Когда она искушает (ЛП) - Сэндс Габриэль - Страница 43

Когда он зацепляет большими пальцами край трусов-боксеров, я опускаюсь на колени и впиваюсь пальцами в простыни, чертовски готовая к тому, что будет дальше.

Он стягивает их, и мои глаза расширяются.

Неважно. Я определенно не готова.

Впервые с тех пор, как мы начали это, страх скребется на задворках моего сознания.

Он большой. Такой большой, что кажется математической невозможностью, чтобы он вошел в меня.

Я сглатываю. — Хм…

Он ухмыляется, читая мои мысли. — Не волнуйся, пикколина. Мы сделаем так, чтобы он подошел.

Обхватив своей большой ладонью его длину, он делает два неторопливых поглаживания. Мой рот захлопывается.

Неуверенно я слезаю с кровати и подхожу к нему. Теперь, когда мы находимся в его спальне, он, похоже, никуда не спешит и терпеливо ждет, пока я не остановлюсь перед ним.

Нервная дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда я тянусь к нему. Он опускает руки в стороны, давая мне доступ, и говорит: — Обхвати его рукой.

Я так и делаю, и, Господи, мои пальцы едва соприкасаются. Джорджио вдыхает сквозь зубы. Несколько секунд я просто держу его, позволяя себе привыкнуть к странному контрасту мягкого и твердого. Затем я делаю один робкий взмах.

Рука поднимается и обвивается вокруг моего затылка. — Продолжай.

Я делаю, как он говорит, не отрывая глаз от его члена и бусинки жидкости, появляющейся на кончике. Его живот напрягается с каждым ударом, и когда я набираюсь смелости поднять на него глаза, то вижу, что он смотрит на меня сверху вниз.

Крепче прижавшись к моей шее, он поднимает другую руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Ты… — Я сглатываю. — Тебе нравится?

Уголок его рта приподнимается. — Что ты думаешь?

— Я не знаю, — говорю я дрожащим голосом. Я хочу доставить ему удовольствие.

— Мне очень нравится. — Он накрывает мою руку своей. — Так сильно, что тебе придется остановиться, пока я не кончил тебе на живот. — Он делает шаг вперед, заставляя меня вернуться к кровати. — Это то, что ты хотела получить на свой день рождения, не так ли?

Задние части моих коленей ударяются о раму кровати. — Да.

— Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.

По моим щекам разливается жар. — Да.

Джорджио толкает меня, заставляя упасть обратно на кровать. — Тогда раздвинь ноги, именинница.

Он просовывает ладони под мои бедра и раздвигает их.

По всему моему телу пробегает дрожь. Никогда еще я не чувствовала себя такой уязвимой, такой полностью обнаженной под его взглядом.

Он опускается на колени и издает удовлетворенный звук. — Посмотри на себя. Такая мокрая. Такая мокрая, такая идеальная.

Без всякого предупреждения он медленно, тщательно вылизывает меня от попки до клитора.

Я задыхаюсь. — Джорджио.

Он делает это снова. И еще раз. И снова. Пока я не перестаю считать и не погружаюсь в ощущения.

Я уже несколько раз прикасалась к себе, но никогда не испытывала подобных ощущений. Сердцебиение гулко отдается в грудной клетке, а в глубине души нарастает плотное, теплое ощущение.

Как раз в тот момент, когда мне кажется, что я достигла конца, он меняет технику: проводит языком по моему клитору и поочередно всасывает его в рот. Мои ноги начинают дрожать.

— О. О!

Он толкает мои бедра вниз, удерживая меня на месте, пока наслаждается мной, издавая время от времени удовлетворенные звуки. Я запутываюсь пальцами в его волосах, запрокидываю голову назад, тянусь, тянусь…

— А-а-а… О, черт!

Мой мир взрывается.

Жестокая сила оргазма поглощает меня. На мгновение я забываю, кто я. Нет ничего, кроме пульсаций удовольствия, поглощающих меня.

Это длится какое-то время. Когда я прихожу в себя, мое тело кажется вялым, словно выжатый лимон. Я моргаю, глядя в потолок, затем приподнимаюсь на локтях и вижу Джорджио между моих ног.

— Господи, — бормочу я.

