Когда она искушает (ЛП) - Сэндс Габриэль - Страница 73

Я выдерживаю пятнадцать минут, прежде чем увести Мартину, воспользовавшись тем, что между Расом и Джеммой, сестрой Валентины, разгорелся идиотский спарринг. Пока все отвлеклись, я беру Мари за руку и вытаскиваю ее из палатки.

Мы вваливаемся в первую попавшуюся спальню.

— Джио, они заметят, — говорит она, пока я вылизываю дорожку на ее шее.

— Пусть.

Мои руки погружаются в шелковистую ткань ее свадебного платья, и я поднимаю его, прежде чем поднять ее на руки.

Она обхватывает меня ногами и целует меня.

— Мы женаты, — говорит она, прижимаясь к моей коже. — Боже, я не могу поверить, что мы женаты.

Я запускаю пальцы в ее волосы — они мягкими локонами рассыпались по спине — и отстраняюсь, чтобы встретиться с ней взглядом. — Моя жена. Черт, мне нужно быть внутри тебя.

Она краснеет, ее глаза становятся похотливыми. — Мне нравится, когда ты меня так называешь.

— Я буду называть тебя так до конца твоей жизни.

Я опускаю ее на матрас, а сам становлюсь на колени у изножья кровати. Поняв мои намерения, она пытается подтянуть меня к себе, но я ловлю ее запястья и сжимаю их по бокам.

— Джио, нет времени, — протестует она.

Мои зубы скребут по ее тонким кружевным трусикам. Они почти прозрачные, и когда мой язык проводит по ее клитору, она выгибает спину.

— О…

Я прикусываю ткань и срываю их с нее зубами.

Она задыхается и приподнимается на локтях. — Ты только что…?

Мне в нос ударяет ее земляной запах, и я стону, прижимаясь лицом к ее киске. Я чувствую голод по ней. Я всегда такой.

Мартина стонет, когда мой язык исчезает между ее складок. — Нам нужно… о Боже… нам нужно вернуться на вечеринку.

Я долго, медленно облизываю ее и поднимаю взгляд. — У них свои закуски. А у меня свои.

Она хихикает, но этот звук переходит в отчаянный стон, когда я обхватываю губами ее клитор и посасываю. Я чередую сосание и поддразнивание ее клитора равномерными движениями, именно так, как ей это нравится. Я уже изучил все ее предпочтения. Все ее желания. Не думаю, что мне когда-нибудь надоест видеть удивленное выражение лица, когда я делаю что-то новое, от чего у нее подгибаются пальцы на ногах.

— О, черт, ладно, я собираюсь… — Ее пальцы дергают меня за волосы, а ее бедра обхватывают мою голову. — Оххх…

Я просовываю в нее два пальца как раз в тот момент, когда она взрывается, и чувствую, как она трепещет вокруг меня.

— Джио, я хочу тебя, — задыхается она. — Иди сюда.

Я снимаю ремень. Она садится и помогает мне расстегнуть молнию, ее руки неистовы и отчаянны. Когда она поднимает на меня глаза и встречает мой взгляд, я чувствую, как что-то сдвигается в моей груди.

— Я люблю тебя, — шепчет она, обхватывая меня руками и притягивая ближе. — Я люблю тебя.

Мы смотрим друг на друга, и я погружаюсь в нее. Наши хриплые вздохи чередуются друг с другом. — Пикколина, ты — мой мир.

Я прижимаюсь губами к верхней части ее груди. — Ты — все.

Мягкие, томные поцелуи. Ее пятки упираются в мои бедра. Когда она кончает во второй раз, она стонет и откидывает голову назад, ее глаза закрыты.

Она разворачивает меня. Через несколько мгновений после этого меня настигает разрядка, и я рухнул на ее тело, прижавшись лицом к ее шее.

Когда через несколько минут мы распутываемся, она смотрит на разорванные трусики и бросает на меня укоризненный взгляд. — Ты иди. Я возьму другую пару из своей комнаты.

Я целую ее в висок. — Не задерживайся.

Она делает вид, что заглядывает за дверь, прежде чем выскользнуть, как будто у нас будут неприятности, если нас поймают.

Когда она исчезает в коридоре, я провожу рукой по волосам и обнаруживаю, что они в беспорядке. Наверное, мне стоит их поправить. Не то чтобы меня волновало, узнают ли все присутствующие, что я только что трахнул свою жену, но она может узнать, и я не хочу опозорить свою пикколину.

