Твое сердце – лед - Вин Аманда - Страница 11

– Сегодня у тебя будет свидание с Максимом? – тихо спрашивает подруга.

Я смущаюсь, но отвечаю:

– Будет.

Мы с ним встречаемся почти каждый день. Даже если я очень поздно заканчиваю, Максим просто довозит меня до дома, и мы с ним сидим в машине, целуемся. Иногда пять минут, иногда полчаса.

Пока я размышляю, в коридоре меня ловит за локоть Кира Викторовна.

– Катя, забыла сказать. Сегодня у меня освободилось время. Давай проведём ещё одно индивидуальное, переодевайся, я жду тебя на льду. Отработаем прыжки до идеала.

Я киваю.

Откуда ни возьмись к нам подлетает Милана. Она громко возмущается:

– Это несправедливо! У неё и так больше всех индивидуальных занятий. Почему она? Вы забыли, что у вас есть другие спортсменки? Такая несправедливость! Я, может, тоже могу первое место занять, вы об этом не думали?

Кажется, весь спортивный комплекс замирает от ужаса. Никто никогда не смеет перечить Кире Викторовне. Ее все боятся и знают, что она иногда выгоняет из команды за меньшее… А тут такая дерзость.

– Миронова, здесь я решаю, кому и сколько тренироваться, – спокойно отвечает Кира Викторовна, затем хладнокровно разворачивается и направляется в противоположную от нас сторону.

У меня в голове что-то щёлкает… Милана Миронова. Вспоминаю слова Максима, когда он разговаривал по телефону с моей мамой. Он сказал, что его фамилия Миронов? Надо спросить сегодня… Однофамильцы? Или мне показалось и на самом деле у него другая фамилия?

– Ты все равно проиграешь. – Милана проходит мимо меня и задевает мое плечо.

– Вот засранка! – возмущается Амелия.

Затем подруга поворачивается ко мне и смотрит с сочувствием:

– Но Кира Викторовна тоже хороша. Устроить дополнительное занятие без предупреждения! Так нельзя. У нас сегодня и так выше крыши тренировок было… Ты устала! А если травму получишь?

Я останавливаю ее жестом.

– Все нормально, Амелия! Правда.

– А как же свидание?

– Подождёт. Он знает, как для меня важен спорт.

Я лезу за телефоном, пишу Максу (недавно он попросил меня называть его только так, и никаких «Максимов» – я послушно выполняю), что наше свидание отменяется.

Ответ приходит почти мгновенно, как будто он сидел с телефоном в руках и ждал моей смс-ки.

Я улыбаюсь, но пишу категоричное:

– Нельзя так загружать людей тренировками! – Я слышу голос Амелии и выныриваю из социальных сетей.

Точно! Кира Викторовна ведь ждёт меня.

Говорю подруге:

– Чемпионат по фигурному катанию все ближе. Тренировок становится в два раза больше. Это справедливо.

Амелия надевает тонкую шапку. Я решаю спросить, пока она не ушла:

– А как у вас дела с Булатом?

Подруга неожиданно начинает улыбаться.

– Встретиться он все ещё не предложил… Но ты знаешь, он сказал мне, что догадывается, кто я такая! Говорит, что замечал меня на тренировках.

– Ты посылала ему свою фотку?

– Нет… Он просто говорит, что знает! Может, я тоже ему нравилась всегда? Как думаешь?

Амелия так искренне улыбается – как ребёнок, – что я тоже начинаю улыбаться в ответ, отвечая:

– Может быть.

Мы прощаемся с подругой, и я иду на лёд.

Сначала просто раскатываюсь. Некстати вспоминаю, что Максим за мной все-таки приедет… думаю о том, как мы будем целоваться. Мурашки по коже бегут. Даже когда я просто это представляю, мне приятно.

Сердце быстро стучит. Желание целоваться с ним сравнимо с желанием победить на чемпионате. Не знаю, почему так. Ведь это совсем разные вещи.

Но я уже так привыкла к нему. Больше он себе не позволял лишнего после того раза, и теперь я полностью в нем уверена.

Пытаюсь сделать тройной лутц, который я обычно исполняю идеально, и сразу шлепаюсь на лёд.

Быстро поднимаюсь. Копчик болит. Кира Викторовна смотрит, но ничего не говорит.

