Школа жён - Виткевич Магдалена - Страница 35

– Ничего себе, – тихо сказала Ядвига. – Это что же получается – теперь мои ученики узнают, чем их замечательная степенная учительница математики, грымза века, занимается на отдыхе? – Она вздохнула. – Да ладно ученики, теперь и Роман узнает настоящее лицо жены.

– Кстати, Роману это не помешало бы, – насмешливо заметила Михалина.

– Ладно, ничего. Посмотрим завтра. Эвелину только жаль – так старалась, так старалась, а тут пришла какая-то шипучка и все испортила. – Юлия покачала головой. – Я постараюсь поговорить с Конрадом. Может, ему известны какие-нибудь подробности.

Они выпили чаю и вышли в холл. В холле стояла Эвелина и полушепотом разговаривала с Конрадом. Ожидая, когда они закончат, Юлия листала газету, которая наделала столько шума. Внезапно дверь распахнулась и вбежала высокая блондинка. На ней был обтягивающий кожаный комбинезон, в руке – мотоциклетный шлем, который если и выглядел гармонично, то только по контрасту с ее прической: ее льняные волосы блестели, а локоны были уложены так, будто она только что вышла от парикмахера.

– Эвелинка! – бросилась она к хозяйке на шею.

– Моника! Ты выглядишь, как всегда, восхитительно. – Они поцеловались.

– Конрад, и ты здесь, – сказала девушка таким сексапильным голосом, который у слышащих его не оставляет никаких сомнений относительно ее планов на мужчину. – Совсем не меняешься. – Подошла к нему и чувственно прильнула к его губам. Потом облизнулась и заметила: – Даже на вкус такой же.

Юлия не могла смотреть на это спокойно. Это какая еще Моника? Та, которая любовь всей его жизни? Она встала и быстро удалилась к себе в комнату. Боже, что за день. Сначала оргазмы под деревом, потом задержание полицией Миськиного экс-любовника, а теперь под конец эта Моника, бывшая возлюбленная Конрада. Эх, хотелось бы надеяться, что бывшая. Хотя все выглядело совсем иначе.

– Юля! – услышала она за спиной голос Конрада, но не обернулась. Он хотел было побежать за ней, но Эвелина остановила его:

– Конрад, я все понимаю, но сначала попрошу тебя зайти в кабинет. Мы должны составить подробный план дальнейших действий.

Он потащил Эвелину в сторону и заговорил взволнованным шепотом:

– Почему ты не сказала мне, что она приезжает? Думаю, я все-таки имею право знать, не так ли? Неужели нельзя было сказать заранее?

– И что бы это изменило? Ты бы уехал? Вы оба нужны мне здесь. Не будь ребенком. Моника хороший адвокат и классная пиарщица. Она поможет нам выйти из этого кризиса.

– Тебе, может быть, поможет, но ты знаешь, это несправедливо, что когда наконец на горизонте появляется кто-то, кто мне небезразличен, с кем я хотел бы провести всю оставшуюся жизнь, ты приглашаешь мою бывшую и сталкиваешь их лоб в лоб. Так не поступают, Эвелина, это ненормально.

Эвелина вздохнула.

Конрад продолжал:

– Я знаю, что сейчас тебя никто и ничто не интересует, кроме Школы. И ты ожидаешь от всех того же.

– Конрад… пожалуйста, войди в мое положение…

– Я как раз и вхожу. И надеюсь, что потом ты сделаешь все, чтобы исправить мое.

Эвелина улыбнулась:

– Сделаю. Даю слово. А насчет Моники не переживай. – Она взяла его под руку. – Иди в кабинет. Мы должны подготовить заявление для СМИ. Школа будет существовать! Я не откажусь от своей мечты.

Казалось, что теперь от своей мечты Юлии придется отказаться. Сидя у себя в комнате, она долго смотрела на дверь, готовая к разговору с Конрадом, – ведь она была уверена, что он побежит за ней, а потом будет объяснять, что она все не так поняла, но она все равно добьется от него прямого – глаза в глаза – ответа, с какой стати этот поцелуй в губы, по какому поводу такие ласковые взгляды. И вообще, что делает тут эта женщина?

Вот так она и сидела, а Конрад все не приходил. Минут через двадцать она услышала стук в дверь.

– Йес, – тихо, но вполне триумфально сказала Юлия, и дверь открылась, но за дверью стояла Ядвига.

