Пылающая для Древнего. Пепел (СИ) - Тит Лаура - Страница 48

Выступила алая капелька крови.

Поднесла солоноватую каплю к губам, мазнув по их сердцевине раненым кончиком пальца, тонкую красную вертикальную полоску.

Молодая девушка за моей спиной задрожала от ужаса.

Ее страх защекотал мои ноздри, а бешеный стук ее сердца подарил удовлетворение. Улыбнулась ей в отражении.

Она чуть вздрогнула. Сделала тихий вздох и шагнула ко мне, крепко сжимая в руках бронзовый поднос, на котором от ее дрожи подрагивали различные баночки с переливающейся пурпурной, серебряной и изумрудной жидкой пылью.

Хмыкнула, вздернув бровь.

— Госпожа…

Не удостоив ее своим вниманием, сразу опустила кончик пальца в понравившуюся склянку с мерцающей краской. Нанесла его тонкой изумрудной полоской на веки. Цвет завораживал своим искрящимся блеском. Подведенные углем глаза, обжигали холодом.

На меня теперь смотрела женщина со дна черной бездны. Я ощущала, как с каждым днем становилась жестокой, как бурлящая во мне жизнь испепелялась, превращалась в мертвую окаменелость. Сила, что жила во мне — отравляла.

Внутри промелькнуло какое-то другое, новое ощущение. Ровно на миг мое лицо показалось мне незнакомым, а глаза дразнящие своим кровавым закатом полыхнули ядовитой зеленью, но в ту же секунду помутнение прошло. Взгляд потух, а эти волнующие ощущения прошли. Живой взгляд сменился на пустой, леденящий. Хищные черты лица снова сквозили безразличием ко всему. Я получала наслаждение только от смерти и чужой боли. Проявляла интерес к обратной стороне жизни, а точнее, ее окончанию у существа. Мне казалось, что мое лицо бездушно выточили из молочного камня. Мягкий сексуальный изгиб губ гармонично сплетался с отчужденными глазами с вкраплениями жидкого золота. Волосы гибкими крупными локонами стекали вниз до середины спины. Я перевела взгляд на свое платье, взяв кинжал, срезала его вверх, оголяя грудь.

— Принеси мне бусы, много бус, плевать, у кого найдешь, но чтобы они были у меня, — предупредила служанку, раздраженно срывая с себя остатки платья.

— Ты нервничаешь? — осторожно попыталась узнать у меня проклятая.

Подумав над ее вопросом, не нашла для себя ответа.

Я не нервничала, но и в то же время не была бесстрастной…

Девчонка вихрем ворвалась в покои, прижимая к груди небольшой сундучок.

Посмотрев его содержимое, удивилась. Столько со вкусом подобранных украшений… Жаль, времени на восхищение дивными побрякушками его жены совсем не осталось. Пока Арда к отрезанной юбке прикрепляла золотистые металлические звенья, я надевала золотые бусы, сшивая их тонкой шелковой нитью друг другу, чтобы каждый элемент двигался в такт с моими движениями, едва прикрывая грудь. Спина осталась открыта, а юбка изрезанная на тонкие ленты от середины бедра стекала к полу, звонко звеня вдетыми в нее металлическими звеньями. С каждым моим шагом ноги откровенно оголялись.

Нанесла полюбившийся экстракт на ключицы, запястья и ложбинку груди. Тонкий пламенный букет растворился в воздухе, оставляя после себя гипнотический шлейф пряного аромата.

Я довольна.

— Недурно, — оправила перед зеркалом длинные огненно-красные блестящие волосы, и плавно покачивая бедрами, направилась к выходу.

Проходя по величественным коридорам, которые могли впечатлить любого из искушенных мастеров своей роскошью и богатством, я попрежнему оставалась холодна и безучастна ко всему, пока песчаная буря не ворвалась в ее ловушку.

Мое тело обдало потоком горячего, тягучего от пекла воздуха, вперемешку с песком.

Я будто вкусила запах свободы. Он пьянил не хуже крепких напитков.

Остановившись, обернулась назад.

Последние лучи заходящего солнца падали на меня из распахнутых огромных дверей. Как быстро бежало время…не имея прошлого, проживала настоящее, не думая о будущем…

Я почему-то представляла себя изголодавшимся по воле диким зверем, отчаянно жаждущим пуститься в кровавый танец. Цепи разума меня крепко держали и не давали сорваться.

Тряхнула головой.