Я ныряю в маленькую ванную, которой пользовался в прошлый раз, когда был здесь, и встаю перед раковиной.

Кажется, что это было целую вечность назад. Годы, а не месяцы.

Многое произошло с тех пор, как я забирал Мартину, но за последние несколько недель все более или менее устоялось. Де Росси — дон. Рас — его второй помощник, а я назначен его старшим советником по вопросам безопасности.

Есть несколько неясных моментов. Нело и Вито, два брата-идиота, бесследно исчезли в неразберихе после смерти Сэла. Я сказал де Росси, чтобы он не волновался. У них недостаточно мозгов, чтобы долго скрываться от наших людей. Но им наверняка кто-то помог, потому что, как мы ни старались, мы не нашли ни малейшего намека на то, куда они делись.

Они испарились.

Стерлись с лица земли.

Часть меня подозревает, что они были убиты, но без их тел мы не можем быть уверены.

Мы решили пока оставить эту тему, поскольку есть более насущные проблемы. Например, уладить отношения с алжирскими поставщиками, которых Де Росси вычеркнул из списка в начале войны.

Я заканчиваю поправлять волосы и откладываю мысли о работе на второй план. Теперь, когда мы женаты, я бы предпочел увести Мари и провести вечер наедине с ней, но вечеринка важна для Пикколины, так что я подыграю ей.

Когда я выхожу из ванной, то слышу чей-то спор.

Два голоса переговариваются друг с другом из комнаты дальше по коридору, и я по привычке придвигаюсь ближе.

— Послушай, все, что я пытаюсь тебе сказать, это то, что у тебя есть выбор.

Валентина. Похоже, мы с Мари были не единственными, кто улизнул во время ужина.

— Валентина, хватит, — говорит Джемма, ее сестра. — Ты делаешь только хуже, постоянно поднимая эту тему. Я выхожу замуж за Рафаэля. Все решено, и меня это устраивает.

— Но ты его даже не знаешь.

— Ну и что? Это то, чего я ждала всю свою жизнь.

— Это не делает это правильным или нормальным.

— Мы не нормальные. Мы пожертвовали нормальностью, чтобы стать могущественными.

— Мы ничего не делали. Это сделал наш отец.

— Ты так говоришь, как будто хочешь что-то сказать. Мы — семья. Поганая, непутевая семья, но тем не менее семья. Папа ясно дал понять, что мой брак важен для выживания нашей семьи.

Валентина издает разочарованный звук. — Я не понимаю. Я думала, что после того, как ты узнаешь, что они сделали со мной, выдав замуж за Лазаро, ты перестанешь быть такой слепо преданной.

— То, что они сделали с тобой, было ужасной ошибкой. Теперь они оба это признают. Ты ведь знаешь это?

— Отец признает это только потому, что Дамиано заставил его. Его извинения передо мной были произнесены сквозь зубы.

— Он гордый, но в глубине души он знает, что поступил неправильно. А мама плачет по ночам в своей спальне. Однажды я пришла к ней, и она сказала, что никогда не простит себя за то, что поставила тебя в такую ситуацию.

— Я ей не верю. Она догадывалась о том, что происходит, по крайней мере, в общих чертах. Она знала, что у Лазаро не все в порядке с головой. Когда я пыталась рассказать ей подробности, она не слушала.

— Ты же знаешь, она никогда не шла против папы. Она не знала, как что-то изменить.

— Боже, Джем! Я никогда не прощу их, понимаешь? Мне жаль маму, очень жаль, но этого недостаточно, чтобы оправдать ее за ее роль во всем этом.

— Хорошо. Я не буду пытаться тебя переубедить. А теперь окажи мне такую же любезность по поводу моего предстоящего брака.

Валентина вздохнула. — Было время, когда ты не была согласна выйти замуж за Мессеро.

— Может быть, я повзрослела с тех пор. Я была рядом, когда умер Тито, наш двоюродный брат. А тебя не было. Его привезли к нам домой, когда он истекал кровью, и я держала его за руку, пока он делал последние вздохи. Я видела, что может сделать с нашей семьей кажущаяся слабость, как она заставляет наших врагов пениться у рта. Мой брак с Рафаэлем гарантирует, что подобное больше не повторится. Так что прекрати это, хорошо? У меня все в порядке с моим решением. Мне не нужно, чтобы ты пытался заставить меня чувствовать себя плохо из-за этого.