"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 992

— Дорого? — спросила мама.

Цену подарка озвучивать считаю дурным тоном, но ей же все равно деньги со сберкнижки снимать и мне выдавать, так что секретность оставим к моменту, когда у меня заведется книжка собственная.

— 150.

— Нормально, — одобрила мама. — Только лучше бы ты у меня и взял!

— «Мам, у тебя скоро день рождения, поэтому мне нужно 150 рублей тебе на подарок»! — провел я эксперимент.

— Да куда столько! — поддержала она игру, изобразив испуг. — Лучше поделку своими руками сделай или стихотворение напиши!

— Вот видишь — хрен бы ты себе такую шапку сама купила, и мне бы не разрешила!

— Не купила бы, — вздохнув, подтвердила она. — И что это за «хрен» такой?! — уперев руки в боки, сделала мне замечание.

— Столовый! — пожал я плечами. — Русский язык велик и могуч, и ни от одной из его составляющих я отказываться не намерен. С восемнадцати лет начну обильно материться!

— Я тебе поматерюсь! — угрожающе подняла руки над головой родительница, и с веселым смехом немного погоняла меня по комнате, в итоге догнав и обезвредив ласковыми материнскими объятиями. — Я так тебя люблю, Сережка! — шепнула мне на ушко, поцеловала на этот раз в щеку и пошла переодеваться в парадное.

Попытался ответить тем же, но почему-то не смог. Почему? Потому что в памяти всплыло лицо мамы прошлой. Мамы настоящей. А мама Наташа… Впрочем, приемные дети же как-то справляются?

— Знаешь, мам… — присел я на диван.

— Да, сына? — немного грустно спросила она из-за ширмы.

— Говорят, что родителей не выбирают. Но, если бы мне предложили выбрать того, кто будет растить Сережу, я бы выбрал именно тебя! — нашел я лазейку.

— Чего это ты? — высунула она обеспокоенную мордашку.

— Ничего! — улыбнулся я. — Просто хотел, чтобы ты это знала!

— Я и так знаю, глупый! — тепло улыбнулась она и скрылась из виду.

— Мааамааа — первое слово, главное слово… — затянул я.

Посередине первого куплета родительница тихонько вышла из-за ширмы в нарядном красном платье, подошла и села рядом со мной, обняв за плечи, и дальше петь пришлось покачиваясь с ней в такт. Последний припев спели дуэтом, и мама, вытерев выступившие слезы, шмыгнула носиком и улыбнулась:

— Что же ты со мной делаешь, Сережка? — потрепала меня по волосам и пошла в ванную, приводить себя в порядок.

Стыдно? Очень стыдно! Обманываю я маму Наташу? Безусловно! А что делать? «Я не твой сын, прости, можно мне в детдом»? Нет уж — просто буду изо всех сил стараться вести себя хорошо, чтобы приемная мама была счастлива. Такая вот компенсация.

Тетя Надя подарила родительнице французские духи, пожилая пара — вазу, а приглашенное семейство Богдановых — коробку конфет и сувенирную статуэтку в виде собаки. От вина Танин папа отказался — в твердой завязке! Выглядит уже лучше — набрал пару килограммов, на щеках появился румянец, а руки почти не дрожат. Не изменились только глаза — но с этим уже ничего не поделаешь, и рано или поздно он опять сорвется. Будем надеяться, что «поздно».

Торт народ ух как оценил — такие если в СССР кто-то и лепит, то рецептом делиться не спешит. Надо будет советским кондитерам подогнать, пусть осваивают.

Сегодня — очень забавный день. Журнал «Юность» с «Зорями» и фельетонами покинул типографию буквально позавчера, ненароком саботировав учебный процесс в нашей школе — директриса объявила «день внеклассного чтения» и согнала всех в актовый зал, поставила на сцену стол и пару стульев, на которых разместила меня и учительницу русского и литературы Марию Ивановну — будем читать повесть по очереди. Увы, человеческий ресурс подвел, и в какой-то момент уставать начали мы оба. Пришлось подключить завуча и «параллельную» училку литературы.

Семь часов — столько, с учетом обеда, заняли «чтения». Ребятам вроде понравилось — вон как хлопают. Удивительная усидчивость у советских школьников, конечно. Или это потому что книжка интересная? Как бы там ни было, со сцены меня провожали аплодисментами и скандированием «Э-лек-тро-ник!». Смешно!

