Мой темный господин, или Семь кругов тьмы (СИ) - Боталова Мария - Страница 63

В детстве ты лишился отца, когда тот потерял душу. Ты не видел любви, когда так жаждал ее. А потом лишил себя возможности любить, сострадать и радоваться. Лишил всего, когда потерял душу.

Все, к кому ты тянулся, когда еще мог чувствовать, покидали тебя.

Мне жаль. Я прощаю тебя, господин.

И всех остальных тоже прощаю. За насмешки, взгляды свысока. Кто они такие, чтобы я страдала из-за них? Всего лишь несчастные люди, погрязшие в своих условностях и правилах. Люди, которые никогда не будут свободны.

Прощаю Эизара. Мне даже жаль, что все так получилось.

По щекам бегут слезы. Я прощаю их всех! Освобождаюсь, как будто взлетаю. Очередная вуаль, тянувшая к земле, спадает с души. Я свободна, открыта, обнажена. Смотри, тьма, на меня. Смотри. Что ты видишь?

А я переступаю с шестого круга на седьмой. Вижу свет своей души. Он открылся, когда спало все лишнее. От сияет и согревает, озаряет тьму собой.

Иду вперед. Содрогаюсь от очередного понимания. Я понимаю, что такое тьма!

– Ты справилась. Ты достойна. Иди! – с шелестом шепчет она.

Я поняла, что люблю этот мир, что люблю эту жизнь, чтобы все же уйти. Уйти, наполненной теплом и любовью. Пройти сквозь тьму. Она не зло. Как я могла считать ее злом? И тьма – не конец. Это спасение. Освобождение. Награда всем, кто смог добраться до седьмого круга. Тьма сорвала все лишнее с души, помогла очистить ее, чтобы теперь пройти дальше.

Так легко, так свободно. Во тьме тоже есть свет! И он манит к себе, зовет. Я иду. Я готова!

– Алайна!

Зачем-то оборачиваюсь. Вижу господина. В его глазах – страх. Он тянется ко мне сквозь тьму, но не может дотянуться.

– Зачем? – тихо шепчу, но тьма доносит до него мой голос.

– Ты не понимаешь! Ты исчезнешь, Алайна! И потеряешь душу! Вернись, пока не поздно. Алайна! Вернись ко мне…

Господин пытается пробиться ко мне, но тьма не пускает. Там, позади, слишком густая тьма, тягучая и непроходимая. Господин в ней увязает. А здесь так легко и свободно. Передо мной лежит путь, и остается сделать всего несколько шагов, чтобы освободиться.

– Алайна… вернись ко мне…

Встречаюсь с ним глазами. Вижу эмоции, самые настоящие! Нет, еще не в полной мере, не такие яркие, какие могли бы быть, если б господин не потерял душу, но они есть. Страх. Отчаяние. И желание дотянуться до меня.

Снова на мои глаза наворачиваются слезы. Я освободилась и воспарила. Но если вернусь, вернутся эмоции, которые я сбросила, сорвала с себя. Снова на душе сомкнутся оковы. Страх, боль и глупые надежды. А еще любовь. Она помогала идти вперед, но теперь тянет назад. Любовь к господину, к жизни, к миру.

– Вернись ко мне… – повторяет господин.

И я делаю шаг назад, навстречу ему. Взметается тьма.

– Нет! Ты должна идти вперед! – ее шепот оглушительно громок. – Ты не должна возвращаться!

– Но я хочу! Я люблю его…

Тьма закручивается смерчем. Смерч пытается нас разделить. Но мы с господином бросаемся друг к другу, отчаянно боремся. Тьма застилает глаза. Не вижу почти ничего, даже господина! Страх снова захватывает меня. Где он? Он так нужен мне посреди этого безумия!

А потом он делает рывок. Хватает меня за руку, притягивает к себе, заключает в объятия. Тьма словно бесится, сходит с ума. Нас швыряет из стороны в сторону. У меня не остается сил, но господин крепко держит меня. Я смотрю ему в глаза и вижу… Нет, на любовь он не способен, но очень не хочет меня отпускать. Я вижу в его глазах обещание: мы обязательно выберемся. Вместе выберемся из источника тьмы.

 Седьмой круг тьмы

Я открыла глаза и встретилась взглядом с господином. Нависнув сверху, он пристально смотрел на меня, всматривался в мое лицо задумчиво, как будто что-то искал. Я подняла руку, провела по его щеке. Погладила скулу. Затем – подбородок. Очертила губы. И тоже смотрела в его глаза, искала эмоции, пыталась их прочитать. Нежность. Вижу в глазах господина нежность, заботу и беспокойство.

