Пылающая для Древнего. Пепел (СИ) - Тит Лаура - Страница 55

— Я ненавижу его! — яростный крик девочки доносился из моей комнтаты.

Этого еще не хватало! Зло закусила губу, чтобы громко не выругаться. Что она здесь забыла?!

— Ненавижу его за то, как поступает с матерью и мной!

Звонкий стук. Что-то швырнули в стену.

— Шрам, почему он не понимает, что его ненависть к ней — это ее еще большая ненависть ко мне! — тихий всхлип.

Трэпт… Скажи спасибо, что рядом с тобой не будет этой змеи… подумала про себя, мотнув головой, приближаясь к своим покоям.

— Э-э-э-э… обезьянка… — расстроенный грубоватый мужской голос обращался к плачущей девчушке. — У него трудный…

— Почему ты его вечно защищаешь?! — не на шутку разозлилась дочка Иштара, срываясь на крик. — У него трудный день… месяц… час… сколько можно?! Что с ней будет?! — тихо прошептала она, снова всхлипывая. — Он снова накажет ее?! Из-за нее?! — разозлилась Иша, продолжая засыпать вопросами растерявшегося воина.

«Из-за меня?!» — гневно возмутилась я.

— Она…

— Не смей мне врать! — вскипела она.

В ее тоне проскользнули приказные нотки отца.

Попыталась одобрительно хмыкнуть, но боль продолжала держать в своих железных тисках. Раздраженно стиснула зубы.

— Я не знаю, обезьянка…

— Трэпт! — не выдержала я, врываясь в покои.

Голоса быстро стихли.

— Зачем же так орать?! — возмутилась я, удивленно оглядывая свою комнату.

Вокруг кровати были небрежно разбросаны платья, отчаянно сдернута простыня, безмятежно валяющаяся на покрытом тонким слоем песка полу.

Увидев меня, мужчина с уродливым шрамом на лице напряженно нахмурился. Иша, скрестив руки на груди, недовольно насупилась, прожигая меня ядовитым взглядом.

Отзеркалила ее позу, не обращая внимания на поднимающегося с колен мужчину, который все это время утешал в своих объятиях Ишу.

— Не оставишь нас? — обратилась к громиле.

Он не двигался, переводя беспокойный взгляд на девчонку.

Молчание. Сжатые губы. Короткий кивок.

Проходя мимо меня, Шрам остановившись, тихо произнес:

— Ей тяжелее, чем тебе…

В воздухе разливалась приторная сладость.

— А Иштар в курсе о том, как ты прикипел к ней?

Вперила в него удивленный взгляд, догадываясь о его личной привязанности к дочери Иштара…

В его глазах промелькнула растерянность и тоскливая безысходность.

Мне стало его жаль. Древний не отдаст свою дочь за простого эрна…

— Я ему не скажу… — постаралась улыбнуться, но по растерянному виду мужчины, поняла, что получился хитрый оскал.

В глубине его глаз затаилась тревога. Шрам взглянул еще раз на перепуганную девчонку, чьи щеки покрылись красным румянцем, а затем перевел недоверчивый взгляд на меня.

Кивнув головой, он поспешно вышел.

— Не стоит это говорить моему отцу, Шрам… он…

— Ты ещё ребенок, чтобы иметь дело с такими, как он! — отворачиваясь от нее, подошла к столу, чтобы взять ненужный мне сундучок и занять свои руки.

— Какая тебе вообще разница! — крикнула она мне в спину.

— Никакой… — отметила для себя и для нее очевидную вещь.

Иша замолчала. Поджав губы, посмотрела наверх, чтобы не заплакать.

Я опустилась на кровать, невольно приковывая свой взгляд к утонченному личику девочки: точеный подбородок, четкие линии бровей. Темные, как у отца, волосы мягкой волной рассыпались по ее плечам и спине.

Темно-зеленый бархат ее платья неожиданно вздрогнул, а в черных глазах блеснули слезы, но ни одна слезинка так и не смогла сорваться с её ресниц вниз.

Мне ее стало так жаль… Сейчас Иша казалась мне такой хрупкой и беззащитной, что захотелось обнять…

— Как всё уляжется, твоя мать вернется обратно, — я открыла сундучок, рассматривая золотые безделушки.

— Я не нуждаюсь в твоих утешениях, — отчеканила она.

И она была в этом права.

— Подойди ко мне, — попросила ее, достав из сундучка с украшениями приглянувшиеся мне серьги ее матери.