– Что это с тобой? На тебе лица нет! – сказала она, войдя.

Юлия пожала плечами.

– К Конраду приехала его бывшая, любовь всей его жизни. По крайней мере, так он раньше говорил мне о ней. Целовала его в губы и мурлыкающим голосом лила ему в уши, что ничего не изменилось. И это все творилось на моих глазах, а он как-то не очень спешит прийти ко мне и развеять мои подозрения.

– Юлия, ты же знаешь, у них действительно сейчас неприятности… Дай им всем немного прийти в себя, отдохнуть, что ли.

– От чего? От чего он так устал? – Она вздохнула. – Ладно, посмотрим, придет ли он вечером.

Кризисное совещание закончилось около десяти вечера. Были установлены все детали. Были подготовлены наброски писем, которые в зависимости от развития ситуации должны были на следующий день появиться в СМИ.

– Всё… Всё, что можно было сделать, мы сделали, – заявила Эвелина. – Теперь можно выпить вина… Ну что, идете со мной в бар? – спросила она Конрада и Монику.

Моника вопросительно взглянула на Конрада, а тот сделал вид, что не замечает ее взгляда.

– Я выпью в комнате, – сказал он. – Я возьму вино и пойду наверх.

– Отличная идея выпить в комнате, – обрадовалась Моника. – Белое или красное?

– Моника, ты меня не поняла: я выпью в комнате.

– Один? – удивилась она.

– Нет, не один. Но и не с тобой. Моника, мы перевернули эту страницу. Не будет возвратов, совместных ночей по случаю встречи. Не будет.

– О-о-о… Нашел, что ли, себе кого?

– Да, нашел. Не собираюсь оставаться в прошлом.

– Хорошо, хорошо, – быстро ответила она и похлопала его по плечу. – Но если бы ты передумал и захотел… например… господи, да все что угодно, ты ведь знаешь, где меня искать, да?

– Спокойной ночи. Надеюсь, завтрашний день не будет таким черным, каким он кажется сегодня.

– День… До дня надо дожить, а вот ночь у меня точно будет совсем иной, чем я планировала.

– Бывает, – философски заметил Конрад, взял в баре бутылку белого полусладкого, штопор, два бокала и пошел наверх.

Он постучал в дверь – нет ответа. Нажал на ручку – дверь подалась, комната была открыта.

– Юлечка, ты спишь? – спросил он.

Юлия лежала на кровати лицом к стене и что-то читала.

– Ты? – удивилась она.

– А ты думала, что я не приду? – спросил он с улыбкой. – Я не мог дождаться, когда приду. Вот вино принес. – Он поставил бокалы на стол.

– Это была Моника, не так ли? – спросила Юлия.

– Она самая.

– Ты знал, что она приедет?

– Понятия не имел. Эвелина ничего мне не сказала. Моника – опытный адвокат, и она просто хотела помочь.

– Но она так чувственно лобызала тебя. Как будто на что-то надеялась.

Вроде и не вопрос, а ответ надо было давать. Повисла тягостная тишина. Казалось бы, как и любая другая тишина (тишина – она и есть тишина), только тут было ясно, что это не затягивание времени для того, чтобы придумать красивую отмазку, а что-то очень жизненное и непростое. Он вздохнул:

– Ну, надеялась, и что?

– А ты?

– Юлька, я хочу быть только с тобой.

– А… когда ты в последний раз виделся с ней? Ты виделся с ней после того, как вы расстались? Я думала, что тогда, когда она порвала с тобой…

– Вот смотри: вроде и вопросы все нормальные, но всё не то… Все было гораздо труднее, рассказать – не поверишь.

И он начал рассказ.

После разрыва с Моникой Конрад никак не мог собраться. С ней, умной, интеллигентной, красивой, мир казался просто идеальным. У нее был тип красоты Мерилин Монро, а этот тип всегда привлекал Конрада. И хоть ростом Моника была немного выше оригинала, она была такой же нежной и воздушной. Ему казалось, дунь ветер посильнее – и улетит женщина его жизни.

Какой ветер в какое место ей дунул – неизвестно, но однажды она «улетела», а он не захотел больше знаться с ней и зажил своей одинокой жизнью, которая благополучно продолжалась до одного пятничного вечера, когда раздался стук в дверь.