"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 742

От Вики не укрылось, что я сунул денежку вратарю. И как то сам собой разговор опять свернул на скорый развал Союза. Хотя она все же человек весьма не глупый. И теперь ее интересовало, как и что будет после развала.

— Ну как что, Викунь? Смотри. Политические процессы привели к подписанию документов о независимости всех республик. Так? Значит, суверенный долг СССР завис. И не то что в дефолте. Хотя ЦБ СССР его и объявит. А просто даже не понятно, чей это долг. Мы с тобой на территории России. Значит, давай смотреть, что будет в России. На момент развала, у вновь появившейся страны не будет ничего. Коме промышленности. Армии, и огромного госаппарата. В остальном — пустые резервы банков. Пустой ЦБ, который нам достанется от Союза. И вопрос, что и как делать с внешним долгом СССР.

— Жуть какая.

— Ну, ситуация не безнадежная. Просто нужны люди, понимающие, что делать. И политики найдут молодых технократов, которые просто вытащат страну. За это, разные мудаки их будут ненавидеть. Признать, что за столько лет строительства социализма, раздачи неграм национальных доходов, и создания ненужного оборонного комплекса, отвечает вся страна, никто не захочет. И свалят вину на спасителей. Хотя, в чем будет виноват премьер появившейся страны России? В том, что до него все просадили? А он, из того что есть, создаст государственность?

— Да ладно, Коль, не могут быть люди так неблагодарны.

— Могут и будут. Это не говоря о введении института частной собственнсти. Вот уж кто будет вызывать лютую истерику. Независимо от персоналии. Тот, кто будет заниматься приватизацией промышленных активов. Кого хочешь поставь. Там наши аспиранты с молодыми кандидатами этот вопрос обсуждали. А еще с инженерно-экономического, и из Москвы народ приезжал.

— Это ты про семинары в Змеиной Горке, прошлой осенью? Там Кох с Маневичем были. Рассказывали.

— А чего я тогда распинаюсь? Ты сама все знаешь.

— Я невнимательно слушала тогда.

— А чем это ты занимаешься на учебе?

— Я тогда никак не могла понять, этот Андреев — такой тупой, что меня не замечает, или клинический идиот? Слава богу, просто дурак оказался.

— Это ты злишься, Виктория, что Проничева мне, а не тебе поручила выступать в Москве — засмеялся я — но ей лучше видно, кто умный, а кто просто красивый.

Она фирменно прищурилась и набрала побольше воздуха, что бы мне все про меня рассказать. Но не успела. Рядом со мной, уселся какой-то мужик. И уставился на Вику. Склонный к полноте, дорого одетый брюнет, судя по всему, не великого роста. Сидел за столиком поодаль, в компании еще двоих, спортивного вида, мужичков. Из десяти столиков на верхней палубе, было занято три. Снизу, из основного зала доносилась разухабистая музыка. Но здесь было хорошо, жара спала, легкий ветерок с Невки, и я уже почти все съел. А мужик не сводил с Вики горящий взор. Хм. В легком коротком сарафане, с открытыми руками, собранными на затылке волосами, открывающими шею. Длиннющими ногами, в легких босоножках. Да. Как то я забылся. Что мужик и подтвердил:

— Девушка, пойдемте ко мне за столик, и вы поужинаете по царски, а не будете давиться этой подошвой.

Ну, мы просто заехали поесть. У Вики бокал красного-сухого, у меня и вовсе сок. Выглядим студентами, гуляющими на стипендию. Да только сейчас в рестораны ходят не за поесть. Я как можно более вежливо улыбнулся и сказал:

— Вы знаете, вам лучше уйти. Нам не интересно с вами. — хотя чувствовал, что кажется, будут траблы. И ругал себя последними словами. Картошку мне жарить лень было! С другой стороны что, теперь из дому не выходить?!

Я не ошибся. Мужик встал, и пересел рядом с Викой. И махнул рукой своим спутникам за столиком. Просто показав на меня пальцем. Те встали и направились к нам. Я вздохнул и обратился к Вике:

— Солнце, что бы сейчас не происходило, не кричи, и не пытайся что то делать. Поняла?

Она все поняла. Потому что кивнула, и отодвинулась от мужика, уже положившего руку на спинку ее стула.

