Пуанта (СИ) - Тес Ария - Страница 26

— Маскарад зачем?

— Мужчины трепятся только при двух типах женщин — тупых красотках и серых мышек. Все ясно?

— Как императивно.

— А-га.

— Только вот в чем проблема… — щурюсь, знаю, что сейчас подкинет чего, по глазам вижу и не ошибаюсь, — Ты пришла ради собеседования?

— Ты же не серьезно…

— Прости, но таковы правила…как тебя зовут, кстати?

— Анна.

— Отчество? Оно же все-таки должно быть, раз ты не из королевской династии?

Фыркаю.

— Анна Егоровна.

— Отлично. Анна Егоровна, расскажите о себе.

Смотрю на него и думаю: ты дурак?! Макс же просто светится от счастья, и это бесит.

— Я люблю зеленый чай, фильмы с Риз Уизерспун и долгие прогулки под Луной. Ты серьезно?! У нас договор!

— Во первых, я его не нарушаю, а во-вторых, ты сказала только одну правду.

— В смысле?!

— Ты ненавидишь зеленый чай, Риз Уизерспун считаешь актрисой одной роли, а вот прогулки да. Это тебе нравится…

Не нахожусь, что ответить, Макс от этого факта улыбается только шире, а потом пожимает плечами.

— Раз вы пришли на собеседование на позицию моей помощницы, знайте. Иногда я очень устаю, и мне требуется расслабление.

— Мне составить для вас подборку особых журналов?!

— Нет, это ни к чему. Я люблю массаж. Сделайте мне массаж, плечи совсем затекли, и мы посмотрим, подходите ли вы мне.

Скриплю зубами, а он расплывается еще более довольной улыбкой. Черт! Знает же, что я не сдам назад, и не потому что боюсь провала операции, он так и так возьмет меня на работу, а потому что это принципиально. Все равно что добровольно сдаться, а это не про меня.

Встаю рывком, обхожу его стол и дергаю кресло на себя под тихий смех, а потом кладу руки на плечи. Он напряжен. Сильно. Но еще более сильно я чувствую его силу, мышцы под своими пальцами, горячую кожу. Помню, как кусала ее ночами, вонзала ногти, и сразу бросает в жар.

Черт-черт-черт!

— Сильнее… — добивает окончательно, и я отшатываюсь.

— Закажи себе тайку, чтобы делала сильнее, придурок! Может даже на хэппи энд ее разведешь?!

Уже разворачиваюсь, чтобы свалить, как вдруг Макс и вовсе переходит все грани разумного — щиплет меня за задницу! Я почти не чувствую, мешает костюм, но все равно! Какая наглость! Резко поворачиваюсь, он же давится смехом и шепчет.

— Хотел проверить, что у тебя там. Не удержался.

— Хочешь проверить, как я бью по морде? Я тоже могу не удержаться!

— Я уже знаю, как ты бьешь по морде, милая.

— И ты явно это забыл, раз позволяешь себе такое! Руки не распускай!

— Как скажешь…котенок.

И все. Как сносит изнутри все преграды. Одно слово — и я снова та маленькая девочка, которая засыпала у него на груди.

Глава 9. Слово

Разница между правильным и почти правильным словом такая же, как между молнией и мерцанием светлячка.

Марк Твен

Амелия; 23

Как одно слово может заставить вас из взрослого человека снова стать ребенком? Правильно. Верно выбранное слово в верно выбранное время — это все равно что своего рода машина времени. Ты и не заметишь, как болтаешься где-то в области «когда-то», совершая одну ошибку за другой.

После того казалось бы безобидного разговора, почти что дружеской трескотни, я начала его игнорировать и избегать. Один «котенок» равно глупостям в квадрате. На работе я лишь кивала и пыталась побыстрее смыться подальше под предлогом «мне нужно сделать отчет», да и дома ситуация не улучшалась. Стоило ему прийти к Августу — меня и след простыл. Хотя он меня и не преследовал…На работе Макс работал, а дома занимался Августом. Я была последним, что его в принципе волновало, и это бесило. Никогда не произнесу в слух, но задевало, черт возьми.

«Может я действительно больная, и на самом деле мне нравится, когда он меня преследует?» — часто я стала задаваться этим вопросом, особенно ярко он звучал, когда Макс проходил мимо меня в приемной, даже не посмотрев.

