Безжалостный принц (ЛП) - Саммерс Фейт - Страница 46

— Не волнуйся, я все сделаю, — говорит Тристан и, кивнув, покидает нас.

Я тяну Массимо за руку. Он смотрит на меня.

— Что-то происходит? — спрашиваю я. Может быть, поэтому он так напряжен.

Он протягивает руку и касается моего лица.

— Нет, не о чем беспокоиться.

Когда мы входим в зал, я вижу папу. Он первый, на кого я смотрю. Он стоит у стола с напитками в дальнем углу и разговаривает с высоким, грузным итальянцем. Папа тоже видит меня, и я не могу отрицать, что мое сердце воодушевляется при виде его. Оно воодушевляется, а затем замирает на одном дыхании, когда я вспоминаю, как он продал меня и разрушил мои мечты.

Массимо и я идем к середине, и он тоже. Мы останавливаемся, когда встречаемся посередине. Я замечаю, как папа полностью игнорирует Массимо так долго, как только может, пока не вынуждает себя неловкостью посмотреть на него.

— Ты хотя бы позволишь мне поговорить с дочерью, или это демонстрация силы? — спрашивает отец.

Массимо не отвечает ему. Вместо этого он сосредотачивается на мне и говорит:

— Пять минут. Я приду и заберу тебя через пять минут.

Я киваю, соглашаясь, и он уходит.

— Ну, я бы не хотел тратить впустую то немногое время, что у нас есть, — насмешливо усмехается папа.

Я смотрю на него, действительно смотрю на него и пытаюсь увидеть в нем отца, которого я всегда знала, но на самом деле мне хочется разорвать его на части и спросить, что, черт возьми, произошло.

Мы направляемся на балкон, где можем поговорить наедине. Он хватает меня за плечи.

— Посмотри на себя, — говорит он, голос дрожит от эмоций. В этот момент он кажется тем отцом, которого я знаю сейчас. — Ты так похожа на свою мать. Пожалуйста, скажи мне, ты не ранена?

— Физически нет. Мне не больно в этом смысле. Но в других… да.

— Я пытался вернуть тебя, — бормочет он, и в моём сердце вспыхивает искра надежды. Эти слова проникают глубоко внутрь, заставляя почувствовать себя значимой.

— Правда?

— Конечно, Эмелия. Конечно, милая девочка. Я оказался в огромной беде. Потерять тебя — это была самая высокая цена, которую мне пришлось заплатить.

— Что случилось, папа?

— Я не могу рассказать всё. Но ты должна знать, что в ту ночь я сделал то, что считал нужным, чтобы сохранить нам обоим жизнь. Я бы никогда не отказался от тебя добровольно. Никогда. И уж точно не разбил бы твоё сердце или уничтожил твои мечты нарочно. В тот миг, когда я увидел, как тебя уводят, мой мир рухнул. Всё, от чего я хотел тебя защитить. Мне было стыдно называть себя твоим отцом, стыдно за то, что я не смог сдержать обещание, данное твоей матери, заботиться о тебе.

Слёзы струятся по моим щекам. Все эти долгие недели я металась между надеждой и разочарованием, не зная, чему верить.

— О, папа… — Я всхлипываю и бросаюсь к нему в объятия. Он крепко держит меня, и в этот момент я чувствую себя снова его маленькой девочкой.

— Боже, Эмелия, я так волновался. Мы все волновались. Джейкоб сходит с ума из-за этого. Я делал всё, чтобы остановить его от необдуманных поступков.

— Джейкоб… — бормочу я.

Я не знала, что в последний раз, когда мы с Джейкобом виделись, я войду в эту реальность, где я даже не смогу ему позвонить. Я знала, что он будет в состоянии беспокоиться обо мне без контакта. Когда я включила свой телефон, там было более сотни сообщений от него. Сообщений, на которые я не могла ответить по команде Массимо. Он сказал, что не ставил трекер на телефон, и да, я могла удалить сообщение после отправки, но я уверена, что есть способы, которыми он сможет их восстановить.

Папа крепко обнимает меня. Однако момент прерывается, когда мы отстраняемся друг от друга, и я смотрю на него в ответ. Чувства в его глазах гаснут, когда он снова смотрит на меня.

— Массимо причинил тебе боль? Я был в ужасе от того, что он это сделал.

