Август, воскресенье, вечер (СИ) - Ру Тори - Страница 2

Я сажусь за третью парту в первом ряду, выуживаю из сумки учебник и, полистав, нахожу нужный параграф.

Звенит охрипший звонок, грохот стульев и крики учеников смолкают — только ошалевшая муха жужжит между пыльными рамами да математик с упорством маньяка скребет мелом по доске.

Бесшумно раскрывается дверь, и в кабинет торжественно вплывает наша классная, за ней следом вваливается высокий русоволосый парень в черном костюме с иголочки и кипенно-белой рубашке. Уставившись в пол, он смиренно замирает за плечом Раисы Вячеславовны, и душное помещение заполняет шепот и гул голосов. Грянула сенсация местного значения: в конце учебного года к нам определили новенького!..

Впервые за все десять лет.

Я стараюсь не показывать интереса, да новенький его и не вызывает — обычный напряженный ботан в скучных шмотках и со спортивным рюкзаком.

Разочарованно усмехаюсь и барабаню длинными ногтями по столу, но парень вдруг поднимает голову и враждебно пялится.

Надо же: а он неплох…

Заглядываю в его темные, будто совсем без радужки, глаза и обжигаюсь об осознание: нет, он обезоруживающе, убийственно красивый. Дерганый. Сложный. Нездешний. Другой…

— Знакомьтесь: Волков Ваня! — представляет его Раиса, натягивает самую широченную из улыбок и с нажимом продолжает: — Надеюсь, вы с ним подружитесь, дорогие ребята!

* * *

Глава 2

Главная тут — я, и внимание пришельца должно достаться именно мне, но новенький быстро проходит на галерку второго ряда, садится возле лузерши Инги Бобковой и всем своим видом показывает, что не намерен трепаться и заводить здесь друзей.

В голове гудит, мысли то растекаются густым киселем, то пускаются в бодрый галоп. Мне постоянно нужно держать его в поле зрения и наблюдать за сдержанными плавными жестами и уставшим бледным лицом.

Этот Волков и вправду изрядно напоминает чистенького отличника, но ровно до тех пор, пока не вперяет в человека черный, жуткий, неподвижный взгляд. Из него тут же лезут сломленность, глухая ярость и темная притягательность — такая мощная, что я впадаю в шок, а следом — в уныние. Впрочем, я такая не одна — смятение на лицах девчонок непередаваемо.

Но унывать мне никак нельзя — слабость вожака считывается стаей на уровне инстинктов, поэтому я, обворожительно и дерзко улыбаясь, на каждом уроке поднимаю руку, плавно покачивая бедрами, проплываю по ряду, отвечаю у доски и получаю заслуженные пятерки.

Илюха шумно и прерывисто вздыхает, Владик и Ринат откровенно пялятся, девчонки бессильно злятся, а новенький… тупо не обращает на меня внимания. Вообще.

Зато вполне мило общается с соседкой по парте — лохушкой Ингой, которая, кажется и говорить-то толком не умеет, и я внезапно догоняю значение отцовской любимой поговорки…

«Что, Валерка, локоть близко, да не укусишь?» — по пьяной лавочке обожает глумиться папаша, и еще одна неразрешимая проблема валуном падает на плечи. Он сейчас дома и уже наверняка успел смешать пиво и коньяк.

На последней перемене я, проигнорировав необходимость надеть пальто, вытряхиваюсь на улицу, с удовольствием глотаю свежий теплый воздух и иду к курилке.

Благодаря стараниям Брунгильды, в нашей школе учатся почти четыреста человек — кроме поселковых, сюда каждое утро на желтых автобусах привозят детей со всех окрестных сел и деревень. У нас нет «классового расслоения» — на перекурах и совместных пьянках тусуются и восьмиклассники, и будущие выпускники. Вот и сейчас в курилке «общий сбор» — парни осторожно обсуждают появление чужака.

— Как вам этот Волков?

— Борзый какой-то.

— А по мне, вроде, ниче.

— А вот сегодня и проверим! — от небольшой толпы отделяется внушительная фигура Илюхи и направляется в мою сторону.

Он кидает окурок точно в урну, делится со мной половинкой мятной жвачки и напряженно заглядывает в глаза:

— Лер, ты чего понурая? Что-то случилось?

