Снежные волки для Красной Шапочки - Корн Полина Владимировна - Страница 4

– Нет мам, я взрослая. Я справлюсь. К тому же заявление о разделе имущества уже в суде, мне только нужно будет приехать на заседание через месяц.

– Хорошо, милая. Как скажешь, я в тебя верю. В крайнем случае поживешь пока у бабушки Веданы. А Олег, вот увидишь, еще будет локти кусать! Никогда он мне не нравился!

– Ага, – рассеянно отозвалась, поглядывая на корзинку. Боль в сердце за последние два месяца так никуда и не делась. Никогда не думала, что предательство – это настолько мучительно.

1.1

Моя мама – невысокая блондинка с нежным взглядом. И даже в декрете она выглядела потрясающе. Я же эффектной внешностью не отличалась, косметику откровенно недолюбливала, волосами и цветом глаз пошла в отца, только рост достался от мамы. Олег часто говорил, что его очаровали мои волосы.

Папенька выглядел как ирландский горец: рыжий, с яркими голубыми глазами и развитой мускулатурой. Он, как и положено любому городскому двухметровому великану, покорял вершины. Только не горные, а бизнеса. Родители приобрели квартиру в мегаполисе, но цены здесь не позволили купить ничего крупнее однушки. В общем, еще много вершин ожидали его.

– Ладно, давай сюда свои гостинцы, больше мне все равно некуда идти. Только четко опиши точный маршрут и где пересаживаться, – попросила тут же просиявшую маменьку.

Та ловко выудила из кармана халата записку.

– Вот, на бумаге записала маршрут, осторожнее там, милая, интернет и связь особо не ловят, жителей мало. Как приедешь, обязательно позвони. Но не переживай, я там выросла, и как видишь, со мной все отлично, – закончила она свою речь на позитивной ноте.

– Не волнуйся мам, я уже не маленькая, двадцать один год вот-вот стукнет, – схватила бумажку, вчиталась в маршрут.

Две пересадки с одной электрички на другую. Если верить написанному, то ехать около восьми часов, по четыре часа на каждой. Не так уж и плохо, по крайней мере точно могло быть и хуже. К вечеру я буду на месте.

– Бабушка тебя ждет, я ей позвонила на деревенский телефон. Он у них там один на всю деревеньку.

Мама поцеловала меня в щеку и упорхнула на любимую работу, оставив меня стоять в прихожей с корзинкой в руках. Немного подумав, я решила собрать рюкзак и для себя. Фонарик, пауэрбанк, наушники и портативная колонка, влажные салфетки, смена белья и легкий перекус. Не точить же бабушкин пирог?

Через полчаса я уже ехала на вокзал, а спустя сорок минут вовсю тряслась в пригородной электричке. За толстым стеклом мелькали сосенки, припорошенные снегом, вставшие льдом пруды и речки, высокие, со снежными шапками, сухие борщевики, захватившие себе территорию вдоль железной дороги, изредка попадались и спящие в снегу березки. И чем дальше мы удалялись от большого города, тем гуще становился хвойный лес, тем реже в нем виднелись просветы.

Почему-то глядя на это буйство зимы, мое сердце тихонечко сжималось, то ли от тревожности, вызванной внезапной поездкой, то ли от предчувствия перемен в жизни. Так задумалась, что едва не пропустила станцию, на которой нужно выходить.

На худенькой скромной платформе почти никого не было, лишь пожилой мужчина сидел на лавочке, с задумчивым видом подпирая подбородок тростью.

– Простите, скоро электричка до Перепутино, не знаете? – сверилась с бумагой, которую дала мама, но решила на всякий случай уточнить у местного жителя.

– Перепутино? Давненько я этого названия не слышал. Никак ты к Ведане едешь? Болит чего? – дед приоткрыл один глаз и лениво посмотрел на меня.

– Да нет, – пожала плечами. – Вы мою бабушку знаете?

– Слышал о ней, бывал однажды, почитай годков двадцать назад, когда никто хворь мою не мог вылечить. Мучили боли головные, такие сильные, что в глазах темнело. Никакие лекарства не помогали, а Ведана справилась. Хорошая женщина…

Не знала, что бабушка моя местной целительницей подрабатывает. И мама не упоминала об этом. Смутно и расплывчато в голове возникли картинки из далекого прошлого. Запах ромашки, развешанные по дому пучки трав, вкусный чай с медом, и как кто-то тихонько приговаривал убаюкивающим шепотом, когда я ложилась спать. Череда непонятных ровных слов, смысла которых я не могла разобрать, быстро помогала маленькой девочке провалиться в здоровый сон.

