Не дразни меня (СИ) - Рузанова Ольга - Страница 48

- Потому что хреново мне без тебя. Не смогу уже...

- Любишь?

- Люблю, говорил же.

- Скажи... Скажи сам!...

- Блядь!... Люблю тебя, Яра! Всей выебанной тобой душой люблю!

Уткнувшись лбом в его плечо, я тихонько плачу. Литовский гладит по волосам и звонит охране.

- Паша, пробей меня по геолокации и отправь кого-нибудь за тачкой.

Глава 55

Ярослава

В моей груди тесно и горячо. Шагая к машине Адама, я крепко держусь за его руку и еле за ним поспеваю. В горле плотный ком.

Он открывает заднюю дверь, нажимает кнопки на панели управления климатом в салоне и помогает мне усесться.

- Грейся, - говорит коротко, хлопает дверью и уходит.

Я закутываюсь в пальто и смотрю в окно на то, как он вынимает сигареты из кармана и закуривает. Стоит в свете фар и, щурясь, смотрит на мою машину.

Хлопаю глазами и, должно быть, глупо улыбаюсь. Я оглушена и дезориентирована, но понимаю, что поставь сейчас мама ультиматум - она или он, я, не задумываясь, выберу Литовского.

И пусть Марат и отец, глядя с небес, проклинают меня, пусть отвернуться все знакомые и родня - я променяю всё, что имею на него одного.

Шмыгнув носом, забираюсь на сидение с ногами. Оно становится теплым, и я начинаю согреваться.

Адам выбросив окурок, кому звонит и долго разговаривает, время от времени бросая взгляды на лобовое стекло внедорожника. Я знаю, что он ждёт того, кто отгонит мою машину, и ёрзаю от нетерпения. Накопившаяся за месяц тоска душит, мне срочно нужно его всего.

Наконец, дорогу освещают фары чёрного джипа, из которого выпрыгивает мужчина и идет к моей машине. Литовский передает ему ключи от неё и ждёт, когда её отгонят.

Через десять минут мы снова остаемся одни. Дверь открывается, Адам снимает куртку, перебрасывает её на переднее сидение и залезает ко мне на заднее. Воздух в салоне становится холоднее, а кислорода в разы меньше. Моя кожа тут же покрывается испариной.

- Согрелась?

От него пахнет соснами, ветром и всем, от чего я схожу с ума.

- С кем ты говорил по телефону?

- Все знать надо? - усмехается, стягивая с меня пальто.

- Да.

- С адвокатом. Свернул наш развод к хуям.

- Правда?!

- Вот и он так же спросил... Блядь... Иди сюда, а!...

Сначала рывок вперед и грубый, забирающий остатки дыхания, глубокий поцелуй. Потом треск ткани на моей груди и посыпавшиеся на пол мелкие пуговицы.

Я трясусь, потому что каждое его действие, прикосновение и взгляд отзываются во мне мощными приливами возбуждения. Хватаясь за низ футболки, дергаю её, потому что она мешает мне чувствовать. Снимаем её вместе, и я тут же даю волю рукам. Горячая плотная кожа, стальные выпуклые мышцы под ней, густые волоски на груди и мелкие напряженные соски. Ощупываю всё это, как маньячка, но и Литовский не отстает. Срывает бюстгальтер и сминает мою грудь. Я стону в его рот и чувствую, как он торопливо сдирает с меня брюки. Те застревают на уровне бёдер, потому что между ними сам Литовский, и тогда он с трудом освобождает только одну мою ногу, расстегивает ширинку своих джинсов, спускает их вместе в боксерами и, сдвинув полоску стрингов в сторону, врезается сразу на всю длину.

Я шиплю, закинув голову назад. Картинка перед глазами смазывается.

Сильное распирание и давление в самую глубину дарят шокирующе невероятные ощущения.

- Бля-а-а-а... - сипит Адам, фиксируя мои бедра обеими руками.

Выходит почти полностью и толкается снова. Тепло в низу моего живота ширится, густеет и вскоре заполняет собой всё моё тело. Мышцы становятся мягкими и пластичными, я полностью подстраиваюсь под движения Литовского и, уверена, чувствую то же самое, что и он.

Мы трахаемся. Дико и примитивно утоляем жажду друг в друге. Он берёт быстро и жёстко, не отвлекаясь на сантименты и нежности. Всё потом, а сейчас инстинкты и удовлетворение низменных физиологический потребностей.