Втянув накаленный воздух, вошла в зал.

Я медленно окинула всех собравшихся высокомерным взором, передернув плечом от их ядовитых девиц, начала искать нужное мне лицо мужчины…

Я нашла его вальяжно восседающим на золотом троне. Я бы ни с кем не могла его спутать: его густые черные длинные волосы были распущены, широкие плечи обтягивал белый шелк распахнутой рубашки, а сильные мускулистые руки украшали золотые широкие браслеты.

Низ живота предательски заныл.

Учуяв мой запах, крылья его носа свирепо раздулись, а взгляд черных глаз яростно сверкнул по толпе.

Иштар лихорадочно искал кого-то в толпе…

На моем лице появилась хищная улыбка.

Его губы неожиданно поджались, когда мы встретились взглядом.

Ему нравилось то, что он видел на мне, хоть он и старался не подавать виду, я ощущала его жар на губах, сухость в горле, что появилась от возбуждения.

Я чувствовала его каждой своей клеточкой кожи.

Этот обжигающий вожделенный взгляд на себе…

Я наблюдала, как он поднял ладонь своей страже, чтобы меня пропустили к нему, как он что-то шепнул склонившемуся к нему громиле, а потом оценивающе оглядел меня с головы до ног и хищно оскалился.

Я на секунду забыла, что в зале мы не одни. Я не смотрела ни на его жену, что старалась прильнуть к нему своим гибким телом; ни на возмущенные взгляды эрнов, что прервала их трапезу за длинным широким столом. Я растворилась, как шипящая пена игристого напитка в его золотом кубке.

Подул ветер, и я прикрыла глаза.

Глубокий вздох.

Удар мощными руками по туго затянутой коже деревянных колец барабана. Мужчины сидели на каменном полу у открытых врат, а две девушки, что раскачивались, сидя на коленях, держась ладонями за свои шеи, начали издавать гортанные, пронзающие своей музыкальностью, звуки.

В распахнутые двери врывался золотистый песок, оседая на дне их бокалов с вином, покрывая их изысканные блюда своей пылью.

В зале все стихли. Остались только манящие звуки, гортанные… глубокие… Завывал ветер, на столы продолжал не спеша опускаться песок, мелкий, будто блестящее золото… Удар сердца. Вытянув руки по сторонам, откинула голову назад, я перебирала пальцами потоки разреженного воздуха, сплетая их в известный только мне смертельный танец. Я касалась кончиками пальцев самой смерти, ее пылающей страсти и ненасытного голода.

Гул ветра. Три стука по барабану. Голоса ролок… надрывные, точно раненый дикий зверь призывает тьму….

Смотрю в упор на него и резкими движениями бедер по сторонам делаю плавный круг. Кровь закипает, буквально кипит в моих венах. Дыхание учащается, а тело начинает пылать.

Звуки барабанов. Гул ветра. Звуки становятся мощнее, яростнее. Из спокойных и глубоких пронзающих, они превращаются в разрывающие, ритмичные. Будто чей-то надрывный крик, вой умирающего в агонии зверя.

Сердце стучит быстрее. Взбираюсь на стол. Раздавленное стекло впивается в ноги. Не чувствую боли. Я вся горю, ведомая звуком тортуг, шелестящего песка и шуршащего ветра.

Шаг. Стук барабана. Взгляд глаза в глаза. Удар сердца. Его. Мой. Отворачиваюсь, не выдержав тяжелого проницательного взгляда. На зал опустилась оглушающая тишина, только ветер пытается сорвать дверь с металлических петель. Я утонула в открывшемся виде, в тех песках, что зацепили мой взгляд. Руки сами стали вырисовывать движения, играя с песком… закручивая его в золотистые вихри, поднимая его высокой стеной и резко опуская вниз. Кинжал лизнул холодом оголившееся бедро. Тихий вой барабанов. Я снова в душном зале, гортанные звуки ролок снова срывались с их губ и разносились с новой силой.

Чьи-то крепкие мужские руки сомкнулись на моей талии и развернули к себе…

Горячие слезы потекли по щекам…

Мощные сильные удары по барабанам.

Удар… удар…

Яростный вой барабанов и бурлящая музыка ветра эхом разноситься по залу, разбиваясь о толстые мраморные стены.

Я тонула в его черных глазах. Он осторожно усадил на стол, и стал аккуратно, всё еще хмурясь, вытаскивать осколки стекла из моих ран.