«Черт-черт-черт!» — чертыхалась миллион раз в квадрате, и столько же била себя по рукам, — «Да хорошо же, в конце концов, что наше общение сошло на нет! Я по крайней мере могу сосредоточиться на работе…»

И то верно. Как отвлекающий маневр Богдан сработал на ура. Он перетянул внимания всех начальников на себя, они пытались спрятаться от него, и понятия не имели, что прятаться нужно от серой, неприметной мышки. Я то все видела — каждый их грех и косяк, складировала, аккуратно складывала и улыбалась. Достаточно быстро у меня поднабралось по толстенькой папочке, и наметился весомый прогресс в нашем деле. Можно сказать, мы были почти на финишной прямой, осталось только получить железобетонные доказательства.

— Выглядишь… — Эрик не заканчивает фразу, вместо того присвистывает, проходя мимо комнаты, чем нервирует только сильнее.

Лив из-за этого злится. Она начинает материться на испанском, а потом захлопывает дверь перед носом мужа и шумно выдыхает.

— Мужики чертовы…вечно они все портят!

— Я все слышу как бы!

— И хорошо! Ты ее нервируешь, вали уже!

Невольно улыбаюсь. Их ссоры — особый вид искусства, и пусть почти стало «мягко», все еще было по-прежнему. Эмма тихо посмеивается, например, допивая бокал с шампанским.

— О! Ты все? Еще по одной!

— Ага, конечно! Это вы идете развлекаться, я с ребенком сижу!

— Он спать ляжет через двадцать минут.

— И все равно. Спасибо, но спасибо нет!

Я поправляю тончайшие лямки, хмурюсь, пропуская мимо ушей абсолютно все. Не могу. Так мандражирую, что внутренности переворачиваются, потому что ощущение это дебильное не оставляет — сосет под ложечкой так, будто сегодня непременно что-то случится.

— Ты ведешь себя рядом с ним так глупо, что это даже забавно…

Сразу реагирую на брошенную, как бы невзначай, фразу резким и строгим взглядом. Лив не боится. Она не тушуется и не отступает, напротив — во все тридцать два улыбается, прижавшись к двери спиной, покручивает бокал с шампанским и спокойно мне отвечает. Что тут скажешь? Только…

— Отвали.

Это все, мне нечем крыть, нечем парировать, я даже себе объяснить не могу, что так сильно меня подкинуло. Всего лишь один глупый котенок…

— Даже Богдан заметил, что что-то не так, — тихо вклинивается Эмма, и я перевожу внимание на нее, — Что? Его же приставили не помогать тебе, а оберегать. Волнуется, как бы не прохлопал проблему, Артур же ему голову оторвет…

— Он просил узнать?

Она слегка пожимает плечами, безмолвно давая мне ответ — просил, а может и нет, но явно волнуется.

— Зря он волнуется, ничего не произошло.

— Август тоже заметил…

— Что?

— Спрашивал недавно, почему мама больше не говорит и не смотрит на папу?

— Потому что мама дико хочет папу… — подначивает Лив, за что тут же получает помадой в голову, — Ау! Ты чего швыряешься?!

— Не неси бред!

— Ну да, может перегнула, но я имела ввиду другое!

— Что же ты имела ввиду?!

— Что я никогда тебя такой не видела… — с мягкой улыбкой отвечает, — Ты никогда не стесняешься и не боишься, даже Кира можешь смутить, но Макс…Рядом с ним ты становишься…

— Тупой? Безвольной? Или…

— Слабой. Я хотела сказать слабой.

— Просто прекрасно! — шиплю, подходя к зеркалу ближе, чтобы накрасить губы красным, но Лив еще тише поясняет.

— Я не в плохом смысле, дурья башка. Женщины могут быть слабыми, если рядом есть мужчина, который может им это позволить. Как, например, Эрик может позволить это мне. Рядом с ним не страшно…

Пытаюсь притворно засмеяться и придумать что-то остроумное, но выходит с натяжкой, а если быть точнее — никак. Никак не выходит, мне вообще в голову ничего не лезет, и это бесит сильнее. Выдыхаю шумно и решаю сконцентрироваться на своих губах, а Лив все никак не может успокоиться…

— Сегодня, когда он увидит тебя в этом платье, не забудь — ты пьешь таблетки. Все классно!

Не успеваю даже мысленно сформировать любой ответ, не говоря уже об остроумии, как эта сволочь просто выскальзывает из комнаты, так и оставив меня у зеркала с открытым ртом. Я ловлю еще пару секунд ступора, потом неловко перевожу взгляд на Эмму, подмечая сразу с каким старанием она не дает губам дрогнуть в улыбке.