– Так скоро электричка?

– Скоренько, минут через пятнадцать будет, – улыбнулся дед. – Не долго тебе мерзнуть, красавица. Хорошо, что ты к ней едешь, не хватает молодой крови в наших местах, ох как не хватает.

И так, покачивая головой, он медленно прошел по заснеженному перрону, макушка старика скрылась, когда он окончательно спустился по высокой лестнице и проследовал куда-то в лес, по одному ему ведомой тропе.

Я подула на руки, согревая их. Дурная привычка носить перчатки со срезанными пальцами сейчас сыграла со мной злую шутку. Оглянулась и сообразила, что я стою на платформе совсем одна, вокруг простираются лишь сосновые вершины, в воздухе витает аромат хвои, такой смутно знакомый и умиротворяющий. Улыбнулась. Было одновременно радостно и тревожно.

Да-а-а, Агата, и какой из тебя ветеринар, если ты так неуютно себя чувствуешь вдали от города?

Мобильник издал звуковой сигнал, показывая, что заряд батареи почти сел. А мне еще два часа ехать, а потом пешком идти неизвестно сколько. Последний лучик, связывавший меня с цивилизацией, постепенно затухал, от чего в груди зарождалась легкая паника.

Ничего, сейчас доберусь до бабушки, там согреюсь и заряжу телефон…

Потопталась на месте. Красная куртка и шапка ей в тон согревали неплохо, но не были рассчитаны на долгое стояние на морозе. Декабрь как-никак. Помниться, мама рассказывала, как надеялась, что мое рождение придется на пору после Нового года, а не до него, не желая портить себе праздник кричащим младенцем. Да уж. До сих пор не понимаю, почему родители решили завести ребенка, когда не были к этому готовы?

Мои мысли прервал гудок поезда, приближавшегося к платформе. Протяжный гул разошелся по лесу, потревожив мирные сосны. Откуда-то ему вторили волчьи голоса.

– А-у-у-у! – послышалось вдалеке завывание, от которого у меня по спине побежали мурашки, и весь холод, скопившийся в теле, мигом смыла волна адреналина.

Как ветеринар я знала, волки предпочитают загонять стаей одиночных жертв, поэтому появление электрички случилось как нельзя кстати. Подволакивая тяжелую корзинку, мысленно негодуя на импульсивную просьбу родительницы навестить бабулю, я с трудом залезла в электричку, делая, как мне показалось, последний рывок. Вагон приехал пустым, за исключением одной дамы среднего возраста. На удивление, пассажирка не выглядела как деревенская жительница, ее одежда выглядела вполне современной и элегантной, из-под пол теплого пальто, отороченного натуральным мехом, выглядывало шерстяное платье, на голове у пассажирки была суперская шапка-ушанка, не вязавшаяся с образом, но наверняка лучше подходящая для зимы, чем кокетливая шляпка.

Я уткнулась носом в окно, привалившись к нему. И сколько мне теперь томиться у бабки? Надеюсь, пары дней хватит, чтоб уважить старую родственницу.

– Вы к нам в Перепутино путь держите? – вдруг послышалось сбоку. Пассажирка переместилась из конца вагона ко мне и подсела на длинную лавку. – Редко у нас появляются новые лица.

Да что ж они тут все такие общительные? Видимо, и правда изголодались по общению. Я положила в карман разрядившийся мобильник, и криво улыбнулась даме. В отличие от многих, я предпочитала проводить поездки с наушниками в ушах и любимой музыкой, но раз уж техника приказала долго жить, можно и поболтать.

1.2

– Ага, бабуля пригласила у нее погостить, заскучала, наверное, по родственникам.

Не хотелось вдаваться в подробности о моем позорном бегстве из большого города.

– Бабуля? Но у нас в Перепутино нет… хотя… Ведана? – женщина зашлась смехом. – Но ее в здравом уме бабулей не назвать. Вот насмешила. Я и не знала, что у нее есть такая симпатичная внучка. Ты переняла ее умение?