Пылающая для Древнего. Пепел (СИ) - Тит Лаура - Страница 37

— Все пройдет, — плача, шептала женщина, гладя меня по голове. — Ты сильная, Амара, подумай о девочке, я умоляю тебя.

Цепляясь за ее руку, стиснув зубы снова завыла.

Видение стало явью… Он умер… А прямо сейчас я мечтала погибнуть следом за ним…

Меня окутывала сама тьма, обволакивая своей могильной гнилью. Она пульсировала во мне, въедаясь под кожу.

Растрепанные волосы взметнулись к темному небу от беспокойного ветра, а платье подо мной стало стремительно намокать.

Я умирала вместе с братом. Все для меня померкло вокруг.

К моему сердцу потянулось что-то темное, липкое, как густая черная патока. Тьма скрыла меня в своих объятиях от боли, точно я перестала существовать. Я погрузилась в абсолютную темноту, где не было звуков, света и запахов. Боль уже не накатывала волнами, она полностью поработила мое сознание, лишая меня рассудка.

— Ребёнок! — с ужасом вскрикнула Фива.

Все рухнуло в одночасье…

Тяжёлая ночь ещё была не окончена…

Вскинув лицо к ночной бездне, я продолжала кричать, срывая голос…

На чернильном полотне светила налитая кровью луна. Я жаждала исчезнуть, уйти от этой боли и горечи… Раствориться в холодном кровавом диске луны.

По моим ногам хлынула яростным водопадом жидкость.

— У тебя отошли воды! — повторяла Фива, тряся меня за плечи. — Милая, ради дочки приди в себя! — не выдержав, она начала бить меня по лицу.

Слеза скатилась по щеке. Ее слова доносились до меня приглушенно, как из-под толщи воды. Я была лишена каких-либо эмоций. В глубине моей души царила скорбная пустота.

Внезапно я почувствовала первые схватки, поначалу слабые, они медленно растекались по низу живота. Боль усиливалась с каждой минутой.

Мне так хотелось, чтобы эта боль поглотила другую, что не давала бороться за дочь.

Я слышала скрежет собственных зубов.

Схватилась за живот, готовясь к новой волне боли, но мир покачнулся в глазах, чувствую, что заваливаюсь на спину. Кровожадная луна застыла в зрачках. Вибрация песка, будто убаюкивала в своих руках. Холод лизнул живот.

Я была чуть жива, мои веки налились свинцом, но я старалась не закрывать их. Я должна продержаться ради нее. Еще хоть чуточку.

— Иша…

Капельки холодного пота стекали по позвоночнику. Шум вокруг меня постепенно стихает.

Я закрываю глаза, вспоминая о брате, как я смеялась и кричала, бегая по песчаным холмам, как он седел рядом и смотрел на моё веселье, оберегая от опасностей. Но теперь на меня обрушились с огромной силой не шуршащие волны песка, я кричала в мучительной агонии от раздирающей боли.

— Иша-а-а!!! — выныривая из беспамятства на пару минут, проваливалась в него вновь, пока не очнулась в спальне Иштара.

Фива протирала мой лоб мокрой тканью.

Слабо сжала ее руку. Я продолжу бороться за дочь. Пока еще могу. Женщина кивает, слабо улыбаясь, скрывая свой страх за меня.

Болезненные схватки продолжались одна за другой, словно движущиеся волны песка в моем детстве.

Лекарь громко выругался, а Фива стала бледнее моих простыней, но почему-то слишком окровавленных.

Новый взрыв боли, еще хуже прежнего.

Снова кровь. Слишком много крови. Я ослабела, у меня кружилась голова. Духота комнаты изматывала меня, пот тек по моему лбу. Я лежала в кровати, простыни намокли от крови.

Я раскрыла рот, хотела закричать, но голоса не было.

— Иша, — прошептала я бесцветными губам имя моей дочки, но мой голос был такой слабый, что никто его не услышал. Я еле дышала.

Я попыталась открыть рот, пыталась что-то сказать, но у меня не было сил.

Фива взяла меня за руку, лекарь поднял мое платье и раздвинул мои ноги. Его сдержанное лицо побелело от ужаса. Фива заплакала, отворачиваясь.

— Витар… Иша…

У меня разрывалось сердце. Я с ужасом смотрела на них и не могла предупредить.

— Фива, — еле слышно прошептала я. — Спрячь… дочку.

— Кажется, она хочет что-то мне сказать, — пробормотала она.

