Свадебная ловушка для родителей. Спорим, (не) поженимся? - Андерсон Диана - Страница 7

Крепко.

Снова лежу и думаю, только теперь в спальне Нади.

Охренеть.

Чертовка, псом или котом меня, блохастым обозвала, оправдываться за близость с невестой заставила…

Принцессой тихой была столько лет, а теперь вон, ухажер объявился и характер, истинный, пробудился…

Наверное, в глубине души, я считал, что она никуда не денется.

Мотаю головой.

Просыпаюсь рано, когда лучи солнца заливают спальню.

Не выспался не то слово, башка трещит…

Малышки спят рядом, а вот Нади нигде нет.

Так и не вернулась, бессовестная.

Слышу звуки воды из ванной комнаты, дергается ручка…

Надя выходит оттуда с полотенцем на голове.

Чистая, только из душа.

В пижамных брюках и майке, бодрая, свежая, садится на стул напротив зеркала.

Закипаю от злости. Стоит представить, что она всю ночь с этим Айболитом зависала, а потом сразу в душ…

А теперь сюда, к девочкам.

Боялась, что я, блохастый и грязный своим присутствием оскверню ее постель, а сама…

Аккуратно убираю ладошку доченьки на подушку, осторожно встаю…

– Иди уже к себе, – грубит вместо доброго утра, потирая шею.

И злит меня еще сильнее.

Теперь я знаю, как сбить с нее спесь.

– А где доброе утро?

Изгибает бровь в недоумении, но, все-же, здоровается.

– Доволен? Теперь уходи.

Волосы свои влажные, расчесывает, будто меня здесь больше не существует.

Смотрю на нее в зеркало как завороженный, понимаю, что бесит меня неимоверно, но даже шагу отсюда сделать не могу.

И перестать смотреть, тоже. Аж кровь закипает.

– Что ты пялишься?

Ты сама напросилась, принцесса.

Ставлю ладони на столешницу, по обе стороны от девушки, да так, чтобы Надя в моем капкане оказалась.

Напугать чуть-чуть хочу.

– Руки убрал, – шипит.

Кричать не будет – девочки еще спят.

Чувствую, как она напрягается.

Я ее, такую чистую, сейчас…

– Если я тебя поцелую, – шепчу ей на ухо, – Орать будешь?

– У меня маникюрные ножницы, – выпаливает гневно, – Будет больно.

Перехватываю ее руку, ставлю свою ладонь поверх ее, нежной.

Да не трону я ее, дурак что ли?

У меня вон, через стену невеста, а про поцелуй так, чтобы ее чувства ко мне проверить, спросил…

Да и обидеть я ее не смогу.

Не посмею обидеть ту, что родила мне двух детей…

Но видеть, как губы ее подрагивают, а глаза сверкают от злости, настоящий кайф!

За скверный характер немного проучу.

Наклоняюсь, в нос ударяет ее запах, и как же, капец, меня от него сейчас кроет…

Прикрываю глаза.

– Ну и, – хрипло шепчет она, – Что не целуешь?

– Чего?

И в следующую секунду происходит то, чего я совсем не ожидаю: Надя со всей дури наступает мне на ногу, отдавливает большой палец.

Затыкает мне рот рукой, да так, что мои вопли растворяются в ее ладони.

Свободная рука чертовки перемещается мне на вчерашнее, покалеченное ухо.

– Надеюсь, мой поцелуй тебе понравился, – шепчет она, и скрутив мочку уха, вышвыривает меня из комнаты, хлопнув дверью перед моим носом.

Что это, только что, было?

Теперь ты меня реально разозлила, девочка.

За мной реванш…

Глава 9

Надежда

Идиот.

Наверное, решил себе курортное приключение устроить.

Весело ему, это так в его духе.

Надеюсь, ухо у него сильно болит.

И нога.

Потираю затекшую шею: спала я очень плохо.

– Что у тебя там? – интересуется Володя, придвигаясь ближе, – Дай посмотрю.

– Болит.

– Надеюсь, мышцы не застудила, – Володя опускает ладони мне на плечи.

Деликатно.

Слава богу насчет него могу быть спокойна – он умеет разделять рабочее и личное.

Если у меня болит шея – значит мне нужна помощь, а не пошлое поползновение.

– У вас тут кондеры на всю мощность, – цокает, – Это вредно, особенно для детей.

