Мой любимый (не) медведь (+ Бонус) (СИ) - Юнина Наталья - Страница 26

— И нужна я тебе такая буду, без языка?

— Будет скучно, но думаю, ты и без него найдешь чем меня доставать. Займешься макраме, в конце концов, и подаришь мне нормальные трусы.

— И снова приглашу родителей.

— Ну уж, нет. Максимум нас ожидают две встречи, по пути от бабушки заедем к ним, ну и в декабре на свадьбу придется пригласить.

— Ты это серьезно?

— Конечно. Более двух встреч я не выдержу, извини, от твоей маман я не в восторге.

— Ты прекрасно знаешь, что я о свадьбе.

— А что может быть несерьезного? Я не мальчик, Алина, мне скоро сорок, тебе уже тоже не двадцать. Предлагаешь еще восемь лет походить под ручку, чтобы тебе стукнуло сорок, а потом-таки расписаться? Все, молчи и жуй, я сам решу.

— А почему именно в декабре свадьба?

— Сначала отгуляем твой день рождения, а потом до нового года сразу свадьба, елку будем наряжать уже женатиками.

— Ну с твоими доводами мы можем и раньше свадьбу сыграть, почему декабрь?

— Хочу тебя в свадебном платье в снегу.

— Ты хочешь повалять меня в свадебном платье в снегу?

— Хорошая идея, будешь много говорить сразу мордой в снег, а не в салат.

— Грубиян ты все-таки, Потапов.

— Не боись, не буду я тебя никуда окунать, просто осень унылая пора, темень вокруг, говно под ногами, а вот в конце декабря и светло будет, и снега много, люблю снег.

— Хорошо говоришь, вот бы еще правдой оказалось.

— Так все в наших руках, Алишик. Все, давай доедаем и идем на пляж. Не люблю много народа, пока девять утра, никто еще не набежал. И надень купальник раздельный.

— Зачем? Я люблю слитный, так бока меньше видны.

— Затем, чтобы можно было потрахаться.

— Ааа, так бы сразу и сказал. А что мы прям на людях будем? Я вообще против, это одна из форм сексуального отклонения и вообще заниматься этим на людях дурной тон.

— Кто сказал, что мы будем делать это на людях? Займемся сексом в лесу, расширим кругозоры.

— Сейчас лето, энцефалитный клещ не дремлет, это может…, — я не успеваю договорить о последствиях клещевого энцефалита, как Потапов с шумом встает со стула, подходит ко мне и просто закидывает на плечо, и несет к лестнице.

— Значит ты не голодна. Даю пять минут, чтобы надеть купальник.

***

Нехотя натягиваю на себя купальник и спускаюсь вниз. Потапов ожидает меня с пляжной сумкой в руках. Ничего не говоря, Саша вновь берет меня за руку и ведет на выход. Никогда не была любителем природы, но тут уж надо быть полным бревном, чтобы не признать красоту вокруг. Лес просто чудесный. До озера спускаемся за пару минут и перед нами открывается пустынный пляж.

— Ничего себе, почти пусто.

— Будни. Еще не успели налететь, ближе к двенадцати все соберутся. Искупаемся?

— Если честно, я не купалась в озере с детства. Да, я привереда и привыкла к чистой морской воде.

‍— Ничего страшного, привыкнешь, тем более, здесь вода чистая.

Хотела бы я сказать к чему привыкну, но портить настроение никому не хочется. Смотря на желтую воду, хочется уж лучше потрахаться на людях, чем здесь купаться. Саша как будто меня не слышит и не видит недовольного лица, снова берет за руку и ведет к воде. Надо признать, как бы я не выеживалась, вода оказалась теплой и ничуть не противной. Резвились с Потаповым как маленькие до тех пор, пока озеро не заполнили орущие дети, обливающие всех вокруг водой. Блин, как же я стану матерью, если они меня раздражают?

— Погреемся на солнышке?

— Давай, — вытираю свое тело и не верю своим глазам, я вся в грязи! — Потапов, и это ты называешь чистой водой, я вся грязная?!

— Успокойся, это просто ил. Дома помоемся.

Нехотя вытираюсь полотенцем, опускаюсь на покрывало и в миг засыпаю. Не знаю сколько так проспала, но Потапов меня жестко разбудил, и нет, не поцелуем, а каплями воды со своего тела.

— Хватит загорать, сгоришь скоро. Пойдем, покажу кое-что.