— Отец приехал, этим все сказано… — От простого участия у меня кривятся губы и наворачиваются едкие слезы. Утыкаюсь носом в пахнущее сигаретным дымом плечо лучшего друга, всхлипываю и безудержно реву, и большая жесткая ладонь гладит мои волосы. — Всю ночь уму-разуму учил, довел до истерики. Придурок…

— Да, я видел его тачку. Хреново, Лера, но ты держись. Он же ненадолго?

— Слава Богу, сегодня вечером отвалит.

— Понял. Круто. Значит, ты все же сможешь выйти из дома.

* * *

Шестым уроком русский язык, и Раиса, допив в учительской чай, по звонку вбегает в класс одновременно с нами.

— Ванечка, ну как? Влился в коллектив? — первым делом тревожится она, и новенький, почтительно встав, до мурашек приятным голосом произносит:

— Да, Раиса Вячеславовна, я очень рад, что меня зачислили в ваш класс.

Я до нежного хруста в позвонках сворачиваю шею и снова зависаю на его словно вылепленном из гипса лице, но он смотрит сквозь меня, а потом и вовсе садится и утыкается в учебник. Щеки Раисы трогает еле заметный румянец.

— Ванек, сегодня вечером мы собираемся у поезда — потусить. Давай с нами! — предлагает находчивый Илюха, Ринат и Влад горячо поддерживают его идею, а девочки восторженно пищат — попробовали бы они не запищать.

— Да, Илья, отличное предложение! — вторит им училка, и Волков, которого явно застали врасплох, двигается к зашуганной, сгорбленной Инге и, не слишком натурально играя в скромность, выдает:

— Я приду, только объясните, куда. И при условии, что Инга тоже пойдет.

Потрясенная Бобкова скрючивается еще больше, но тут происходит невероятное: все мои верные друзья, фанаты, воздыхатели и подражатели разом забывают о моем присутствии, переключают на нее все внимание, вспоминают имя и начинают умолять:

— Да, Инга, пойдем! Будет круто! Ну пожалуйста…

Просияв, та на манер сувенирной собачки качает и качает головой, а мой привычный, уютный мир покрывается опасными трещинами.

Чем его покорила эта дистрофичная серая мышь с жиденькими волосами? Разве что неплохо решает письменные задания и тесты, но при этом не может перекричать блеяние Рюмина, которым тот сопровождает ее устные ответы, из-за чего она боится поднимать руку, и ей щедро лепят двойки.

Зато Ваня… интересует меня. Очень.

Может, потому что он — новый человек в нашем захолустье. Или потому, что на нем мое отточенное мастерство обольщения дало сбой.

Я не знаю, какая деталь во мне вышла из строя, но настолько тревожно, противно и горько мне не было еще никогда.

* * *

Глава 3

Слишком бурная реакция на неудачи — корень всех моих бед.

Не только я жажду Ваниной заинтересованности. Однако с ним все странно, мутно и покрыто завесой тайны.

Школа весь день бурлила: Раиса туманно намекнула, что Волков приехал издалека, но попросил об этом не распространяться, девчонки упорно искали его страницу в соцсетях, но нашли только какое-то неактуальное старье, парни посматривали на него с задумчивым любопытством. Рюмин мрачно отмалчивался, сам же виновник переполоха вел себя вполне дружелюбно.

Новенький пробыл тут всего день, а последствия уже плачевны — своей загадочностью и парой ничего не значащих фраз он произвел настоящий фурор, перетянул все внимание на себя и эту дурнушку Ингу, а я осталась не у дел, потеряла контроль над ситуацией и ощущаю острую нехватку кислорода.

Несколько лет назад я читала статью о причинах быстрого распространения ковида — пожилой ученый объяснял их тем, что люди еще не успели адаптироваться к новому вирусу, а вирус — к людям. Произошла «встреча незнакомцев», вызвавшая сбой в работе человеческого иммунитета и ужасающую, катастрофическую пандемию.

Появление Волкова в нашем замкнутом сонном мирке представляется мне чем-то подобным. Возможно, этот факт стоит просто прожить и принять, но присмотреться тоже не мешает.