Лекарь покачал головой.

— Она бредит. Слишком много потеряла крови.

Я могла только рыдать и вновь и вновь повторять имя дочки… — Фива и Арви слышали лишь сдавленные стоны.

У меня не осталось сил, ни капли не осталось. Лекарь поднес травяную ткань к носу, и мои глаза устало закрылись.

Я увидела маленькое личико своей дочки. Она была с Иштаром в нашей спальне и прижимала к себе сшитого мною мягкого трэпта. Слышала ее голосок, он звучал словно нежная мелодия. Взяв ее на руки, прижала к себе. Ее сопение на моей груди успокаивало. Едва подрагивающие во сне пушистые реснички дарили умиротворение. Я там, где и должна быть.

Чей-то плач мешает насладиться дочкой. Сопротивляюсь. Но в конце концов открываю глаза.

— Амара, — шепчет Фива, поднося плачущую дочку ко мне. — Ты смогла…

Пытаюсь улыбнуться, не веря своему счастью.

— Дай мне её.

Женщина осторожно кладет мне ее в руки, дочка сразу успокаивается, задумчиво поглядывая на меня и посасывая большой пальчик.

Жадно втягиваю ее аромат. Черные омуты глаз с интересом изучают мое лицо, а я ее.

— Я сразу им сказала, что твою шкодницу нужно отнести матери. А они заладили свое «нет»! Мы не знали, куда ее девать, не унималась не на секунду, вся в мать, — продолжала тараторить она. — Так еще и все мои волосы повыдергивала!

— Иша, — шепчу я, целуя в лобик. — Фива, где её ленточка?

— Ах, погоди, — женщина покопалась в карманах своего платья и вытащила яркую шелковую ленточку с кожаным переплетением на ней, складывающимся в имя дочери.

Я повязала на крохотном запястье красную ленту, поцеловав каждый ее пухлый пальчик на руке, и стала уплывать в сон. Фива успела подхватить дочь и уложить ее рядом со мной.

— Спасибо, — пролепетала я.

Мне снился корявый ствол миндаля, мать, стоявшая на краю песчаного холма. Ее длинные волосы разметались по спине, а малахитовые глаза впились в закат.

— Простите, госпожа! У меня не было выбора! — сквозь сон ворвался виноватый голос Арви, шуршание бумаги и удаляющий плач моей дочери.

Глава 31

— Вот и наступило страшное время для богов и их детей, — мрачно усмехнулась себе под нос женщина.

Эрна аккуратно застегнула последнюю позолоченную пуговицу на груди и направилась в сад.

Каким же ее брат был глупцом, не веря в предзнаменование.

Кровавая луна. Она не раз видела ее в своих видениях. Это знаменовало только одно — начало конца. Старое сменится новым. Из руин прошлого выстроится наше будущее.

Женщина предвидела рождение того, кто соединит в себе силы двух сильнейших родов: Разрушение и Созидание, от чьих рук можно погибнуть или возродиться. Чей гнев будет сменяться на милость подобно фазам луны.

Но вот что будет с их родом Хранителей?..

Она помнила каждое свое слово, сказанное брату, как яро пыталась уберечь его от войны с главным родом Созидателей. Но он был непреклонен, как и его сын, который на потеху всем нам умудрился заключить брак с девушкой из этого рода.

Садира брезгливо дернула головой, одергивая длинные рукава черного платья, смахивая тонкими пальцами осевший песок на него, принесенный ветром из далёких земель.

У судьбы дурной вкус, она это знала, как и глупую ошибку своего брата, что заключалась в его постоянстве и следованию нашим священным правилам.

Если бы не он, наш род Хранителей не ослаб. Ему претила сама мысль о смешение родов, а вот Ардана Безликая была умнее других, заключив брак с мужчиной из рода Разрушителей, чтобы укрепить свою власть, делая ставки на своих будущих детей. Она еще тогда предвидела грядущие перемены.

Если бы не ошибка ее дочери, что зачала от мэрна…

Жаль, Ардана не знает, что муж ее дочери не полубог, а проклятый своим родом Разрушителей Древний. Его изгнали, когда он был ещё слишком мал, за то, что посмел перечить своему отцу, применяя к нему свою разрушительную силу. Что ж…мне было жаль слышать о том, как он пожертвовал своим бессмертием, оказавшись на черной площади на одном из столбов… А все ради чего? Скрыть родную дочь от гнева Арданы?!