Бойся пламени (ЛП) - Дарлинг Оливия Роуз - Страница 41

— Кейден Велес, если ты не истекаешь кровью, то я заставлю тебя истекать кровью, — клянусь я луне и звездам, прежде чем пуститься наутек, чтобы убежать от логической части моего мозга, кричащей мне остановиться.

Мой ботинок ударяется о стол с громким лязгом, прежде чем я подпрыгиваю в воздух. Ветер хлещет меня по лицу и сквозь плащ. Я не спускаю глаз с балкона Кейдена, подходя ближе, не допуская возможности неудачи.

Я приземляюсь на корточки и ухмыляюсь через плечо, поднимаю средний палец и бормочу проклятие гравитации, прежде чем вытащить из кобуры два маленьких ножа и взломать замок его балконных дверей. Не так эффективно, как отмычки Кейдена, но вскоре дверь распахивается, и я сталкиваюсь с доказательством его отсутствия.

Я прижимаю ухо к личной двери в покоях Кейдена, чтобы убедиться, что ни одна стража не заметит меня, когда я войду в зал. Это единственный другой способ войти в апартаменты, и им в основном пользуются слуги. Я обхватываю ручку рукой и вздрагиваю от звука открывающегося засова. Дверь мягко закрывается за мной, и я делаю свои шаги легкими и опускаю голову. За эти годы я научилась ходить как тень. Тьма не может тебя напугать, если ты один из монстров, которые в ней таятся.

Влажная земля смягчает мой прыжок, когда я проскальзываю через окно на самом нижнем уровне замка. Это самое большое развлечение, которое у меня было с тех пор, как мы с Кейденом проникли в тюрьму. Я бросаю камни, чтобы охранники отвернулись от меня, и быстро иду к лесу, ведущему к Ладиславе.

Мое горло горит, когда я бегу по лесу, как будто меня настигает призрак пустоты. Годы, проведенные в Террвине, приучили меня оставаться начеку, когда я быстро двигаюсь. Я провела большую часть своей жизни, убегая от опасности, и теперь я понимаю, что наслаждаюсь погоней. Я не хочу драться, но не отказалась бы от драки по пути.

Я тихо пробираюсь через Ладиславу, взбираясь на здание и скрываясь над головами ничего не подозревающими солдатами с широкой улыбкой на лице. Луна, единственный свидетель моей секретной миссии, и я наслаждаюсь своим баловством с опасностью.

Я спускаюсь в переулок и сажусь на золотистую кобылу, оседланную и готовую к езде. Саския рассказала мне о загонах в Ладиславе, где всегда есть отдохнувшие лошади наготове на случай, если солдату понадобится лошадь в чрезвычайной ситуации. Я цокаю языком и веду ее через деревья, не доверяя главной дороге, и через несколько мгновений натягиваю поводья, чтобы подать сигнал к спринту.

Время здесь летит быстро, разматываясь, как клубок пряжи, за которым гонится котенок. Я знаю, что время драгоценно, и что мы должны беречь его, пока можем, но отказ от жизни в пользу безопасности кажется пустой тратой. Когда я приветствую вечную тьму, я пойду туда, зная, что я жила.

Кобыла пугается, когда громкий грохот сотрясает землю. Я провожу рукой по ее гриве и шепчу успокаивающие слова, чтобы успокоить ее, продолжая наше путешествие в более медленном темпе. Любопытство и трепет смешиваются во мне, заставляя мое сердце колотиться, а горло сжиматься.

Я сползаю с лошади и, опустив голову, иду в лагерь, привязываю ее к столбу недалеко от главной дороги. Больше людей, чем я ожидала, не спят и бродят. Я сжимаю ремень сумки между влажными руками и пробираюсь сквозь ряды, пока не натыкаюсь на самую большую черно-зеленую палатку.

Она зовет меня, как моряк, смотрящий на землю с корабля, задыхающегося от шторма.

Я поднимаю подбородок, не заботясь о том, узнает ли меня кто-нибудь сейчас, в чем я уверена, учитывая удивленные шепотки. Но я не обращаю на них внимания, когда я распахиваю вход, не представляясь, и нахожу Кейдена, покрытого кровью.

— О боги. — Мои колени слабеют, когда я бросаюсь к нему. Он бросает взгляд на свой виски, прежде чем снять очки для чтения и медленно моргнуть мне. — Тебе следует сесть.