Встаю и иду вслед за Потаповым. Саша поднимается на небольшую горку и зовет меня за собой. Еще пару минут и мы поднимаемся на живописный участок, кругом хвойные деревья, травка зеленая и тишина, прелесть просто.

— Я, когда впервые это место увидел, сразу влюбился. Иди сюда, хочу тебя.

— Ясно, так ты все-таки почпокаться меня сюда позвал, дендрофил.

— Я тебе уже говорил не произносить это слово, и кто такой дендрофил?!

— Это человек, имеющий сексуальное влечение к деревьям.

— Нет, ты точно чокнутая, иди сюда чушефилка.

— Такого слова нет.

— Молчать.

Саша притягивает меня к себе и закрывает рот поцелуем. Целует так, как будто сейчас съест. На секунды прерывается и тянет меня к какому-то дереву.

— Две недели прошло, а как будто год, я тебя сейчас сожру.

— Главное не подавиться.

— И вовремя закрыть рот.

Саша вновь притягивает меня к себе, впивается губами в шею, явно оставляя засосы. Спускается дорожкой поцелуев вниз, одновременно расстегивая верх купальника. Отбрасывает в сторону ненужный кусок ткани и сжимает до боли грудь. Как же я скучала по моему медведю. Втягивает сосок, одновременно сжимая мою попу. Еще несколько секунд целует мою грудь и начинает спускать остаток купальника. Но как только опускает трусы, мой взгляд устремляется на что-то большое и волосатое. Твою мать, это медведь! Самый настоящий, реальный медведь. Отталкиваю от себя Потапова и натягиваю обратно трусы.

— Ты чего?

— Саша! Там медведь!

— Хватит придуриваться. Здесь не водятся медведи.

— Обернись! — Саша поворачивается и застывает на месте.

— Успокойся, это просто большая собака.

— Большая?!

— Ну, огромная. Встань за меня, она сейчас уйдет, главное ее не провоцировать и не делать резких движений.

Делаю ровно так, как сказал Потапов, прижимаюсь к нему грудью и обхватываю за талию. Жду. Долго жду. Глаза зажмурила, ибо реально страшно. Никогда не признавалась Потапову, но видимо стоит.

— Саш, я никогда тебе этого не говорила, но…

— Я знаю, что ты меня любишь, я тебя тоже, но сейчас не время умирать, она сейчас нас понюхает и уйдет, не бойся.

— Вообще-то я хотела сказать, что очень боюсь собак, исключение составляет Венька, меня в детстве укусила собака.

— Вот ты коза, все-таки отрежу тебе язык, когда вернемся домой. А сейчас просто молчи.

Я молчу. Трясусь, но молчу. Главное не обмочиться при Потапове. Руками не трясу, не двигаюсь, но что-то явно пошло не так. Собака подходит ко мне сзади и втыкается носом в мой зад. Уж что что, но задница моя неприкосновенна, может собака меня за самку приняла, но тут уж я не хозяйка своей голове и не зоофилка. Отталкиваю Сашу вперед и бегу куда глаза глядят.

— Алина, не беги! Стой!

Я уже не слышу Потапова, бегу со всех сил, чувствую себя жертвой маньяка, убегающей от того самого, ветки хлещут куда попало, кажется, я уже точно похожа на жертву. Но чувствую, что эта медведина бежит за мной, не останавливаюсь и не оборачиваюсь. Но кажется, всему приходит конец и впереди, мама дорогая, обрыв. Не знаю, что мной движет и каким образом, но я залезаю на дерево. Кое-как отдышавшись, оборачиваюсь и никакой собаки не замечаю. Прекрасно, сижу на дереве с голой грудью и порванными трусами, спасибо, что жопа еще кое-как прикрыта. Через какое-то время передо мной появляется Потапов.

— Ты точно шизанутая!

— Где собака?! — истерично воплю я.

— Она не гналась за тобой, я ее приманил к себе, а потом вернулся хозяин! Давай слезай!

— Не могу.

— Почему?

— Я не умею…

ГЛАВА 20

— А как ты, мать твою, залезла?!

— Не знаю. Оно само как-то.

— Теперь так же слезай.

— Как? У меня трусы еле жопу прикрывают, про грудь молчу.

— Хорошо, просто прыгай на меня. Только не спрашивай как, просто отцепи руки и прыгай.

Смотрю вниз и в который раз себе поражаюсь, как можно было так высоко залезть?! Встаю одной ногой на ветку и поворачиваюсь лицом к Саше. Ну, твою мать, позади Потапова стоит пацан лет семи и пялится на меня в оба глаза.