Полукровка (ЛП) - Вендел С. И. - Страница 19

Агрессивный звук прочищенного горла привлек ее внимание к дальней стороне торгового зала.

Хозяйка магазина устроилась за прилавком, сделанным из огромной необработанной доски красного дерева, укрепленной на двух бочках. Следы тяжелой жизни были запечатлены на ее загорелом лице, а копна седеющих волос была завязана на макушке в аккуратный узел. Положив руки на видавшую виды столешницу, женщина кисло посмотрела на нее.

— Это торговый пост. Вы не найдете здесь никакой благотворительности.

— О, нет, я и не думала, что найду, — ответила Сорча с невеселой улыбкой. — Я могу заплатить.

— Мы не берем такую плату.

— И я не предлагаю, — не то чтобы эта женщина должна была стыдить ту, кто это делал. Честно, что, по их мнению, происходит с женщинами, захваченными орками?

Она вытащила из кармана мешочек с монетами, подаренный ей Ореком, позвякивая им. Поза лавочницы, как и следовало ожидать, выпрямилась. Золото было универсальным языком. И на данный момент не нужно было покупать ее доброту или гостеприимство, хватило бы простых припасов.

Возможно, отец и лорд Дарроу не бывали здесь потому, что знали, какое это жалкое место.

— Я добиралась сюда несколько долгих дней. Понимаю, что город хочет, чтобы я ушла, поэтому чем скорее я получу то, что мне нужно, тем скорее уйду.

Не сводя чайно-карих глаз с кошелька с монетами, продавщица проворчала:

— И что же тебе нужно?

— Одежда. Рюкзак. Одеяла и спальный мешок. Продукты. И ванна, если возможно.

Женщина закусила тонкую губу.

— Это все?

— Карта, если она у вас есть. Я знаю, что мне предстоит долгий путь домой, поэтому понимать направление — хорошее начало.

— На поиски уйдет немало времени, — фыркнула лавочница.

Сорча выпрямилась и уперла руку в бедро. Была причина, по которой мать отправляла ее на рынок торговаться за предметы первой необходимости, Сорчу не трогали слезы братьев и сестер и хмурые взгляды торговцев. Уставшая, голодная и грязная, она чувствовала себя совершенно грозной.

— Я могу помочь с ванной.

— Прекрасно.

Бесцеремонно махнув рукой, лавочница повела ее глубже в лабиринт товаров, по темному холодному коридору с негорящими светильниками и, наконец, в заднюю комнату, где хранились ванны. В любом стоящем торговом пункте, и даже в таких захудалых, как этот, всегда было что-то вроде уборной для уставших от дороги путников.

Войдя в ванную комнату, Сорча была приятно удивлена, обнаружив ее старой и поношенной, но в то же время опрятной, как и сама хозяйка магазина. Большую часть комнаты занимали две медные ванны, а между ними стоял узкий комод с умывальником.

Сняв с себя внешние слои одежды, она наблюдала, как лавочница добавила угля в печь с дальней стороны и установила над ней огромный горшок с водой. Пока они ждали, когда закипит вода, Сорча помогла натаскать несколько ведер воды из колодца на заднем дворе и порылась в одной из стопок с женской одеждой. Она нашла несколько подходящих вещей и взяла их с собой в ванную, где помогла налить кипяток в более прохладную воду, уже находящуюся в ванне.

Огромный столб пара окутал комнату, и Сорча вздохнула почти с облегчением.

— Я попробую найти карту, — сказала лавочница.

— Спасибо, — сказала Сорча, крепко держа руку на кармане, в котором все еще был кошелек с монетами.

Наконец, оставшись одна, она сняла испачканную рубашку и бриджи. Она не смогла сдержать гримасу отвращения, когда впервые за несколько недель сняла носки и едва удержалась, чтобы не бросить их в печь. Ей не нужна была уборная, пропитанная запахом горящих, потных носков.

Почти нырнув в теплую воду, Сорча застонала от восторга. Она откинула голову на спинку ванны и вздохнула, погрузившись до подбородка, позволив рукам всплыть, а груди покачиваться.

Идеально.

Боль в ступнях и животе утихла от успокаивающего тепла, и она опустила голову под воду, соскребая многодневный пот и грязь. Она не щадила себя, обмывая куском мыла каждый дюйм, до которого могла дотянуться, счищая дни страха и грязи.