Он напрягается, когда я провожу руками по его туловищу. Кровь на ткани увлажняет их, мешая моему поиску, поэтому я засовываю их ему под рубашку и продолжаю. Когда я снова заговариваю, мой голос гораздо более отчаянный, чем я предполагала.

— Где рана? Почему здесь нет целителя?

Его большие руки обхватывают мое лицо и поднимают мою голову, когда его шок проходит. В его глазах мелькает смесь беспокойства и подозрения, сопровождаемая чем-то темным.

— Зачем ты здесь? С тобой все в порядке?

— У тебя кровь! — Я провожу пальцами по складкам в его мышцах и ничего не нахожу.

— Это не моя кровь.

— Ч-что? — Теперь моя очередь медленно моргать.

— Это. Не. Моя. Кровь.

Я резко отталкиваюсь от него, вытирая окровавленные руки о штаны в надежде стереть из памяти ощущение его кожи. Мое разочарование усиливается, когда это не срабатывает.

— Почему ты мне не сказал?

— Мне понравилось чувствовать твои руки на себе. — Он улыбается, но его глаза остаются безрадостными. Я бросаю свою сумку ему в лицо, но он ловит ее и кладет на стол. Его глаза преследуют меня, пока я бросаю свой плащ на стул. — Тебе не следует здесь находиться.

— Эагор приказал тебе держаться подальше, а не мне, — выдавливаю я, и его челюсти сжимаются. — И, похоже, ты не обращаешь внимания на это предупреждение.

— Похоже, ты не обращаешь внимания на нескольких ассасинов, покушающихся на твою жизнь, учитывая, что ты бродишь по улицам, как простолюдинка.

— Я думала, ты ранена! — Я впиваюсь ногтями в ладони, чтобы заземлиться. — Если бы я могла сделать это без тебя, я бы это сделала. Это избавило бы меня от головной боли.

— Анологично, принцесса, — усмехается он. С тех пор, как мы встретились, мы тянем и толкаем друг друга, как луна управляет приливами, но сегодня нет тяги, только толкание.

— Я тебя терпеть не могу! — Я подавляю желание ударить его ножом, когда он указывает на несколько пустых мест в комнате.

— Ты понимаешь, насколько близко ты сейчас стоишь к Имирату? — Звук его тяжелых сапог приближается, заполняя пространство между нами. — Ты не думаешь, что это меня беспокоит?

Я не позволю тому, как он смотрит на меня, запугать меня.

— А как насчет мысли о том, что другой ассасин попытается убить тебя, когда абсолютно никто не знает, где ты находишься сегодня вечером?

Я открываю рот, чтобы заговорить, но он останавливает меня, приподняв мой подбородок пальцем.

— Мы также можем обсудить твою блестящую идею пойти в чайную, как будто ты не потерянная принцесса Имирата, связанная с пятью драконами. — Он идет вперед, когда я отступаю назад, прижимая меня к своему столу.

— Если ты на меня из-за этого сердишься, то тебе следовало сказать об этом раньше, — говорю я.

— Когда? — Свет свечи скользит по его лицу, освещая кровь и гнев.

— Ты была под кайфом и напугана, поэтому я отложил свой гнев ради тебя.

Я вздрагиваю от его слов.

— Возможно, Эагор и Аллиард правы. Расстояние может пойти нам на пользу. Я хочу, чтобы в покоях со мной остался другой охранник.

— Элоин, да помогут мне боги. — Он проводит рукой по волосам, но это простое действие удерживает мое внимание. — Единственный способ, при котором другой мужчина останется в твоих покоях, это если я умру, и даже в этом случае придется вести какие-то переговоры.

Я обхватываю его запястье, отвечая на его взгляд такой же злобой. Засохшая кровь запеклась на каждом суставе. Я уверена, что под этим беспорядком есть синяки.

— Или ты мне скажешь, что случилось, или я выйду из этой палатки и узнаю все сама.

Когда он смеется, это не улыбка, а оскаленные зубы. Бумаги шуршат подо мной, когда он резко наклоняется вперед и поднимает меня на стол, вставая между моих раздвинутых ног и охватывая меня своим телом, пока я откидываюсь назад на руки.

— Ты моя, чтобы защищать, нравится тебе это или нет.

— Аналогично. — Он может справиться с моим гневом так же хорошо, как я могу справиться с его, поэтому даже когда его глаза бросают кинжалы в мою сторону, я знаю, что он метнет клинок в любого, кто пожелает мне зла. — Ты знаешь так же хорошо, как и я, что мы застряли вместе, а это значит, что я хочу знать, где ты, в порядке ли ты, если…