Он не ухмыляется, но в его глазах искрится удовлетворение. Он обхватывает ладонями мои дрожащие колени, а затем опускает свое обнаженное тело на мое, давая мне почувствовать его вес. Он кладет руки по обе стороны от моей головы и обводит взглядом мое лицо.

— Красивая, — бормочет он. — Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, пикколина.

Комплимент вызывает миллион маленьких трепыханий в моем теле. Я выгибаю спину, упираясь твердыми сосками в его грудь, и это все, что ему нужно для поощрения, чтобы наклонить голову и втянуть один из них между губами.

Искры электричества пробегают прямо по моему клитору, когда он сосет и дразнит мою грудь. Мое тело, кажется, забыло, что уже кончило, потому что мое ядро жаждет новой разрядки. Оно чувствует пустоту. Я жажду его.

— Джио, — стону я. — Я хочу тебя.

Его член подергивается у моего бедра, когда он отрывает свой рот и встречает мой взгляд. — Еще нет.

— Я мокрая.

Он проводит рукой между нами и проникает в меня двумя пальцами.

— Ох, — вздыхаю я, внезапная полнота переходит в дискомфорт.

— Сделай глубокий вдох.

Вдох. Выдох.

Дискомфорт ослабевает как раз к тому времени, когда он начинает двигать пальцами в меня и из меня. От издаваемых звуков я краснею.

— Ты такая тугая, — бормочет он и вводит в меня еще один палец.

Я задыхаюсь на следующем вдохе. — О Боже мой.

Наши взгляды устремлены друг на друга.

— Дыши, пикколина. Я позабочусь о тебе, — говорит он, проводя рукой по моей щеке в утешительном жесте, от которого у меня что-то заныло в груди. — Но это будет немного больно.

— Я знаю. Мне все равно.

Его глаза закрываются, чтобы капитулировать. — Ты принимаешь таблетки?

— У меня имплантат.

Убрав пальцы, он снова устраивается на моем теле и дарит мне долгий, глубокий поцелуй. — Держись за меня.

Мои ногти впиваются в его бицепсы. Нервозность смешивается с предвкушением, а затем превращается в нечто гораздо более уязвимое, когда головка его члена прижимается к моему отверстию.

Он проталкивается внутрь, совсем чуть-чуть, но этого достаточно, чтобы у меня заслезились глаза. — О Боже!

— Черт, — ругается он, прижимаясь лбом к моему.

Мы достаточно близко, чтобы обмениваться дыханием, и я представляю, как боль отступает с каждым его вдохом. Я могу это сделать.

Проходит несколько мгновений, прежде чем он начинает входить в меня.

Я задыхаюсь.

Тело дрожит от напряжения, он поднимает голову и встречается с моим водянистым взглядом. В его глазах появляется мягкость. — Тебе больно.

Я сжимаю его в объятиях, из моих глаз текут беззвучные слезы, но боли недостаточно, чтобы остановить его. Я так сильно хочу этого. Я должна быть храброй.

Моя голова двигается вперед-назад. — Я в порядке. Пожалуйста… просто сделай это.

Он изучает меня мгновение, кивает и вводит член до конца.

Из моих легких вырывается крик, но он проглатывает его ртом. Боль пронзает меня, острая и жгучая, но длится всего несколько секунд, прежде чем притупляется.

Джорджио отвлекает меня своим поцелуем, облизывая внутреннюю сторону моего рта и покусывая губы, пока я задыхаюсь от боли.

Ты так хорошо справляешься, пикколина, — пробормотал он, проводя губами по моей щеке. — Ты приняла меня всего.

Его глаза наполнены теплом, желанием и уязвимостью, которые совпадают с моими собственными. Может быть, мне это кажется. В конце концов, секс делает некоторых людей эмоциональными, не так ли? Вполне логично, что такой мягкотелый человек, как я, может стать любимой. Но чем дольше я выдерживаю его взгляд, тем больше убеждаюсь, что мне это не просто кажется. Смотрел ли он когда-нибудь на других женщин, которые у него были, так, как смотрит на меня?

Меня охватывает ревность. Я не спрашиваю, потому что знаю, какой ответ я хочу услышать, и это не тот ответ, который он, скорее всего, мне даст.

— Больно?

— Уже не так сильно.

Это правда. Боль отступает, освобождая место для необычной полноты.

Когда он делает неглубокий толчок, по телу расходятся нити удовольствия. Я стону ему в ухо. Ощущение его внутри меня просто нереально.