Я всего лишь фантом! (СИ) - "Амарант" - Страница 19

Подруга смотрела на нее сияющими глазами. Вдруг приблизила лицо вплотную и прошептала на ухо.

— Спасибо тебе за то, что ты есть.

Быстро чмокнула в щеку и пошла.

Глава 23

Страшная правда

Эллес набрала номер, ткнула вызов и стала ждать. С полминуты слышалась музыка, потом раздался женский голос.

— Скорая помощь. Слушаю вас.

— Четырнадцатого марта 2013-го года у нас в городе мужчину убило сосулькой. Я могу получить об этом случае информацию?

Короткое недоуменное молчание. Затем: — Да, я помню этот случай. Почему это вас интересует?

— Его ведь не опознали?

— Я точно не в курсе. Вроде нет.

— Мне кажется, я знаю этого человека. Он пропал как раз в то время. Это мой знакомый.

В трубке хмыкнули. — Вот как? И что вы хотите?

— Я хочу знать, как он выглядел. Тот кого я ищу, был очень большой. Больше двух метров роста.

— Так. Знаете девушка, у нас ведь в городе шесть подстанций. Это надо все обзванивать. У меня другая работа есть. Вы лучше в полицию обратитесь.

Эллес изобразила всхлипывание. — Я боюсь полиции. Ну пожалуйста. Я вас очень прошу.

— Чего ее бояться-то? Ой, ладно. Не надо плакать только. Телефон ваш я вижу. Ждите, я перезвоню.

Она положила трубку и откинулась на диван. Ну что же, будем ждать… Гостья решила проверить единственную возможную «ниточку». В полицию обращаться не хотелось. Ибо там обязательно зададут вопрос, на который ответить крайне сложно. — Кем приходится ей этот человек? Или просто: — Кто он?.. И что она скажет? Так что вариант обращения в органы отпадал. Оставалась надежда лишь на элементарное человеческое сочувствие.

Примерно через полчаса телефон ожил.

— Да, я слушаю.

В трубке тяжелый вздох. — Описание соответствует. Сказали, что он был очень-очень большой, просто огромный. — Диспетчер немного помолчала. — Примите мое сочувствие.

Эллес почувствовала как дрогнуло сердце. Но она еще не поверила услышанному до конца. Это какая-то ошибка или… было продолжение. Алатэ не мог погибнуть так глупо! Просто не мог!

— Это точно так?

— Там нашли этот вызов. И протокол. Также связались с врачом. Он подтвердил. Мужчина скончался по дороге. Истек кровью из-за повреждения внутренней артерии. Ничего нельзя было сделать.

Мозг по-прежнему отказывался принимать смерть брата. Да не может этого быть!

— Этот врач… Он видел смерть?

— Нет, он ехал с водителем. Рядом с пострадавшим находился его помощник, студент. С ним связи нет. Давно уволился.

Эллес выдохнула и как-то по-детски скривила губы. Кажется, это все…

— Его ведь похоронили? Где?

— Тело отвезли в морг 25-й клинической больницы. Вся информация там.

Она медленно положила трубку и задумалась. Вот значит как. Вот так глупо и нелепо. Глупо и нелепо…

Долго сидела неподвижно. Затем включила ноут и нашла контакты морга при больнице. В трубке раздался сиплый и похоже нетрезвый голос: — Морг на связи.

— К вам четырнадцатого марта 2013-го привезли человека. Его не опознали. Можно узнать, где его похоронили?

— А-а… родственники объявились? Что так поздно-то?

— Вот так получилось.

— Сейчас скажу.

Послышались непонятное звуки, что-то упало. Матерное восклицание. Затем трубка снова ожила.

— Берестовское кладбище. Евойный номер 1832. Поедешь что ли?

— Да.

— Ну добре. Сразу иди к начальству ихнему, в кибитку. Скажешь номер. Они покажут на карте, где это. Только особо не надейся. Таблички-то железные, но на палках деревянных. Дерево имеет привычку гнить. Два года это много. Можешь и не найти.