Подошедшие спортсмены вообще ничего не говорили. Один схватил меня за плечо, развернул, и просто съездил мне кулаком в подбородок.

И я понял, что дело плохо. Ударивший меня был хорош. Боксер, как бы не мастер спорта. Если и второй такой же, то блин, не поломав их, мне и не выкрутиться. Не говоря о том, что от удара, что пришелся в скулу, я слегка поплыл. Ладно, буду по плану действовать. Легкое оглушение как раз подходит. И, кувырком свалился со стула в проход, что и требовалось. Второй оказался в трех шагах за спиной первого, идущего ко мне, я оперся о палубу и начал подниматься. Нужно, чтоб он еще раз меня ударил.

— Да не вставай ты! — с досадой сказал избивающий меня спортсмен. И еще раз пробил мне в подбородок. Слегка потеряв равновесие в наклоне. А я и не думал вставать. Крутнулся на полу, пробив ему ногой в колено. И, не обращая внимания на него, развернулся с походом ко второму. Уже понятно, что они оба неслабые боксеры. Да только здесь вам не ринг, и поэтому лови ногой в колено, рукой боковым в челюсть, и локоть в почку. Об этом можно забыть, я крутнулся ко второму, но он даже не встал, а баюкал ногу. Надо бы добить. Да ладно, быстро двигаться он сможет послезавтра, не раньше.

Я повернулся к мужику, что сидел рядом с Викой. И взял его за руку, что лежала на спинке ее стула. Если знать как, то получается очень больно. Я знаю. И мужик тоненько заскулил. Я вывел его в проход, и сказал:

— Вам нужно уйти. Мы просто отдыхаем. Все ясно?

Спортсмены, что были с мужиком, кивнули, и потащились к своему столику. Мужик тоже. Что то злобно сказал своим спутникам. Те что то ответили. А тут появился официант.

Хе. Никто и не видел, что произошло, кроме двух пар средних лет, что сидели в отдалении одной компанией.

Однако я ошибся. Официант сказал мне, что могут быть серьезные неприятности. Вас рассчитать? Но тут Вика, голосом, способным заморозить планету, приказала халдею принести миску со льдом и салфеток. Она не издала ни звука, во время сражения. Но было видно, что слегка стрессует. Поцеловала ушибленную щеку, и хотела что то сказать. Но зачинщик сшибки подошел к нам. И заявил:

— Ты щенок не знаешь, с кем связался. И очень пожалеешь. И ты сучка, готовься.

Я встал, и он заткнулся. Повернулся и ушел. Парни что были с ним — следом. Черт знает, кто такой. Потом Викуня ухаживала за раненым героем, и прикладывала к моему лицу салфетки со льдом.

Мы уехали минут через сорок. Вика призналась, что нужно посидеть. А то у нее трясутся ноги. Какой ты, Коленька, смелый.

Возле машины нас, к моему удивлению никто не ждал. И мы спокойно доехали до дома.

Утром только синяк на скуле напоминал о вчерашнем приключении. Вика собралась меня пудрить. Проничева и Ленка смотрели на мою физию сначала насмешливо-брезгливо, а на Вику с сочувствием. Но после перекура, на который я ушел на лестницу — с восхищением. Таким, что я заподозрил Лишову в… эээ… легком преувеличении.

А в три часа дня мне, домой, позвонили из милиции. Сказали что беспокоят из главка, не мог бы я подъехать на Каляева? Сказал Викуне, что вызывают в ментовку. Если что, я тебе позвоню. Сел в машину и поехал.

Глава 17

Не могу сказать, что я сильно встревожился. Но вызов в ментовку, само-по себе, штука неприятная. А тут еще и главное управление. Всю дорогу я ломал голову о причинах вызова. Звонивший представился майором Смирновым, и очень технично ничего не сказал. Сославшись, что разговор не телефонный, и мы вас долго не задержим.

На входе молодой мент направил меня за пропуском. С которым я и поднялся на четвертый этаж, в комнату четыреста тридцать восемь. В небольшом кабинете с двумя столами мне навстречу поднялся крепкий, тридцати с чем-то летний, мужик с простым лицом. Могло бы показаться что он и вовсе валенок. Да только одет он был не без вкуса, и глаза у него были …весьма цепкие. И было видно, что он, то ли бухал всю ночь, и мается, то ли не спал. В общем, был не свеж.