Твое сердце – лед - Вин Аманда - Страница 42

– Давай просто будем смотреть в будущее… Мне не хочется вспоминать прошлое. Признаю: был идиотом. И, кажется, я ведь уже извинялся за это… Тебе и память отшибло? О какой жалости речь, если я тебя люблю! Это я должен обижаться, что ты укатила от меня так далеко…

Катя снова начинает улыбаться, а я решаю, что момент подходящий, и делаю то, что задумывал.

Максим достаёт какую-то коробку из заднего кармана джинсов, протягивает мне и открывает. А там кольцо сияет. Кажется, оно ослепляет. Или это слёзы?

– Ты выйдешь за меня замуж? – спрашивает он.

Я хочу закричать: «Да»!

Но вместо этого ругаюсь:

– Ты совсем, что ли, идиот? Мы с тобой никогда толком не встречались! А теперь ты меня замуж зовёшь, да ещё после травмы…

Отвечает так, будто заранее знал мою реакцию:

– Мы с тобой встречались, любили друг друга, и оба давно поняли, что жить друг без друга не можем, но зачем-то продолжали совершать ошибки… Я больше так не хочу, а ты?

Я качаю головой, я снова хочу накричать на него, но меня останавливает его взгляд… То, как он смотрит на меня. Будто ничего не изменилось. Мама, Амелия, тренер, журналисты… все мне сочувствуют и отводят взгляд. А Максим смотрит так, как и раньше. Как на любимую девушку.

Тут я понимаю, что он говорит правду.

Киваю, слёзы текут, но я выдавливаю свой последний вопрос:

– Ты сумасшедший. А если завтра выяснится, что я никогда не смогу ходить и всю жизнь проведу на инвалидном кресле, что тогда?

– Ничего это не изменит. Я всё равно буду тебя всегда любить. Придётся – буду и на руках носить.

Я видел, что она готова сдаться! Вот-вот.

Но Катя внезапно снова надевает на себя маску, отталкивает мою коробку с кольцом.

– Нет, это всё не для меня. Я ещё встану на ноги и поеду на Олимпийские игры. Мне нужно ещё занять первое место, а все это… замужество, любовь – это мне не нужно.

Я знал, конечно, что будет сложно, но не знал, что настолько. Ещё минуту назад она говорила про кресло, а теперь снова на Олимпиаду собралась?

Я лишь криво улыбаюсь. Ладно, попробую сделать предложение чуть позже. Ничего страшного, я знал, что она не согласится с первого раза.

Глава 59

Катя

Максим приходит ко мне каждый день.

Сколько раз я его прогоняла, сколько раз я говорила ему всякие гадости, кричала на него, просила охрану – ничего, всё бесполезно. Мама моя на его стороне. Максим всем говорит, не скрывая, что любит меня.

Конечно, все в ответ думают: какой благородный, молодец! Не бросил девушку в трудную минуту, ещё и жениться собирается.

А я ему не верю, меня такая злость пробирает. Может, у меня депрессия сменилась злостью. Мне даже теперь очень хочется поскорее поправиться, чтобы хотя бы прогнать самостоятельно этого Максима подальше.

Думал, сделает мне предложение, и я сразу соглашусь? Типа, больше никто мне никогда его не сделает? И надо соглашаться на первого встречного? Так он подумал?

Так я злюсь на него почти все дни.

Но сегодня все по-другому.

Завтра у меня операция.

И я внезапно понимаю, что перед операцией мне очень страшно, а единственный человек, с которым я могу поделиться своими мыслями, – это Максим.

Сегодня он приходит рано, и я не начинаю его прогонять, как обычно.

Когда мама уходит из палаты, Максим подвозит ко мне еду и хочет начать меня кормить с ложечки.

– Руки у меня работают хорошо, – злюсь я, как всегда, на него. – К тому же мне есть нельзя. Перед операцией.

– Блин, а я так хотел за тобой поухаживать.

– Тебе разве это нравится?

– Что?

– Нянчиться со мной. Лучше бы гулял…

– С тобой погуляем, хочешь? Прямо сейчас.

– У меня завтра операция. Я не могу.

Тут я ему признаюсь:

– Мне страшно, кажется, что операция не поможет.

Максим берет меня за руку и крепко сжимает мою ладонь, как будто пытается поделиться своей уверенностью.