Вскоре ее кожа стала розовой, волосы мягкими, а ногти чистыми.

Она почувствовала себя самой собой больше, чем за последние две недели.

К тому времени, как она закончила, вода была едва теплой. Сорча встала, отряхиваясь, и поморщилась, увидев серовато-коричневый цвет воды, что осталась в ванной.

Вытереться и облачиться в чистую одежду было своего рода удовольствием.

Новые брюки оказались слишком длинными, рубашка — великоватой, а единственный комплект нижнего белья, который она нашла, был немного маловат. Она натянула все через голову и поправила груди, слегка поворчав, когда они чуть не вывалились из мягкой кожи. Но она смогла завязать бретели, кожа была хорошо обработана и поддерживала ее спину, так что Сорча действительно не могла жаловаться.

Она снова надела плащ, монеты и кинжал по-прежнему лежали в кармане, а испачканную одежду она сложила и решила пока оставить.

Сорча обнаружила лавочницу, склонившейся над потрепанной картой, стопка товаров, уже приготовленных для нее, ждали на прилавке из красного дерева. Несмотря на то, что женщина ворчала и фыркала, стопка была аккуратной и основательной. Тяжелый зеленый шерстяной плащ с застежками спереди и разрезами для рук накинут поверх чистых, хотя и мятых рубашек, похожих на ту, что была на ней сейчас. Следующими были дополнительная пара брюк и связки носков. Рядом с ними были сложены стеганый спальный мешок, три одеяла, слегка пахнущий плесенью мех и бурдюк с водой, а также пустой кожаный рюкзак.

Она начала упаковывать все товары, когда на стол опустилась исхудавшая рука.

— Сначала монеты, дорогуша.

— Да.

Сорча вытащила достаточно монет, чтобы хватило за все, плюс еще одну назло. Она поморщилась, тратя деньги, подаренные ей Ореком, половина монет исчезла в потайном кармане лоскутной юбки лавочницы. Женщина похлопала себя по карману, издав приглушенный звон, и хмыкнула.

— Стоит ли мне знать, где ты это взяла?

— Я их не крала.

Лавочница покосилась на нее.

— Я бы предпочла, чтобы ты сказала это.

— Кража золота определенно навлекла бы на меня слежку. Я думаю, город бы этого не хотел.

— Мы не хотим, чтобы за тобой здесь следили, — сказала владелица магазина, пожимая плечами. — Думаю, тогда я не буду беспокоиться о том, что к нам постучится большая зеленая скотина.

Сорча ничего не сказала на это, позволив женщине думать, что ей заблагорассудится, и вместо этого повернулась, чтобы наполнить рюкзак. Одежда была не очень хорошей, но прочной, и по прошествии двух недель в одной и тоже же грязной рубашке, она наслаждалась ощупыванием каждой вещи, прежде чем положить ее в рюкзак.

Пытаясь наполнить рюкзак вдвое меньший, чем у Орека, она украдкой наблюдала за продавщицей, склонившейся над картой. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что женщина вносит в него дополнения, заполняя многие пробелы внизу, в южном регионе.

— Ты с севера?

Сорча взглянула на хозяйку магазина. Несмотря на то, что она склонилась над картой, в ней чувствовался интерес. Если бы она была кошкой, Сорча могла бы представить, как ее уши повернулись в ее сторону.

Может, она и не была гостеприимной, но Сорча знала, что любой хороший лавочник держит ухо востро в ожидании хороших возможностей. Лучшие из них также торговали информацией и сплетнями. Будучи сама из маленькой деревни, Сорча знала, что новости — это своего рода валюта. Несмотря на то, что горожане шипели и хотели, чтобы она убралась, они будут говорить о ней за своими чашками в течение нескольких дней.

Как и любой хороший лавочник, эта женщина хотела получить товар, так сказать.

— Да, — сказала она. — Дарроуленд.

— Хм. Тебе еще далеко.

Она повернула карту лицом к Сорче, указывая согнутым пальцем на свои нацарапанные дополнения. Она пометила Биррин буквой «Б» и добавила извилистую реку, соединив ее с рекой, которую она знала на севере. Сорча могла бы отправиться вдоль реки в более знакомые земли, но расстояние заглушало любое облегчение, которое она, возможно, испытывала.