Я кусаю внутреннюю часть губы и думаю, как ответить на этот вопрос. Я знаю, о чем он на самом деле спрашивает. Взгляд в его глазах говорит о том, что он хочет узнать, навязал ли мне себя Массимо.

— Он… не сделал ничего, чего бы я не хотела, — отвечаю я правдиво. Я знаю, что мой ответ выдает часть моих чувств.

Его глаза затуманиваются, и я уверена, что он знает. Папа берет меня за обе руки и вздыхает.

— Эмелия, ты очень молода. Ты не знаешь, как действуют такие мужчины. Они ломают таких женщин, как ты. Молодых и невинных в этой смеси. Ты не можешь доверять ему. Ты никогда не будешь номером один в его жизни. Ты будешь просто вещью. Пожалуйста, поверь мне в этом, — умоляет он.

То, что он говорит… Я знаю, что это правда. Я переживала об этом и видела то, что хотела увидеть, в те моменты, что я провела с Массимо, где я видела его душу.

— Он никогда тебя не полюбит, — добавляет папа. Мне приходится сдерживать слезы. Надеюсь, он не видит моего внутреннего смятения, потому что я снова чувствую это чувство предательства.

Что меня тоже сильно бьет, так это то, что за эти несколько недель я позволила себе влюбиться в монстра. Я влюбилась, и я не уверена, что смогу распутать эти чувства.

— Я знаю, — отвечаю я и коротко опускаю голову.

— Я все еще пытаюсь вернуть тебя, — снова заявляет он тем же тихим голосом и оглядывается через плечо.

— Как? Ты что-то сделаешь с контрактом?

— Нет, так не получится. Я работаю над планом побега. — Он понижает голос.

План побега? Господи… как у меня был план?

Побег с помощью отца определенно был бы предательством.

— Сбежать, — шепчу я. Он кивает.

— Я знаю, что это не идеально, но я сделаю то, что должен, — обещает он. — Его дом тщательно охраняется. Вот в чем проблема.

У меня есть способ. Если я собираюсь его использовать, сейчас самое время ему сказать. У меня больше не будет такого шанса.

— Есть… способ, — начинаю я. Его глаза слегка расширяются.

— Что?

— В пещере на пляже есть лодка. Наблюдения нет. Он меня не увидит, но мне понадобится помощь, когда я туда доберусь.

— Боже, Эмелия. Ты уверена в этом?

Я доверяю Кэндис. Она рассказала мне о лодке и о том, как выбраться, потому что она видела, что все происходящее было неправильным.

— Да. Но я не знаю, когда я смогу это сделать. За мной практически все время следят, когда я не с ним. У меня есть телефон, но если я им воспользуюсь, мне придется воспользоваться им в тот единственный раз, чтобы позвонить тебе и подготовить план.

Ничего не случится до следующей недели. Выражение лица папы говорит мне, что он тоже это знает.

— Мне жаль. Мы можем это устроить. Мы должны попытаться.

— Да, — говорю я, но мой желудок скручивается в узел.

— Я соберу больше союзников и прослежу, чтобы они не пришли за тобой. Нам нужно сделать это, как только ты увидишь свободный путь, — говорит папа.

— Хорошо.

Но сначала мне нужно кое-что узнать. Я должна услышать правду от своего отца. Правду о прошлом. Я хочу его историю.

— Папа, я слышала кое-что. Это правда, что ты разрушил их семью?

Я хочу услышать его версию истории. Когда он кивает в знак подтверждения, я понимаю, что могу ему доверять.

— Да, Эмелия. Это не то, чем я горжусь. Пожалуйста… не ненавидь меня. Я делаю все возможное, чтобы исправить ситуацию.

— Я не знаю, можно ли это исправить.

— Это неважно. Важно то, что я не позволю тебе страдать из-за моих ошибок, — решительно говорит он, затем строгость возвращается в его бледно-голубые глаза.

Шторы раздвигаются, и по моей спине пробегает холодок, когда появляется Массимо.

Папа отпускает мои руки.

— Время вышло, — говорит Массимо, обращаясь ко мне и полностью игнорируя моего отца.

Массимо протягивает мне руку, чтобы я подошла к нему, и я подхожу, оставляя отца. Я дрожу, и мои ноги так трясутся, что я боюсь, что они могут сломаться подо мной.

Я оглядываюсь на папу, когда мы уходим. Ярость меняет его черты. Напряжение в плечах заставляет его спину выпрямляться, как шомпол.