– Слушай, это действительно хороший врач. Но мы уже говорили с отцом: если не помогут тут, мы уже нашли классный центр реабилитации в Германии, поедем туда, все будет хорошо, Кать.

Я улыбаюсь, мне становится лучше. Перевожу тему разговора:

– Слышала, ты начал работать с отцом, ну то есть моим… твоим отцом, не знаю, как правильно сказать.

Мы оба смеемся, затем Максим отвечает:

– Да, я начал работать на серьезной работе. Я же собираюсь жениться в скором времени, и мне нужно откладывать деньги на свадьбу. Где ещё их такие заработаешь, кроме работы моего отца?

Максим подмигивает мне.

Я сначала хочу съязвить про его свадьбу и спросить, где невеста.

Но передумываю и спрашиваю:

– Когда ты там работаешь, ты же все время тут сидишь?

– Дистанционно подписываю документы. Пользуюсь тем, что родился в богатой семье. Мажор, ты же знаешь. – Макс скрещивает руки, вальяжно откидывается на стуле. Я снова смеюсь.

Он один может меня рассмешить после всего, что случилось. Не знаю, как у него это получается, но я рядом с ним забываю обо всех тревогах. И что бы я делала, если бы у меня не было каждый день такого антидепрессанта?

– Спасибо, – говорю я Максиму впервые за долгое время.

А он наклоняется и целует меня.

Вот теперь я точно чувствую себя живой…

Операция проходит хорошо. Я начинаю чувствовать боль в ногах, чувствительность как будто постепенно возвращается. Странно, я совсем не верила в эту операцию, но врач оказался прав. Я рада, что в итоге самые страшные диагнозы не оправдались.

Я не расслабляюсь. Это только начало пути, я все ещё не могу стоять на ногах и ходить, просто их чувствую. Теперь мне нужна хорошая реабилитация, чтобы восстановить чувствительность и укрепить мышцы позвоночника. Для этой цели мы едем в Германию, в ту самую клинику, которую мне нашел Максим.

Максим каждый день проводит со мной. Я так привыкла, что он рядом. Только так я чувствую, что все будет хорошо. Он всегда по-олимпийски спокоен, мне это передается. Даже рядом с мамой я себя так не чувствую…

В какой-то момент Максим лучше меня начинает разбираться, какие лекарства нужно пить, какие нет, какие мази нужны, процедуры… Когда я «тренируюсь» ходить с врачом, он сидит рядом. Он рядом, даже когда мне делают капельницу.

Все в Германии думают, что мы с ним женаты.

Через три месяца восстановления у меня получается сделать первые самостоятельные шаги и даже без сильной боли. В этот момент я понимаю, что моя прежняя нормальная жизнь близка. Хотя была ли она когда-нибудь нормальной? В ней всегда было много тренировок, мало развлечений и любви…

Теперь все будет по-другому. Я так решила. Конечно, впереди еще много работы и, скорее всего, проблемы со спиной у меня – на всю жизнь. И про «большой спорт» уже точно известно – мне туда нельзя возвращаться.

Меня это совершенно не расстраивает.

Хотя Максим думает, что я собираюсь вернуться. Я продолжаю его так злить.

Каждый день говорю ему, что я ещё получу олимпийское золото и что без этого не смогу жить. Вижу, как его глаза становятся при этом грустными. Сама не знаю, зачем я так с ним поступаю. Откуда во мне столько злости? Характер испортился в этих вечных больницах, срываюсь на самом близком человеке. А может, я просто хочу посмотреть на его реакцию: если любит, значит, примет любой мой выбор?

Сегодня я вижу, как Максим радуется вместе со мной моим успехам: я прошла длинную дистанцию без поддержки. Он меня сразу обнимает и целует. А еще мы первый раз занимаемся любовью за все это время. В его квартире, которую он снимает в Германии. Она находится на втором этаже, и он несет меня весь путь на руках…

На самом деле он и раньше пытался ко мне приставать… Но я его всегда отталкивала, говорила, что он совсем ненормальный, раз думает о таком со мной! А сегодня все случилось. Он был очень нежным и внимательным, но с другой стороны, он еле сдерживался… Я прямо чувствовала, как долго он ждал и терпел и сколько в нем нерастраченной любви.