Я срываюсь первой, вцепившись руками в его шею и прикусив зубами колючий подбородок, выгибаюсь в сладчайшей судороге. Адам продерживается ещё полминуты и кончает в меня.

Даёт себе немного времени на восстановление дыхания и поднимается на руках.

- Ты хочешь отвезти меня к родителям? - спрашиваю шепотом.

- Нет.

- Почему тогда до дома не дотерпел?

Он целует кончик носа, а потом, высунув язык, пошло облизывает мои губы.

- Дома повторим.

Я часто-часто моргаю, потому что картинка перед глазами всё время размывается.

- Адам... я не верю...

Проехавшись щетиной по моей щеке, он прикусывает шею.

Мой оборотень. Мой волчара. Всегда так хочу - за ним, под ним.

Потом мы обтираемся салфетками и одеваемся. И если с моими брюками дела обстоят не так плачевно, то блузку придётся выбросить - порванный рукав и выдранные с корнями пуговицы реставрации не подлежат.

- Животное... - ворчу под нос, чтобы не улыбаться, как недалекой дурочке.

Литовский усмехается и пересаживается за руль. Я, накинув пальто на голое тело, занимаю место рядом с ним.

Тепло, негромко играет музыка. Свет фар встречных машин выхватывают из темноты его хищный профиль.

- Адам...

- М?...

- Сколько их было за этот месяц? - выговариваю и тут же прикусываю обе губы.

Не знаю, зачем, но мне нужно знать точное количество и качество прошедших через его постель. Будет больно, но я должна знать правду.

- Кого? - отзывается ровно, как бы между прочим.

- Женщин. Твоих любовниц.

Мотнув головой, он смотрит на меня и возвращает взгляд к дороге.

- Больше не о чем спросить? Это единственное, что тебя интересует, Яра?

- Я приму, Адам!... Мы же почти развелись, и ты не обязан был хранить мне верность...

- Я никого не трахал, - перебивает он.

Застыв, какое-то время пялюсь на дорогу через лобовое стекло. Он так легко сказал эти слова, что они слишком сильно похожи на правду.

- Что, совсем никого?...

- Не до этого было, - буркает, включая поворотник и ловко входя в поворот, - Думаешь, мне больше заняться нечем было?

Безмолвно глотая слёзы, я молчу до самого дома. Только когда внедорожник въезжает на территорию и останавливается у входа, я поворачиваюсь к Литовскому всем корпусом и тихо спрашиваю:

- Адам, ты точно уверен, что не хочешь со мной разводиться?

- На сто процентов. А ты?...

- Я бы, наверное, умерла, если бы мы развелись.

Хмыкнув, он широко улыбается и выходит из машины. Обходит её перед капотом и открывает дверь для меня.

- Считай, я спас тебя от смерти.

Дурак. Вижу же, что у самого внутри всё горит, но продолжает прятать слабость за хмурым видом и шутками.

- А Ян? Ян меня сможет простить?

Мы поднимаемся на террасу и останавливаемся у входа в дом.

- При чём тут он?

- Я обвинила вас обоих. Он, наверное, очень зол.

- Во-первых, Яра, он, как брат, примет любое моё решение и будет уважать тебя, потому что ты мой выбор. Во-вторых, он сам хотел поговорить с тобой и настаивал, чтобы ты узнала правду о... нашей матери.

- Ты не послушал его?

- Нет.

- А Лена не послушала тебя?

- Выходит, из нас четверых она самая умная.

Глава 56

Ярослава

В комнате темно, но неплотно закрытые жалюзи пропускают яркие полоски утреннего света и разбавляют сумрак. Шторм в моей душе улёгся, наступил штиль, и только сейчас я понимаю, как мне не хватало этого дома и его атмосферы в течение месяца.

Насколько тепло и комфортно мне всегда было здесь, настолько холодно и неуютно - в доме родителей.

Адам спит, лёжа на спине и закинув одну руку за голову. Его излюбленная поза. Он уснул под утро, а я так и не смогла - пережитое за день и позже блокирует усталость, а в крови все ещё бродит адреналин. Даже несмотря на то, что сердце бьется ровно и ритмично.

Повернувшись набок, я любуюсь. Его грудь мерно вздымается, глазные яблоки в покое. Пусть спит.