– Ты чувствуешь, – я слабо улыбнулась.

– Немного. Благодаря тебе, – он тоже улыбнулся.

– Кажется, я прошла седьмой круг.

– Прошла, – согласился господин, перебирая мои волосы. – Но не переступила через него дальше. Иначе ты бы исчезла. Или потеряла душу.

– Я чувствовала такую легкость, такую свободу…

– А потом ты бы перестала существовать. Как все до тебя, кто шел дальше.

– Ты тоже это чувствовал? – догадалась я.

– Да. Тьма прекрасна, но она – ловушка. Она забирает нас, одного за другим. Всех, кто не справляется. Манит чувством свободы, но мы не можем быть свободными. Мы все – пленники мира, пленники тьмы. Если сделать последний шаг – умрешь, исчезнешь навсегда. Я это понял. И повернул назад после седьмого круга, но было слишком поздно. Я лишился души. Душа осталась там, во тьме, растворилась в ней. Я сумел вернуться, но стал бездушным, как и отец, первый из всех вошедший в источник. Тебя я вытащил вовремя.

– А я поверила ей… Так хотелось туда. Там было хорошо. Казалось, что хорошо. Выходит, ты меня спас.

– Выходит, спас.

Господин наклонился ко мне и поцеловал. Теплая нежность отозвалась во мне на этот поцелуй.

– Как Шейла?

– Она не смогла пройти до конца. И вернулась сама.

Господин снова попытался меня поцеловать, но я приложила палец к его губам останавливая.

– А как же Шейла теперь? – спросила почти так же, однако иное.

– Ей хватит сил, чтобы стать преемницей. Пусть становится. Но мне нужна только ты, – сказал господин, снова целуя.

Поцелуи, один за другим. Сплетаются нежность и жар, осторожность и страсть. Господин расстегивает мое платье уверенно и ловко. Мои пальцы дрожат, но я тоже избавляю его от рубашки. Одежда падает на пол, кожа касается кожи. Ласковые, отрывистые и горячие прикосновения. Раскаленные поцелуи. Я выгибаюсь под его пальцами, прижимаюсь тесно-тесно. Раскрываюсь навстречу, как до этого раскрывалась перед тьмой. Теперь я знаю, как отыскать свет души. Делюсь светом и теплом с господином. Сейчас, в этот момент, моего тепла хватит на двоих. Отблески в бездонных черных глазах это подтверждают.

Невероятный, искристый водоворот затягивает нас обоих. Я не боюсь, я готова отдать себя всю.

– Ты принадлежишь только мне? Скажи, что ты только моя, – требует господин, останавливаясь всего лишь на мгновение.

– Я твоя, – шепчу искренне, распахивая душу.

И водоворот снова затягивает нас, чтобы уже не отпускать.

С моих губ срывается крик, когда мы полностью сливаемся. Голубое пламя свечей взвивается до потолка. И тьма тоже взвивается, бережно укрывая наши тела.

Мне снился сон. Я видела совсем юного господина и Холодного, еще живого. Над их головами тепло и ласково светило золотистое солнце. Смеясь, они бежали по поляне и через лес, пока не выбежали к озеру. Наперегонки добрались до камня, уселись на него, свесив ноги вниз. Им было так хорошо, радостно и светло.

Они, родные братья, гуляли до самого вечера, а потом вернулись в замок. Кеирон задержался на улице, Холодный вошел.

Тьма пришла в этот мир внезапно. Обрушилась с неба, вонзилась в землю. Раскрылась, растеклась густым и бездонным источником прямо на месте их дома. Родители погибли сразу, тьма их попросту смела. Тело Холодного отшвырнуло. Он умер, но тьма успела коснуться его и что-то в нем изменила, позволила продолжить существование мертвым. Кеирон, совсем еще маленький мальчик, кричал и плакал, но никому уже не мог помочь.

А потом пришел он. Лорд, проезжавший в этот момент рядом. Он вошел во тьму и обрел ее силу, стал первым господином в этом мире. Заново отстроил замок. Назвал Кеирона своим сыном, дал ему свое имя. А Холодного прогнал. Мертвый мальчишка, забывший обо всем, что было до прихода тьмы, показался ему лишней обузой.

Я проснулась с криком. И невольно позвала, до того, как сообразила, что творю:

– Кеирон!

Господин ко мне обернулся. Оказывается, мы в его комнате. Я в его постели. А сам господин стоит у окна и смотрит вдаль. Вернее, смотрел, пока я не позвала его по имени.