнь и службу. Говорил, что так, как сегодня, хорошо если раз в пару месяцев удается отдохнуть. А то все нагружают и нагружают. Я, Колян, и не против. Но мне б в угрозыск перейти. Да кто ж возьмет.

Раки оказались достойны мишленовских звезд. Но все равно мы все съесть не смогли. Часть отдали бабушке, часть Витька унес собой. Я сбегал, принес ему сорок рублей. Мы договорились, что он, если получится, купит мне СВ. Достали меня люди, Вить. Хочется тишины.

— Я бабуль, посплю пойду. А то что-то я наклюкался.

— Да уж, — пробурчала бабушка. — Работник из тебя сейчас никакой.

Глава 10

Скорый поезд № 12/11 Адлер — Ленинград «Северная Пальмира», прибывает в Питер в начале десятого.

Вышел из поезда, смешался с толпой и пошел на трамвай. Раз у меня появились деньги, нет смысла быть одетым словно провинциал. Только рваться к Гостиному двору, знаменитой Галёре, я не стал. Фарца и прочий люд, что ошивается там, насквозь заагентурены ментами, гэбухой и криминалом. Особо солидная фарца стучит всем. Появление парня с деньгами будет сразу отмечено и отслежено. И, как водится, аукнется мне в самый неподходящий момент.

А из всех документов у меня — только военный билет. В котором отсутствует отметка постановки на учет. Я не стал искушать судьбу, оделся в вельветовые штаны, рубаху и старые кроссовки. Аккуратно свернутая форма лежит в сумке, вместе с куском сала, подаренным соседом бабушки, и бутылкой коньяка, что я купил на всякий случай.

Стоя на задней площадке двадцать пятого трамвая, я продолжал думать, правильно я поступил, или не стоило? В воскресенье, поздним вечером, я зашел в ЛОВД станции Кавказская. Навстречу вышел Воробей. Отдал мне билет. И мы договорились, что попозже он меня найдет, и мы выпьем на прощание.

Слева от вокзала небольшой парк железнодорожников. В маленьком южном городке про него ходят душераздирающие слухи про то, что по ночам там убийства и изнасилования постоянно. Там мы и уселись на скамеечке возле фонтана. Витька принес черешни.

Наверное, забытый вкус коньяка три звезды сыграл со мной шутку. Только я слегка поплыл. И как-то между делом рассказал Витьке, что есть, мол, в Шахтах такой, Чикатило. Я служил с парнем оттуда, он рассказывал, что этот Чикатило изнасиловал и убил маленькую девочку. А вместо него осудили другого. Он вообще конченый. К пацанам мелким приставал. Рассказывали, что некоторых трахал. Ты, Витек, в системе. Сам понимаешь, что мне, к примеру, лезть с такой историей в ментовку не след. А тебе вот — глядишь, пригодится. Вдруг по ориентировкам станет проходить? А как довести до руководства, ты уж сообрази сам. Меня не вмешивай. Я все равно буду отпираться. Мы чокнулись. Я, Коль, про такое слышал. Посмотрю там. Если чо — с меня причитается, эдак и вправду в угрозыск попаду. И признайся честно, ты Людку трахнул, или только болтают?