Громкий шепот - Милас Мари - Страница 27

Эта штука совершенно никак меня не волнует. Я дезориентирован из-за тебя.

Валери протягивает руку, чтобы коснуться моего плеча, но я резко отступаю от нее, как от динамита.

– Я в порядке! – выплевываю я с излишней грубостью, которую она совершенно не заслужила. – Собирайся. Одевайся теплее, там холодно.

Желательно упакуй все свои выпирающие части тела под сто слоев одежды, чтобы мне не приходилось терять рассудок.

Я разворачиваюсь и чуть ли не убегаю в свою комнату, чтобы переодеться. Брауни поскуливает, но Валери успокаивает его ласковым голосом:

– Детка, ты не виноват, что у него кризис среднего возраста. Такое случается.

Да, в моем поведении виноваты только я и чувства, которые мне не удается контролировать.

Влечение к ее ярким блестящим волосам, голой коже, выглядывающей то тут, то там, чуть влажным губам во время каждого разговора и вечно поддразнивающему мелодичному смеху превращают меня в гребаного неандертальца.

Я уверяю себя, что это лишь из-за того, что у меня слишком долго не было женщины. Ни в каких смыслах. Я почти превратился в монаха после расставания с моей бывшей девушкой. И, видимо, это начинает давать свои плоды.

Безусловно, меня влечет к Валери не только на физическом уровне. Мне нравится ее горячая энергия, совершенно не перекликающаяся с леденящей душу кожей. Временами вспыльчивый, но в то же время нежный и ласковый нрав. Ее забота обо всех членах этого дома. Черт, она только что в своей чудаковатой манере предложила делать мне кофе чуть ли не до конца моих дней. Брауни в ней души не чает, а Грейс готова отдать ей свой фартук, к которому никто не имеет права прикасаться.

Не знаю, как Валери это делает: порой она кажется ужасной занозой в заднице, но все равно приносит радость, буйство красок и нескончаемый поток света. Я часто ловлю себя на том, что не могу не думать о ней. Несмотря на все усилия, она полностью овладевает моими мыслями. Запечатанная глубоко в сердце тайна просится наружу, чтобы я признал и принял лишь одно:

Я хочу, чтобы она стала моей.

Хочу приходить к ней во снах и прогонять кошмары. Хочу залечивать каждую рану и царапину на ее душе. Даже если в итоге в моем сердце останется пустота. Потому что рано или поздно Валери уйдет, сделав выбор не в мою пользу.

Переодевшись, мы встречаемся около входной двери, с настороженностью смотря друг на друга. Боже, я чертовски устал от того, что у нас не получается переступить какой-то невидимый порог в наших фальшивых отношениях. Не хватает слишком много деталей лего, чтобы собрать этот долбаный конструктор. Или у нас нет инструкции.

Валери наклоняется, чтобы застегнуть туфли на каблуке высотой с Эйфелеву башню, и все опять возвращается на круги своя. Эта дерзкая задница, прикрытая платьем, которое больше смахивает на мой свитер, смотрит на меня и умоляет к ней прикоснуться.

Мне почти двадцать пять лет, а я не могу посмотреть на женщину и не словить стояк? Что. За. Чертов. Ад.

Я обхожу Валери и приседаю около ее ног.

– Давай я. Тебе неудобно.

Я лучше буду застегивать ей обувь. Так безопаснее.

– Что? – Глаза Валери расширяются до такого размера, словно вот-вот выпадут из орбит.

– Каблук слишком высокий, тебе неудобно наклоняться. – Я перехватываю ремешок туфли из ее рук, пока она переваривает эту информацию.

Валери медленно выпрямляет спину, не проронив ни слова. Я обхватываю ее ногу и ставлю к себе на колено. Пальцы скользят по шелковистой коже от голени до щиколотки. Раз уж я взялся за это, то буду наслаждаться каждым доступным мне участком, черт возьми.

– Мне никогда не застегивали туфли, – с придыханием произносит Валери, и я ощущаю мурашки под кончиками своих пальцев.

– Значит, я буду первым.

У меня не занимает много времени разделаться с одной туфлей, после чего я перехожу ко второй. Проделываю то же движение с другой ногой, только в десять раз медленнее, и в вознаграждение получаю приглушенный стон, скрытый кашлем. Это вызывает у меня довольную ухмылку.

Да, дорогая, я тоже умею играть грязно. И раз уж мы выяснили, что в этом доме не только мне приходится мучиться от приливов тепла к совершенно неуместным местам, то этот фальшивый брак станет веселее.

