Безжалостный принц (ЛП) - Саммерс Фейт - Страница 51

Сон так и не пришел прошлой ночью. Я провела время, перечитывая сообщения Джейкоба.

На которые я так и не ответила.

Все сто.

Я пошла в комнату и села у окна, не двигаясь, за исключением тех случаев, когда нужно было сходить в туалет и попить воды.

Массимо не вернулся, чтобы увидеть меня. Я даже не знаю, был ли он дома или ушел и вернулся в свой клуб. Боже… Я не могу поверить, что он владеет этим клубом.

Я выбрасываю все это из головы. Такое дерьмо ничего не значит, учитывая то, что случилось с Джейкобом.

Мне нужно увидеть его семью. Даже если мне придется переплыть море, я должна увидеть их, увидеть, как они. Я могу представить, как его родители и братья были опустошены. Все его любили.

Дверь скрипит и открывается. Я оглядываюсь и вижу, как входит мой дорогой муж.

Итак, он здесь.

Я приняла в уме, что, возможно, он не убивал Джейкоба, но я все еще злюсь, потому что это все еще его вина. Он подходит ко мне, пока я смотрю на него. Я не знаю, о чем мы будем спорить сегодня. Но я хочу подробностей. Я хочу знать больше.

— Я пришел проверить тебя, — говорит он.

— Ты только что вернулся из клуба? Ты опять был там всю ночь? — спрашиваю я, не в силах скрыть ярость в своем тоне.

— В ту ночь я был один. Я пошел в свой офис и пробыл там всю ночь. У меня есть кадры, где я был там, но я не собираюсь заходить так далеко. Когда я тебе что-то рассказываю, я ожидаю, что ты мне поверишь, — говорит он холодно и ровно.

Я отвожу от него взгляд. Однако он предпочитает сесть передо мной, чтобы я не могла скрыться от его жесткого голубого взгляда.

— Я не убивал его, Эмелия, — говорит он. — У меня нет алиби относительно предполагаемого времени смерти, потому что я был за рулем, так что если только камера не засняла меня по дороге в клуб, я немного влип, когда дело доходит до того, веришь ли ты мне или нет, но это мое слово. Когда я сказал, что ты больше его не увидишь, я не это имел в виду. Могу ли я попросить тебя подумать о том, что я говорю? — Его взгляд цепляется за мой.

Я вдыхаю и медленно киваю. Я пока не готова быть с ним в порядке, потому что все далеко не в порядке. Мы никогда не были в порядке с самого начала.

— Что тебе нужно? — спрашивает он.

— Мне нужно больше информации. Ты сказал, что он был там, где ему не положено быть, и знал то, чего ему не следовало.

— Эмелия, я хочу дать тебе некоторый контекст. Но больше я тебе ничего сказать не могу.

— Почему?

— Есть причина, по которой мы не пускаем женщин в бизнес. Есть вещи, о которых вам не следует знать.

Я уже слышала эту мантру раньше, когда моя мать задавала вопросы моему отцу.

— Убил бы его Синдикат? Я хочу это знать.

— Нет. Я так не думаю. Но я изучаю этот вопрос.

Я выдерживаю его взгляд. Услышав это, я снимаю напряжение.

— Спасибо… Могу ли я увидеть его семью? Пожалуйста. Они мне как родные. Я просто хочу их увидеть.

— Да. — Это первое, на что он так быстро согласился. — Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

— Нет. Спасибо, но, может быть, мне лучше пойти одной, если ты не против.

— Хорошо, но тебе придется идти с охранниками. Сейчас самое время быть осторожнее, чем когда-либо.

Я не могу с этим спорить.

Глава Двадцать Восьмая

Массимо

Я вздыхаю от разочарования, когда переступаю порог дома и снимаю куртку. Еще даже не полдень, а в голове уже все в хреновом беспорядке. Мы с ребятами бродили по улицам, пытаясь получить ответы и придумывая всякую хрень. Теперь становится совершенно ясно, что мы ничего не найдем, пока беда не придет за нами.

Еще до того, как Джейкоб подтвердил, что мне есть о чем беспокоиться, я уже был взбешен из-за Влада. А потом Джейкоб сам себя убил.

Жестоко думать об этом таким образом, но что еще я должен думать?

Даже после того, как я сказал ему убираться и держать голову подальше от дерьма, он, должно быть, вернулся в Ворон, чтобы шпионить. Потом Влад догнал его.