– Уже выключила. Не буду больше идти у них на поводу, – говорю скорее себе, чем Володе.

Не нужно было идти на поводу хитрюг и впускать их блохастого отца в постель прошлой ночью.

Понимаю, когда малышки гостят у него, наверняка частенько спят вместе, но…

В эту постель я не хочу пускать предателя.

Раздается какой-то грохот: о, легок на помине!

Вижу воркующую по ту сторону, парочку.

Снежана бессовестно к нему льнет, а он, непонятно, отстраняется или наоборот…

– Ну, пожалуйста, родной, – о чем-то его просит и целует прямо в губы.

А он со всей охотностью и страстью отвечает, будто вокруг них вообще никого нет.

Закипаю от злости.

Говорила же – вести себя приличнее!

– Ай! – вздрагиваю, когда пальцы Володи касаются больных точек на шее.

– У тебя мышцы забиты, – отвечает он и продолжает растирать кожу, – Главное, что не застудила.

От врачебного массажа мне мигом легчает, даже отключаюсь ненадолго, прикрыв глаза.

Ммм, очень хорошо.

Золотые у него руки.

Секунда и что-то тяжелое падает на пол…

Надеюсь, это не статуэтка с Буддой.

Открываю глаза и сталкиваюсь с разъяренным взглядом Леона.

Сидит прямо напротив, смотрит так пристально, будто прибить меня на месте хочет.

За побитые палец и ухо?

И статуэтка у него в руках…

А чего ты хотел, Мась?

Чтобы я как девочка маленькая струсила и на твою провокацию повелась?

Ныкалась по углам?

Или же…

Рыдала в три ручья, как тогда, когда ты меня жестоко предал?

Ни за что!

– Твой бывший – осел, – ухмыляется Володя, вторгаясь в мои мысли.

Руки с шеи убирает.

– М?

– Да это так, – выдыхает, – Мысли вслух. Я рад, что смог выбраться к тебе и девочкам.

– Спасибо тебе, – роняю, – И Лерке.

Наверное, именно Лера – моя подруга, сообщила Володе о том, что я оказалась здесь с бывшим мужем и его невестой.

Я на эмоциях была, лучше бы держала рот на замке…

Она обещала молчать, но…

– Вообще-то не только ей, – загадочно проговаривает Володя и в ту же секунду к нам навстречу бегут девчонки.

Кого это он имеет в виду?

– Доброе утро! – малышки разрывают пространство гостиной на кусочки своим заливистым смехом.

– Мамочка, – Анюта целует меня в щеку, – Я хочу есть.

– И я тоже! – просит Катя.

Выздоровела, красавица.

Вьется вокруг своего отца.

Интересно, что этот гад Снежане своей набрынчал?

Сказал, где его величество прошлой ночью свою тушу приземлило…

Подхожу к плите, мысленно прошу себя успокоиться…

Вряд ли эта наманикюренная барби станет готовить, а мне, похоже, придется накрывать стол на всю толпу, включая и этих двоих…

– Девчонки, идемте помогать! – обращаюсь к дочерям.

Они у меня умницы и помощницы, хоть и озорные непоседы.

Мигом подлетев к плите, Анюта наполняет чайник из графина, пока Катя вытаскивает ингредиенты для завтрака из холодильника.

Чувствую жжение спиной: наверняка этот неугомонный за нами наблюдает, так же, как наблюдал, когда мне делали лечебный массаж.

Даже и секунды не проходит, как его физиономия оказывается рядом…

– Я готовлю, – бормочу, – Уберись отсюда, если не хочешь, чтобы твои пальцы в салате оказались. Или уши, – хихикает.

– Что у тебя с шеей?

Нависает так, энергетикой своей давит.

– О чем ты?

– При детях ни-ни, забыла? – смотрит исподлобья, – Или это только мне со Снежаной запрещено?

Так и знала, что он за нами так пристально наблюдал.

– Вообще то… – замахиваюсь на него ножом, – Ладно, ты прав. Больше при вас обниматься не будем, – широко улыбаюсь, убирая "орудие убийства" за спину.

Не буду ему говорить, что у меня просто шея болела.

– Отойди отсюда, ты мне мешаешь.

Злющий такой, кошмар.

Что-то еще сказать мне хочет, но тут его невеста оказывается рядом.

– Снежана, иди сюда, – зовет свою зазнобу, а сам, отстраняется, – Помоги Наде с готовкой.