После качественно проделанной работы я поднимаюсь на ноги и подаю ей пальто. Сейчас конец августа, но осень в этом году рано начинает вступать в свои права.

Валери обхватывает мою ладонь своей, улавливая мой взгляд.

– Спасибо. Но…

– Я не обязан был этого делать? Но я сделал, потому что захотел. – Я открываю входную дверь, подталкивая ее вперед. – Ты какая-то рассеянная, Валери. Поторопись, я все еще хочу свой кофе.

Дождь начинает моросить, а порывы ветра – сбивать с ног. Мне хочется отругать Валери за то, что она надела платье, а не флисовые штаны. Не уверен, есть ли они вообще в ее гардеробе, но я бы одолжил свои.

Шум дороги успокаивает мои разбушевавшиеся гормоны, и дыхание наконец-то выравнивается.

– Где вы с Алексом обычно проводили время? – интересуюсь я, переключая дворники автомобиля на более активный режим работы.

– Почему ты спрашиваешь?

– Если он ищет тебя, то определенно будет наблюдать за вашим местом. И его определенно сведет с ума то, что ты появилась там с кем-то другим. – Я опираюсь локтем на дверь и потираю подбородок. – Нам нужно его спровоцировать. Не так ли?

Валери задумывается и чуть оседает на своем месте. Алекс влияет на нее намного сильнее, чем она показывает. Это логично, но мне каждый раз хочется встряхнуть ее и сказать, что рядом со мной не обязательно быть крепкой, как скала.

– Мы можем просто съездить в любое другое место? – Она, как обычно, начинает проводить ладонями по бедрам. Я давно заметил у нее эту привычку. – Знаю, что прошло уже больше двух месяцев и все еще нет ни одной зацепки, но…

Я не прерываю и даю ей возможность наконец-то признаться в своих слабостях.

– Но я не готова, – почти беззвучно произносит Валери и просовывает ладони под бедра, прижимая их своим весом.

Это я тоже наблюдаю не в первый раз. Так она скрывает дрожь.

– Я не боюсь его, – тут же вздернув подбородок, резко добавляет она. – В какой-то момент он все равно узнает о нас, но сегодня я хочу провести время не со своим фальшивым мужем, а с повзрослевшей версией мальчика, с которым познакомилась в семь лет. Можно?

Я не ожидал такого ответа. Мне казалось, тот факт, что мы оказались не просто незнакомцами, не имел для нее особого значения.

– Ты можешь проводить с этой версией меня каждый свой день. Мы живем в одном доме. Там не обязательно притворяться, – бросаю на нее быстрый взгляд.

– Я знаю, – тяжело вздыхает Валери. – Просто мне кажется, что меня слишком много. Понимаешь?

Не понимаю, но даю высказаться, потому что искренний диалог с ней – слишком редкое явление.

– Ты, грубо говоря, пожертвовал своим обычным укладом жизни. Но ради чего? Мои собственные родители не могли отвлечься от своих дел, а ты отдаешь мне себя целиком, хотя мы почти чужие люди. Меня это восхищает. – Валери поворачивает голову, и я чувствую, как ее взгляд пробегает по каждой черте моего лица. – Но я не понимаю, почему ты выбрал меня.

– Потому что я люблю осень. – Я не заметил, как выбрал маршрут, запрограммированный в мозге с детства, и привез нас в место, где мы так и не встретились вновь. – Многие выбирают лето, потому что оно ласкает нас, как лучшая любовница. Весну, потому что она зарождает ощущение чего-то нового, заставляя отпустить груз прошлого и начать с чистого листа. Зиму, потому что, несмотря на крепкие морозы, нас окутывает волшебство и что-то такое неосязаемое, к чему мы так и не можем прикоснуться. А я выбираю осень, потому что мало кто выбирает ее из-за вредного характера, буйных ветров и проливных дождей.

Я останавливаюсь перед вывеской в парк нашего детства.

– Природа сбрасывает с себя всю шелуху, оголяется, открывается, чтобы показать свои шрамы. Она освобождается от ненужной дряни. Я люблю осень за то, что в ней множество ярких красок, согревающих, как камин, но также в ней есть холод, от которого ты все равно не можешь отдернуть руки. – Я беру ледяную ладонь Валери, переплетая наши пальцы, пока она смотрит на меня влажными от слез глазами. И это первый намек на слезы не во сне и не от страха. – Я выбрал тебя и буду выбирать тебя, потому что готов вечно жить с осенью за окном.