Меня почти смешит, что он относится к этому так серьезно. Если бы я мыслила более здраво, у меня бы не было такой реакции. Но осознание того, что его волнуют такие мелочи, растопило мое сердце.

— Я ужасно спала прошлой ночью.

— Я тоже. Тренировка была тяжелой. Даже Эли сказал, что я был не в форме.

Я так и знала. Только потому, что Эли прислал в групповой чат фотографию Эйдена с потрепанным видом сегодня утром. Киан и Дилан нашли это особенно забавным и случайно догадались, что он, вероятно, разозлил меня, потому что это единственный раз, когда он бывает злым.

Ладони Эйдена прижимаются к моему животу, и я накрываю его руки своими, скользя по кольцу на его пальце, усыпанному бриллиантами. Он выгравировал на обоих наших кольцах в нашу первую годовщину надпись «Я люблю тебя, очень сильно».

— Мне не нравится спать вдали от тебя, — он поглаживает мой живот, хотя для какой-либо выпуклости еще слишком рано. — Когда мы расскажем об этом Авроре?

— Может быть, когда живот немного вырастет. Ей действительно нравится быть единственным ребенком в семье прямо сейчас.

— Она будет отличной старшей сестрой, — говорит он, поворачивая меня в своих объятиях. — Мне нравится, когда ты беременна.

Я поднимаю бровь.

— Это просто потому, что мои гормоны вызывают у меня сексуальное влечение похотливого подростка.

— Ну, да, но еще и потому, что мы создали что-то своей любовью, — от его слов у меня внутри все превращается в кашу. — Никогда бы не подумал, что упрямая студентка-психолог добровольно будет вынашивать моих детей.

— Я тоже, — фыркаю я. Выражение его лица вспыхивает удивлением, пока моя улыбка не вырывается на свободу. — Но я бы не хотела, чтобы было по-другому, — его руки опускаются ниже, и, словно выключатель, его губы касаются моей шеи.

Он прижимается бедрами к моим.

— Хочешь, я возьму тебя прямо здесь? Медленно и аккуратно, Сам.

Я действительно скучала по нему прошлой ночью.

— Т…

— Я все. Поехали! — мы отрываемся друг от друга, когда Аврора бежит прямо к нам, и Эйден поднимает ее на руки.

— Ладно, но я проверю комнату. Если там не все убрано, мы никуда не поедем, — предупреждает Эйден.

Она задыхается, выскальзывает из объятий Эйдена, чтобы снова убежать.

Я трясусь от смеха, когда он обнимает меня, удовлетворенно вздыхая.

— Ты думаешь, он будет таким же диким, как она?

Он гладит мой живот.

— Нет, я думаю, что он больше будет похож на меня.

Я усмехаюсь.

— Ты же не думаешь всерьез, что у Рори мой характер.

— Я не уверен. Она чертовски упрямая, — он наклоняется, и мои глаза сужаются. — Она самая красивая девочка, которую я когда-либо видел, — я смягчаюсь. — И она обвела меня вокруг пальца, — я кладу голову ему на грудь и, вот так, слышу успокаивающее биение его сердца, а также звон игрушек Рори по коридору.

— Я позабочусь о тебе сегодня вечером, — шепчет он, и горячая волна электричества пронзает меня. Эйден всегда внимателен, но, когда я беременна, он на совершенно другом уровне. Массаж ног каждый вечер, увлажнение живота, много горячих ванн.

Когда я стону, он отстраняется.

— Что случилось?

— Ты хоккеист.

— Детка, я думал, мы уже разобрались с этим.

Мои глаза расширяются.

— Это значит, что если будет мальчик, то он родится огромным. Как я смогу родить ребенка от хоккеиста?

— Ты уже родила одного.

— Она была крошечной! Боже, почему я позволила тебе обманом влюбить меня в себя? — я хнычу

Он смеется и снова целует меня.

— У тебя все получится, и я буду рядом, как всегда.

— Лучше бы так и было.

Нет никаких сомнений, что так и будет. Потому что, когда я смотрю в его глаза, все годы непоколебимой любви отражаются в них, и я точно знаю, что он – лучшее решение, которое я когда-либо принимала.

Конец.

Notes

[