— Спасибо. Я поищу.

Место это оказалось в дальнем конце кладбища, на самом отшибе. Эллес увидела целый массив бугристой земли. Из этих бугров в разные стороны торчали палки с табличками. Разумеется ей в «управлении» точное место не могли сказать. Просто объяснили дорогу до зоны. Дальше — сама. Если повезет конечно.

День как раз был похоронный. На место последнего покоя привезли в грузовике сразу несколько сучковатых гробов. Местные работяги быстренько пошвыряли их в подготовленные ямы и стали закапывать с шутками-прибаутками. Эллес некоторое время наблюдала за этим процессом. Потом пошла искать.

Ей помогло то, что на табличках помимо номера и названия больницы стояла еще и дата захоронения. Она шла по этим скорбным рядам в поисках марта 2013-го. Служитель морга был прав. Немало табличек давно отвалились и лежали на земле, частично или полностью засыпанные.

Вдруг резко остановилась. Прямо перед ней из земляного холмика торчала черная прогнившая палка. На ее табличке были видны цифры. 1832.

С минуту стояла замерев. Потом медленно присела на корточки. Провела рукой по ржавому железу. И прошептала дрогнувшим голосом:

— Инмаи ша-эн… Алатэ

Глава 24

Брат: Изгой общества

— Ну вроде все. Вопросов нет? Тогда начинайте обход.

Заведующая взяла нужные бумаги и вышла из ординаторской. В комнате сразу начался рабочий гул. Врачи давали интернам последние наставления, те торопливо просматривали собранную информацию по больным, словно перед зачетом или экзаменом. Затем попарно стали выходить.

Лишь Селезнев вышел в одиночестве. Когда за ним закрылась дверь, Хоршев удалился во «врачебку» и достал из шкафчика наушники вкупе с дорогущим девайсом. Затем присел в креслице, включил музыку и закрыл глаза…

После той беседы проблемного интерна открепили от наставника и отстранили от общения с пациентами. И вообще практически от всего, связанного с медициной. Поручали только канцелярскую работу. Закладывать и обрабатывать данные на общем компьютере. Так что он целыми днями сидел в кресле и слушал музыку. Закрыв глаза, дабы не утомлять взор видом коллег. Или вообще уходил во врачебную комнату.

В больнице имелся спортзал с нехитрым набором принадлежностей. Периодически туда захаживали медики, размять мышцы. Хоршев тоже как-то зашел. Но посмотрев на железо, разочарованно ретировался. Пудовые гири, штанга с максимальным весом 80 кг. Гантели вообще смешные. Это не для него.

Уволить его, к великому сожалению для руководства, было невозможно до конца интернатуры. Теоретически конечно можно всё. Но если парень обратится в суд, то больнице мало не покажется. Какие мотивы? Интерн компетентен, все поручения выполнял. На работу приходил вовремя, в хамстве не замечен. Надавил слишком сильно? И это все? Его восстановят со всеми компенсациями, а на больницу ляжет большое нехорошее пятно. А уж если это в СМИ попадет… лучше даже не думать.

Единственный плюс в данной истории — с одной кандидатурой на вылет уже стало ясно. Осталось лишь еще с одной определиться.

Потом произошло еще кое-что. Глухов рассказал своим коллегам-интернам об инциденте с мухой. Сергей был парень не вредный и не болтливый. Сделал это чисто из альтруистических побуждений. Он не хотел, чтобы из-за какой-нибудь невинной (или не очень) шутки кого-нибудь из них постигла участь бедняги Никеева. Просто предупредил, от греха подальше.

Те тоже не стали молчать и поделились этой историей с кем-то. И вскоре по сарафанному радио об этом узнала едва ли не вся больница. После этого Хоршев стал реальным изгоем. Если поначалу к интерну-громиле относились с насмешливым недоумением, то теперь с ним никто даже не здоровался. Перестал здороваться и сам Хоршев. Молча приходил и уходил, просидев день в наушниках. Нередко не сказав и единого слова.