Получив порцию похвал от нашедшихся дома пожилых соседей — особенно ценно мнение деда Лёши — перекусил и пошел к маме в ателье. Оттуда мы отправимся на мою первую (но пока неофициальную, а потому — не оплачиваемую) встречу с читателями на Измайловской прядильно-ткацкой фабрике. Одаренный собачкой директор решил не упускать такую возможность, а мама и рада — ничего себе какой повод похвастаться одаренным сыночком! Кто ее осудит? Уж точно не я!

Действо состоится в выделенном под эти нужды неподалеку расположенном ДК, куда набилось множество работниц и жалкая горстка работников — швейное дело же, там из мужиков только электрики-наладчики. Директор лично вывел меня на сцену и рассказал в микрофон, какого замечательного сына вырастила работница Ткачёва. Сидящая в первом ряду мама выглядит довольной. Слово перешло ко мне, я поздоровался и залип от абсурдности ситуации.

«Здравствуйте, уважаемые работники и работницы средних и даже пожилых лет! Сейчас вот этот тринадцатилетний мальчик расскажет, как вам нужно жить!».

А что вообще на этих встречах делают? Пофиг, главное — мощно ворваться!

— Пришел однажды мужчина в ателье за костюмом…

Глава 19

Домой нас с мамой Матвей Кузьмич повез лично — у него «Москвич» — и не скупился на похвалы:

— А я-то поначалу испугался — а ну как Сережка на матерные анекдоты перейдет, а то и вообще — политические, но вы, Наталья Николаевна, воспитали просто образцового сына!

— Спасибо, но это он все сам — после аварии началось, — поблагодарила сидящая на переднем сиденье мама, протянула за спину руку, и я понятливо взял ее в свою.

— Половина работников поди завтра на смену не выйдет — животики надорвали, не разогнутся теперь! — подмигнул мне директор в зеркало заднего вида.

— Извините, Матвей Кузьмич, просто что я могу взрослым людям рассказать? У меня жизненного опыта-то три неполных месяца.

— На самом деле все просто хотели на тебя посмотреть! — с улыбкой обернулась мама, продолжая держать меня за руку. — Думали, расскажешь как в школе дела, какие у тебя книжки любимые, какое кино…

— Ну это скучно! — отмахнулся я.

— Зря ты так, Сережа! — мягко укорил Матвей Кузьмич. — Но не мне с таким талантом спорить! — улыбнулся мне в зеркало, и перешел к наделению главы семейства Ткачёвых (формальную) безоблачными перспективами. — Я бы вам, Наталья Николаевна, посоветовал следующим летом на заочное отделение Московского технологического института легкой промышленности поступить. Получите высшее образование, и я вас заведующей на ваше ателье поставлю — Эльвира Антоновна (мамина начальница из ателье) к тому времени как раз на повышение уйдет. Как вам идея?

— Идея просто замечательная, я давно о высшем образовании мечтаю, да вот… — развела руками мама. — Спасибо большое, Матвей Кузьмич, как только у нас с Сережкой как все более-менее успокоится, сразу на вечернее подготовительное и запишусь!

— Обязательно записывайтесь, Наталья Николаевна! — одобрил такой план директор.

— А как щенок поживает, Матвей Кузьмич? — спросил я. — Не жалеете?

— Ни секунды не пожалел! — на лицо мужика выползла широченная улыбка. — Смышленый, послушный — даром что некондиционный!

— Сережка повесть пишет про собаку по кличке Бим, так у него там хозяина Матвеем Кузьмичом зовут! — спалила меня мама.

— Придется теперь щенка переименовывать! — хохотнул явно довольный директор и попросил. — Книгу подаришь, когда напечатают? На самое видное место поставлю в кабинет!

— Конечно, Матвей Кузьмич. И спасибо вам огромное, что вы нам помогали еще до этого вот всего и продолжаете помогать.

— Ерунда! — отмахнулся директор. — Я за своих работников — горой! — подумав, добавил. — Если, конечно, они не алкоголики и тунеядцы — а твоя мама уж точно не из таких! Я вам еще, Наталья Николаевна, рекомендацию напишу — хватит вам в комсомолках ходить, пора и в Партию!