Я захожу в зал и вижу Кэндис в гостиной, полирующую мебель. Иногда мне становится грустно, что она не может двигаться дальше, чтобы стать той, кем ей суждено быть.

После того, как ее родители были убиты, она стала другой. Ее семья всегда работала на мою в каком-то смысле, но она никогда не должна была оказаться в моем доме, полируя что-либо. Когда она пошла в колледж, она жила здесь, хотя ей это было не нужно. Я думал, что если дать ей смешную сумму денег, она уедет. Но дело не в деньгах, когда дело касается ее. Дело в страхе той ночи. Она бы тоже умерла. Этот тип страха оставляет тебя со всяким дерьмом и тревогой. Вот что случилось с ней. Она чувствует себя в безопасности только со мной. Ее семья всегда была верна нам, даже после того, как мы все потеряли. Так что это мой способ помочь ей.

Я вхожу, и она бросает на меня тот самый презрительный взгляд, который она носит с самого момента свадьбы.

Я наклоняю голову набок и качаю ею. Она игнорирует меня и снова смотрит на вазу, которую собиралась протереть.

— Пожалуйста, перестань так делать? — спрашиваю я.

— Что перестать делать, сэр?

— Вести себя так, будто ты мой слуга. Мы слишком долго знаем друг друга, чтобы вести себя так.

— В наши дни нужно бояться говорить, можно умереть. — Она по-прежнему не смотрит на меня.

Я подхожу к ней, и она откладывает тряпку для пыли.

— Кэндис… говори все, что у тебя на уме.

— Лучше не надо, Массимо. Я бы предпочла, как обычно, оставить свои комментарии при себе, как я всегда и делала. Эмелия вернулась из семьи своего друга, и я не думаю, что все прошло хорошо. Лучше всего направь свои усилия на заботу о жене, а не обо мне.

Мои плечи опустились. Я надеялся, что Эмелия найдет утешение, увидев семью Джейкоба, но чего я ожидал? Они только что потеряли сына, и я уверен, что они слышали, что произошло на свадьбе. Они, вероятно, перекладывают вину на меня.

Но я все равно хочу поговорить с Кэндис. Она явно на меня расстроена.

— Что происходит, Кэндис? Поговори со мной, — настаиваю я.

— Ты изменился.

— Мне пришлось.

Она качает головой. — Нам всем приходится меняться, но это не значит, что нужно идти на крайние меры, чтобы быть жестокими. Тебе обязательно было идти в стрип-клуб в первую брачную ночь? Ты не мог просто пойти погулять или что-то в этом роде?

— Я там ничего не делал, — оправдываюсь я, но я понимаю, что она имеет в виду.

— Массимо, для тебя видеть этих голых женщин может быть настолько обыденным, что они кажутся частью мебели. Они там, как только ты входишь, — упрекает она. Я подавляю стон, вспоминая, как мне пришлось просить ее принести мне ключи от сейфа.

У меня была деловая встреча, с которой я не мог уйти. Она пришла, посмотрела место, увидела женщин и не разговаривала со мной неделю после этого. Она знает, что даже если я ничего не сделал, я увидел достаточно.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — ухмыляюсь я. С вопросом о стрип-клубе я уже разобрался.

— Массимо, это не смешно. Твоя жена была в таком же ужасе, узнав, что у тебя есть стрип-клуб, как и узнав, что ты провел там ночь.

— Ну, может, ты будешь менее злиться, когда услышишь, что я отдал клуб Доминику. — Я поднимаю брови. Вчера я бросил ему ключи и вручил конверт с правоустанавливающим документом. Он там все равно больше, чем я.

Кэндис явно удивлена моим ответом.

— Ты что сделал?

— Ты меня слышала.

Теперь она выглядит гордой мной и хлопает меня по плечу. — Спасибо.

— За что? Я только что потерял четверть своего дохода.

— За то, что снова стал мальчиком, — отвечает она. Я знаю, что она имеет в виду. Она имеет в виду меня до того, как умерла мама. Я киваю ей. — Эмелия сидит на террасе.

— Я пойду к ней.

Втянув воздух, я оставляю ее и выхожу наружу. Когда я переступаю порог, порыв ветра развевает мои волосы, и пахнет так, будто приближается дождь.

Эмелия сидит на маленькой стене, прижав колени к груди. Я подхожу к ней, и она смотрит на меня. Солнце блестит на ее обручальном кольце, напоминая, что она моя жена. Напоминая о чувствах, которые я испытываю к ней и которые меня пугают.