Надо выбросить Макса из головы! Он мне мешает!

Собираюсь с духом и сосредотачиваюсь на программе. До конца тренировки катаюсь без падений.

Когда подъезжаю к бортику, Кира Викторовна сухо выдаёт замечания, а в конце добавляет:

– Ты каталась без души. Если так откатаешь в Санкт-Петербурге, можешь не надеяться на первое место.

Я киваю. Тренер неожиданно спрашивает:

– Что с тобой? Дома какие-то проблемы?

Отрицательно качаю головой:

– Нет, нет, все хорошо.

– Не узнаю тебя в последнее время. Раньше ты была более сосредоточенная, а сейчас постоянно о чем-то думаешь. Катя! Спортсмена не должно ничего отвлекать. Иногда приходится выбирать спорт и чем-то жертвовать, ты меня понимаешь?

Глава 16

Катя

Я молчу.

Кира Викторовна уходит. Я сажусь на трибуну и долго смотрю на свои коньки. Плакать хочется.

Почему так? Почему в жизни, чтобы получить результат, нужно быть сосредоточенным целиком и полностью только на одном? А если я хочу и с Максимом продолжать встречаться, и стать чемпионкой? Разве это невозможно? Почему это так сильно меня отвлекает, что даже Кира Викторовна заметила…

Блин. Я ведь и сама знаю, что невозможно. Ни у одной из олимпийских чемпионок по фигурному катанию – насколько мне известно – не было личной жизни, пока они шли к медалям…

Иду в раздевалку, медленно переодеваюсь. Когда выхожу из Ледового дворца, сразу замечаю машину Макса в отдалении. Обычно я бегу к нему сломя голову, а сейчас еле иду.

Может, Кира Викторовна просто видела нас вместе? Поэтому так сказала…

Сажусь в машину. Макс встречает меня раздражённым тоном:

– Наконец-то тебя отпустили! Я уже заждался! Почему так долго?

– А что ты хотел? Я готовлюсь к соревнованиям, – неожиданно грубо отвечаю я.

Макс замолкает, заводит машину, и мы едем.

Когда машина останавливается перед моим домом, он спрашивает у меня:

– Не думала, что в жизни есть и другие радости? Тренировки могут подождать! А я вот по тебе скучаю…

Смотрю на него – и злюсь. Хочется выйти из машины или зарядить ему пощёчину. Все из-за него! Из-за него мой боевой настрой полетел к черту… Но я сижу на месте, потому что точно знаю: если так сделаю, будет ещё хуже. Я не смогу ни одного прыжка сделать… Буду грустить и думать о Максиме.

– Я тебя люблю, – неожиданно произносит Макс.

Его синие глаза смотрят на меня в упор.

Злость мгновенно отпускает мое тело. Я начинаю дрожать. Его слова как будто растопили мою душу. Я тихо отвечаю, по лицу течёт одинокая слеза:

– Прости, скоро соревнования… Вот я и нервничаю.

Максим хватает меня за подбородок и целует. Становится тепло во всем теле, хорошо, сладко.

Я тоже его люблю, но боюсь пока в этом признаться. Мало времени прошло. Всего месяц. Не верится, что можно полюбить за такое короткое время… Но вот ведь я его полюбила!

Мы еле отрываемся друг от друга, и Максим спрашивает низким, как будто охрипшим голосом:

– Можно я поеду с тобой в Питер?

– Как это?

– Сниму номер, буду жить рядом. Потом буду сидеть на стадионе и поддерживать тебя.

Эта мысль меня радует. Мне кажется, что если он будет смотреть на меня, то я непременно выиграю.

– Хорошо, – шепчу я.

И мы снова начинаем целоваться.

Я выхожу из машины через полчаса и только тут вспоминаю о своём вопросе. Наклоняюсь к окну около водительского места, чтобы спросить:

– Кстати, Макс, а какая у тебя фамилия?

Он как будто откашливается, а затем отвечает:

– Филатов. А что?

– Да? Мне казалось… – Я машу рукой. – Ладно, неважно! Пока!

– Спокойной ночи, моя чемпионка! – ухмыляется Макс, хотя я много раз просила его так меня не называть. Мне только предстоит стать чемпионкой, если все получится. Скрещиваю пальцы в кармане ветровки и думаю про себя: вот бы все получилось!