Она настороженно посмотрела на меня, и не подав виду, что побаивается, подошла.

— Смотри, какие красивые, — подняла на свет понравившиеся серьги.

Металлическое колечко с черным переливающимся камушком плавно соединялось с длинными тонкими серебристыми нитями разной длины, которые мягко покачивались в такт моим движениям.

— Моя мать не разрешает мне их носить, — ее взгляд стал отрешенным, направленным вглубь себя.

— Но сама она не прочь их нацепить! — вдруг разозлилась я на рыжую дрянь, откинув сундучок в сторону, сжимая в руке драгоценные серьги.

— Хочешь их надеть? — взяв себя в руки, успокоившись, спросила у нее.

В ее молчании звучало отчетливое «да».

Долго ждать не пришлось, шустрая служанка быстро принесла нам все необходимое.

Усадив девочку на кровать, повернула ее милое личико на свет, чтобы лучше было видно мочку уха. Взяв с бронзового подноса служанки обработанную иглу и воск, тихо спросила у нее:

— Ты уверена?

Она качнула головой.

Кивнув ей в ответ, вонзила острую иглу в мочку уха.

Иша, не успела и пискнуть, как я уже вдевала выбранные ею серьги в ее маленькое ушко. Закончив со вторым, выпрямилась и довольно посмотрев на нее, поднесла к ее личику маленькое зеркальце.

Она внезапно заплакала, закрывая лицо своими ладошками.

Нахмурилась, не понимая ее поведения.

Я отчетливо ощущала от нее всплеск радости…

Почему она тогда плачет?..

— Тебе не понравилось?..

Она лихорадочно мотает головой, не убирая ладошки от лица.

— Очень нравится… я… я… мне…

— Ты что здесь делаешь?! — противный визг за спиной.

— Мама…

— Иди к себе! — завопила ее мать, сверкая глазами.

— На твоем месте я бы следовала совету Иштара…

— Ты никогда не будешь на моем месте, дворняжка!

Ее неосведомленность обо мне, меня позабавила…

Иша напряглась, когда я подошла к ней ближе:

— Я не убью тебя только из-за твоей дочери…

— Иша, иди вниз, мы уезжаем! — улыбаясь, неожиданно мило защебетала Лата, смотря мне прямо в глаза.

Слегка прищурила глаза, соображая, что она задумала…

— А как же отец? — удивилась девочка.

— Меньше вопросов, прошу тебя, Иша, иди вниз, — она метнула недовольный взгляд на свою дочь.

— Что ты задумала?

— Я тебе покажу! — прервал нас твердый и вальяжный голос Витара.

Лата мигом выпорхнула из моих покоев, закрыв за собой дверь, оставляя нас наедине.

Темные взъерошенные волосы, широкие плечи, подтянутый крепкий живот. Я с интересом разглядывала вошедшего идеально сложенного мужчину, отмечая каждую рельефную мышцу на его теле.

— Ты снова выбрала не ту сторону, Амара, — его игривый тон резал слух.

— Я могу закрыть глаза на то, что ты ворвался в мои покои без дозволения, но на то, чтобы отнимать впустую мое время… никогда! — отвернулась от него, положив иголку на стол.

— Говорят, ты не помнишь свое прошлое: — он медленно и бесшумно подбирается ко мне, точно голодный зверь к своей пойманной и загнанной в угол добычи.

Зло обернулась к нему. Мой гнев, проявлялся быстрыми секундными вспышками, затем также быстро и бесследно исчезал, оставляя наедине с безмятежностью и отстраненностью.

Мужчина заметив резкую смену моего настроения, остановился рядом со мной.

— Я никогда не трачу время впустую, — его ладони обхватывают мое лицо, а его губы впиваются в мои безумным безжалостный поцелуем.

И, прежде чем я успеваю выпустить в его грудь пламя, в сознание врывается сумасшедшим вихрем мое прошлое.

Его покои… Я в его объятиях… наши жадные ласки… его губы на моей плоти… Мои странные и противоречивые чувства к нему.

Воспоминания со скоростью света сменяются другими. Закрываю глаза, цепляясь за его плечи.

Храм. Священный обряд. Его беременная жена. Сумасшедшая ревность. Безжалостная дикая боль. Черная площадь. Иштар. Мой ребенок…

Бездонная воронка всепоглощающей боли…

— Прекрати! — простонала я, желая оттолкнуть его от себя, но он продолжал посылать мне видения из прошлого.